Князь оборотней

Кащеев Кирилл

Серия: Сивир [5]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Князь оборотней (Кащеев Кирилл)

Пролог,

в котором люди и медведи охотятся друг на друга

Стойбище горело. Пылало Синим пламенем. Чумы вспыхивали ярко-голубыми кострами, брызгали сиреневыми искрами с золотым ореолом. На фоне темных небес, лишь едва подкрашенных бледно-красными лучами Утренней Зари, это было невероятно красиво. Если бы не удушливый запах горящего меха и кожи, не крики глупых людишек, пытающихся швырять снег из ведер на горящие берестяные стены в надежде спасти свое убогое добро.

Зависшая над пылающим стойбищем жрица Голубого огня нырнула в воздухе, как беременная утка, и, растопырив руки, налетела на старуху в драной исподней рубахе.

— В твоем чуме что, охотничье снаряжение есть? — заорала она, и сорвавшийся с ее ладони клубок Огня начисто выжег снег в кожаном ведре. Вместе с самим ведром. — А нет, так и нечего тут! — провизжала жрица, хватая старуху за ворот и отшвыривая прочь.

Старуха с воплем влетела в охваченный Огнем чум. Кажется, кто-то кинулся за ней, но жрицу это не интересовало. Что такое жизнь глупой старухи по сравнению с тем, что ждет ее саму, если она не выполнит приказ верховных жриц Храма Голубого огня! Что могут потерять стойбищные людишки? Облезлые шкуры да никчемные жизни? Велика потеря! А она… О-о-о, Эрлик Подземного мира и все твари его! Она может потерять все!

— Уот-Огненноглазая, не попусти! — прошептала жрица, взмывая над пожарищем. Толстенькая, коренастая, в белой жреческой рубахе, она зависла на фоне темных небес и бушующего Огня. Из-под края рубахи торчали толстые и кривоватые ноги — как ножки низенького столика-нэптывун. Волосы, перед сном накрученные на трубочки из бересты, развились и теперь бились на ветру неопрятными лохмами. В этих волосах не было ни единой черной пряди, указывая на великую силу жрицы Синяптук во владении Голубым огнем… или на дикие деньги, выкинутые ею за стойкую южную краску ультрамарин.

— Вы разгневали Храм! — пронзительно и страшно, как выпь над болотом, заверещала она. — Я, жрица Синяптук, личная представительница верховных жриц Храма Айбансы и Дьябыллы, заслуженная наставница земли Сивирской, за беспримерные заслуги в борьбе с черным шаманизмом награжденная Ледяной звездой героини Сивира, пришла к вам! Я доверила вам важнейшее для Храма дело поимки все-Сивирского преступника! Но вы не оценили оказанной вам чести! Вы только делали вид, что ловите!

— Мы ловили, большая начальница жрица, мы ловили! — закричали снизу, от чумов. — По следам ходили, весь лес истоптали, ловушки ставили, мы…

Не глядя, жрица Синяптук метнула клубок Пламени — кричавший едва успел шарахнуться в сторону.

— Охотились? — как толстая зловещая сова, проклекотала Синяптук. — Почему же преступник до сих пор не изловлен, не заперт в клетке, не доставлен ко мне? Сколько я могу еще ждать? — она обвела жутким взглядом сгрудившихся внизу людей. — А ну взяли самострелы, копья — и марш на охоту! Или вы приволочете мне из тайги этого зверя — или не вый дете оттуда сами!

Трещали горящие чумы. Не смея рыдать в голос, тихо всхлипывали женщины. Мрачные мужчины принялись разбирать снаряжение.

— Достославная госпожа жрица… — вдруг подал голос высокий охотник. — Ежели нам, кроме преступника, еще какой зверь встретится — можно его себе оставить?

— Жадные стойбищные — только о себе думают! Ладно, берите… — презрительно махнула рукой жрица.

Сжечь наглеца за беспредельный эгоизм и нежелание бескорыстно служить Храму… но сейчас ни одно охотничье копье не было лишним. Пусть живет… и жрет, раз ни на что большее не способен!

Зато покрытый ожогами и пятнами копоти полуголый старик неожиданно схватил охотника за плечо.

— Не надо, Димдига! — испуганно прошептал старик. Сейчас никто не опознал бы в нем стойбищного шамана — его шаманская шапка, бубен, мантия, все сгорело с чумом. Но хоть знания удалось вынести из Пламени — вместе с собственной головой. — Хозяин тайги разгневается! Из тайги нельзя брать больше, чем для жизни нужно…

— Очнись, шаман! — высвобождая плечо, бросил охотник. — Для жизни нужна еда, а у нас ничего не осталось!

