Мемуары наших грузин. Нани, Буба, Софико

Оболенский Игорь Викторович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Мемуары наших грузин. Нани, Буба, Софико (Оболенский Игорь)

Сегодня нас окружает так много «великих» и «звезд», что эти понятия обесценились.

А между тем понять, кто звезда, очень просто: человек, которого достаточно представить всего двумя словами — именем и фамилией.

Герои этой книги и вовсе исключение.

Достаточно назвать их по имени, и станет ясно, о ком идет речь.

Потому что Нани, Буба и Софико у нас одни.

Были и есть.

Грузия — удивительная страна, своими обычаями, традициями, культурой не похожая ни на одну другую. Здесь нет чужих — каждый либо родственник, либо сосед, либо, на крайний случай, сосед или одноклассник друга. Не случайно, когда говорят о степени родства или близости, определяют просто: «Это наш близкий».

Грузию, наверное, можно сравнить с одной большой семьей. Конечно, времена меняются, такого тесного общения и дружбы, какие были раньше, уже нет. Но переплетения судеб и имен все равно потрясают.

Нани Брегвадзе и Софико Чиаурели всю жизнь были ближайшими подругами. При этом каждая из прекрасных грузинок оказалась связана — дружбой и творчеством — с Вахтангом Кикабидзе. Такой треугольник получается, в котором каждая вершина равнозначна и равновелика.

Имена Нани, Бубы, Софико всегда вызывали большой интерес, в том числе и просто человеческий. Как живут, о чем переживают, с кем дружат, чему радуются.

Мне посчастливилось познакомиться с тремя самыми, на мой взгляд, знаменитыми грузинами нашего времени. И уговорить откровенно рассказать о своей жизни.

Так родилась эта книга — о троих грузинах, троих друзьях, троих Артистах.

Нани, Буба, Софико.

Режиссер Михаил Чиаурели — отец Софико и добрый знакомый Нани и Бубы — в свое время сделал фильм, который по-грузински назывался «Рац гинахавс, вегар нахав». В переводе на русский название ленты звучало бы так: «Что видел, больше не увидишь».

Точно так же, наверное, можно было назвать и эту книгу. Именно об этом — увиденном и невозвратном, рассказывали мои собеседники…

Нани Брегвадзе. Осень королевы

Сложно сказать, когда я первый раз услышал Нани Брегвадзе. Кажется, ее голос звучал всегда. Вряд ли можно представить себе нашу эстраду и ее Олимп без этой Певицы.

Зато очень хорошо помню, как увидел ее первый раз. Что называется, живьем. Я только приехал в Тбилиси и оказался на проспекте Чавчавадзе, одной из главных улиц грузинской столицы. Шел по каким-то своим делам, когда заметил, что движение на проспекте почти остановилось. Все — и пешеходы, и автомобилисты — смотрели в одну сторону. Повернулся туда и я. И тут же понял причину всеобщего внимания — по проспекту шла Нани. Облаченная в черный брючный костюм, она, как мне показалось, гордо вышагивала по своему городу. А он с благоговением наблюдал за шествием великой певицы.

Я даже поймал себя на мысли, что готов поменять все свои планы на этот день, отложить встречи и направиться вслед за Нани. Просто так, чтобы проводить ее до дома и, может быть, осмелиться высказать чувства признательности и восхищения.

Нани в этот момент переходила дорогу. Пару мгновений она подождала, пока на светофоре появится зеленый свет, и так же неторопливо, с достоинством, пересекла проезжую часть и продолжила путь.

Приблизиться к Нани я тогда так и не решился.

Зато волею судьбы, отчасти рукотворной, через несколько дней оказался в ее доме. Как автор, собирающийся писать о знаменитых грузинских женщинах и избравший одной из своих героинь актрису Софико Чиаурели, лучшую подругу Брегвадзе.

Стояла осень 2008 года, волшебная, какая бывает только в Тбилиси, окна квартиры Нани были открыты. Хозяйка провела экскурсию по своей оказавшейся весьма небольшой квартире, расположенной в пятиэтажном доме в зеленом районе Тбилиси.