— Хозяин об этом не знает! Тайга не виновата, что у нас тут жрице Пламя в голову ударило и все мозги выжгло!

— Подстрекаеш-шь? — перекошенная злобой физиономия жрицы нависла над ними. Ее рука поднялась для броска, на ладони вскипел клубок Пламени…

Димдига заслонил старого шамана собой…

— Пламенная моя… соратница! — раздался голос из поднебесья. — Вы б как-то пригасили свой… взрывной темперамент! Мы будем выдвигаться на охоту или вам нравится поголовье местных старичков прореживать? Их внуки будут благодарны, но у нас, кажется, другая задача?

Вторая жрица вовсе не походила на Синяптук. Стройная и сильная, как охотница, уверенная и злая. Когда жрицы и их охрана свалились на несчастное стойбище, объявив охотникам, что отныне их дело ловить не соболей, а все-Сивирского преступника, эту, вторую, Димдига боялся больше, чем Синяптук. Жрица Кыыс умна. Теперь-то он понял свою ошибку — дурака бояться надобно сильнее, чем умного.

Жрица Синяптук бросила на парящую рядом Кыыс недобрый взгляд… и Огненный шар погас на ее ладони.

— Собак возьмите! — скомандовала Синяптук. — Пусть нюхом ищут!

— Мы с собаками не охотимся, мы на них ездим! — растерялся Димдига. — Не умеют наши собаки искать-то!

— А теперь — научатся! Что встали? — накинулась она на собственный отряд храмовой стражи. — Гоните их к лесу! И сами — копья на изготовку!

Взятые на ремни ездовые псы нервно взлаивали и крутились, не понимая, чего хотят от них люди. Храмовые стражи шли по обеим сторонам нестройной толпы охотников. Копья и впрямь держали на изготовку — то ли против охотников, то ли против того, что поджидало в лесу.

Стена деревьев приближалась — хмурая, мрачная, будто насупленная. Сине-золотистые блики от догорающих чумов скользили по белизне снежных шапок. Охотники приблизились к этой стене и канули в нее. Последними исчезли ярко-синие форменные куртки храмовых стражников. Потом смолк лай собак — как отрезало, словно скрывшиеся за стеной леса псы все разом исчезли.

Оставшиеся в стойбище женщины, дети и старики разбрелись по пепелищу. Им предстояло погасить чумы, разобрать уцелевшее имущество и поставить хоть какие шалаши. Чтоб охотникам было куда возвращаться.

Только старый шаман все глядел на темный лес и безнадежно качал головой.

Лучи молодой Утренней Зари не пробивались сквозь плотные кроны сосен, и под деревьями царил привычный сумрак. И тишина — напуганные псы прекратили лаять и лишь скулили, прижимаясь к ногам хозяев.

Димдига уверенно торил тропу снегоступами.

— Слышь, Дим-Дигыч… — Друг Покчо покосился на переваливающегося по снегу стражника и понизил голос до шепота: — Чего жрица говорила насчет борьбы с черным шаманизмом? Выходит, правду люди болтают — вернулись черные шаманы? Донгар Кайгал, Великий Черный — вернулся?

— Я откуда знаю? — огрызнулся Димдига, изучая следы на снегу. Следы нравились ему все меньше. Четкие больно. Точно пресловутый преступник, доведший жрицу до того, что она стала плеваться Огнем, позаботился, чтобы охотники не отстали и не потерялись.

— А шаман наш чего говорит? — не отставал Покчо.

— Шаман — нормальный белый, как по заветам Храма и положено, и с приходом на Сивир Долгой ночи силу свою теряет. Потому ничего знать не может, — наставительно сказал Димдига.

— А вот был бы у нас шаман, который не только Долгим днем, но и по Ночам силу не теряет, — мечтательно сказал Покчо. — Глядишь, и братца твоего злой дух юер не унес бы, и мать моя до Утра дожила бы…

— Был бы у нас такой шаман — гореть нам всем Синим пламенем. Согласно статье два, пункту один кодекса Снежной Королевы и Ее Советника, — отрезал Димдига.

— Кодекс — он для жриц и богатых родов, — буркнул Покчо. — А мы и так горим, без всякого кодекса. И Советника, говорят, убили. — Покчо снова оживился. — Королева и убила: он с Донгаром поладить хотел и снова черных шаманов в стойбищах завести!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.