А затем мы пили кофе и говорили о Софико. Точнее, говорила Нани — с восхищением, гордостью, любовью и сожалением о том, что ее Софико уже не было с нами.

Как я жалею, что тогда я не захватил с собой диктофон. И главными воспоминаниями о первой встрече с Нани у меня остались лишь эмоции, которые переполняли мою собеседницу. И еще я понял в тот раз, какой грандиозный человек — Нани Брегвадзе. Она категорически отказывалась говорить о себе, пребывая в абсолютной уверенности, что это никому не нужно и не интересно. Но была готова, кажется, не один час вспоминать о людях, встречами с которыми ее одаривала жизнь.

Таких было немало. Да и сама судьба Нани, при жизни признанной великой исполнительницей русских романсов, тоже заслуживала отдельного разговора. Каково же было мое удивление, когда я узнал, что о Брегвадзе не написано ни одной книги. Да, собственно, и рассказы Нани о себе ограничиваются короткими интервью с то и дело повторяющимися вопросами.

Тогда, осенью 2008-го, я не мог и предположить, что та встреча с Нани перерастет в доброе знакомство и даже сотрудничество — вместе мы сделаем фильм.

Но, наверное, лучше всего обо всем рассказать по порядку.

Конечно же, я не мог удержаться от соблазна предложить Брегвадзе сделать книгу. Коль скоро судьба посылает мне встречу с такими людьми (чья биография — это летопись века), грешно не принимать столь щедрые подарки.

Стоит ли говорить, что первым ответом Нани был отказ. Но после того, как мы познакомились ближе, Нани все-таки согласилась.

«Представляю, какой большой и яркой может получиться книга о Софико, — заметила Нани, — а обо мне разве что тоненькая тетрадочка».

Мы встречались много раз. Иногда я приходил в дом Брегвадзе в Тбилиси и расспрашивал хозяйку о ее детстве, родителях, первых шагах на сцене. Порою мы совершенно случайно оказывались в одном самолете, летящем в Москву или возвращающимся в Тбилиси.

Бывает так, что любые слова твоего собеседника заслуживают того, чтобы быть записанными. Разговор с Нани Брегвадзе — тот самый случай.

Пару лет назад — снова за окном стояла осень был, кажется, сентябрь, я встретил Нани в аэропорту — она возвращалась домой, а я летел в Тбилиси на съемки. Только-только, согласно календарю, у главной грузинской певицы отгремел юбилей. Но никакого широкого празднования 75-го дня рождения, которого можно было бы ожидать, не было. Да и сама юбилярша в ответ на поздравления ответила спокойно:

«Знаете, я никогда не любила дни рождения. Потому что не чувствую возраста. Когда приходят подруги моей дочери, я себя чувствую с ними их ровесницей.

Дома меня называют Нани. Когда дочь Эка была маленькой, то спросила: «Можно тебя назвать мамочкой?» Конечно, сказала я. Но она один раз назвала по-новому, а потом опять стала звать Нани.

Хотелось бы мне быть строгой мамой и бабушкой. Но кто меня слушает? Такой, как моя мама, быть больше не может.

Мама делала все, чтобы я получила удовольствие, правда, это не должно было переходить грани. Она все для меня делала. Стоило мне что-то сказать, и на следующий день это было готово».

Мы вместе вошли в самолет. Излишне говорить, что на Нани смотрели все входящие в салон пассажиры. А она, как тогда на проспекте, не обращала, или делала вид, на всеобщий интерес никакого внимания. Но при этом, конечно, чувствовала внимание — сидела с прямой спиной в кресле первого класса и придумала себе занятие: вскрывала флакон купленных в Duty Free духов и пробовала новый аромат.

Потом она признается, что и властным взглядом, и гордой осанкой обязана своей природной скованности. «Было время, когда даже не смела улыбаться, так стеснялась перед публикой, и до сих пор боюсь поднять глаза, чего-то стесняюсь, нервничаю, постоянно боюсь не оправдать ожидания зрителей».

Наконец, самолет оторвался от взлетной полосы, Нани откинулась в кресле и мы смогли свободно продолжить наш разговор. Когда стюардессы предложили обед, Брегвадзе заметила:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.