Розы для возлюбленной

Кларк Мэри Хиггинс

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Розы для возлюбленной (Кларк Мэри)

Так часто, как это было только возможно, он пытался забыть Сьюзен, выбросить ее из своей головы. Иногда ему даже это удавалось, и на несколько часов он обретал покой и спокойно спал ночью. Только это позволяло ему продолжать жить, заниматься повседневными делами так, как делали это остальные люди.

Любил ли он ее по-прежнему или уже только ненавидел? Ответить на этот вопрос определенно он не мог. Она была такой красивой с ее светящимися насмешливыми глазами, пышными черными волосами, губами, которые могли то растянуться в призывной улыбке, то вдруг через мгновение изобразить капризную гримасу, похожую на ту, что появляется у ребенка, которому не дают конфету.

В его памяти навеки остался эпизод их последней встречи, то, как она выглядела в последние минуты ее жизни. Она сначала страшно разозлила ею, а потом вдруг повернулась спиной.

И вот теперь, спустя одиннадцать лет, Керри Макграт никак не желает оставить Сьюзен в покое. Задает все новые и новые вопросы! Так не может дальше продолжаться. Ее необходимо остановить.

Пусть еще одна смерть окончательно похоронит тех, кто умер раньше. «Пусть мертвые хоронят своих мертвецов», — так звучит старая поговорка, и она все еще справедлива. Ее надо остановить во что бы то ни стало.

СРЕДА, 11 ОКТЯБРЯ

1

Привычным движением руки сверху вниз Керри разгладила юбку своего темно-зеленого костюма, поправила обвивавшую шею тонкую золотую цепочку, пробежала пальцами сквозь светлые, средней длины волосы. Вся вторая половина этого дня казалась ей теперь некой сумасшедшей гонкой. В два тридцать она выбежала из здания суда, вскочила в машину, заехала за Робин в школу, потом пробиралась сквозь плотный поток автомобилей по 17-й и 4-й автострадам из Хохокуса к мосту Джорджа Вашингтона, а оттуда — в Манхэттен, чтобы в конце концов с трудом припарковаться у нужного дома и успеть-таки влететь в приемную доктора Смита к четырем часам — назначенному для Робин времени приема.

После всех этих испытаний у Керри остались силы лишь на то, чтобы неподвижно сидеть, ждать вызова в смотровой кабинет и надеяться, что ей разрешат все же быть рядом с Робин, когда той начнут снимать швы. Медсестра, однако, осталась непреклонной:

— Во время подобных процедур доктор Смит не позволяет никому находиться с пациентом в смотровой, кроме медицинского персонала.

— Но ведь девочке всего десять лет! — запротестовала было Керри, но тут же замолчала, вспомнив, что должна быть благодарна тому обстоятельству, что именно доктора Смита вызвали в больницу после несчастного случая, происшедшего с Робин. Сестры больницы «Святого Луки — Рузвельта» заверили тогда Керри, что Смит является великолепным хирургом, прекрасным специалистом в области пластической медицины. Работающий в отделении скорой помощи врач вообще назвал его настоящим «чудотворцем».

Размышляя о событиях недельной давности, Керри вдруг осознала, что ей все еще не удалось оправиться от шока, причиненного тем ужасным телефонным звонком. В тот злополучный день она задержалась после окончания работы в своем кабинете в здании суда в Хахенсаке. Готовилась к разбирательству одного дела об убийстве, в котором должна была выступать в роли обвинителя. Поработать сверхурочно ей позволило в тот день лишь то, что отец Робин и ее бывший муж Боб Кинеллен неожиданно вызвался сводить дочь в нью-йоркский цирк «Бит эппл», а затем еще и угостить где-нибудь в ресторане обедом.

Злосчастный звонок раздался в шесть тридцать вечера. Звонил Боб. Он сообщил, что они с Робин попали в аварию: в «ягуар» Боба, выезжавший из ворот стоянки, врезался автофургон. Разлетевшиеся при столкновении окна автомобиля Боба сильно поранили лицо Робин. Ее срочно доставили в больницу «Святого Луки — Рузвельта», вызвали хирурга по пластическим операциям. Других травм, к счастью, после тщательного обследования внутренних органов у Робин обнаружено не было.

Вспоминая тот страшный вечер, Керри тряхнула головой. Так она словно бы вновь попыталась выбросить происшедшее из памяти: и агонию своей бешеной езды на машине до Нью-Йорка, и сотрясавшие ее грудь на всем пути испуганные сухие всхлипы, и то, как губы ее, не переставая, шептали одно лишь слово — «пожалуйста», — в то время как в мыслях она каждый раз договаривала молитву до конца: «Пожалуйста, Боже, не дай ей умереть! Она — все, что у меня есть! Пожалуйста, она еще совсем ребенок! Не забирай ее у меня…»

Когда Керри добралась, наконец, до больницы, Робин уже отвезли в операционный блок. Поэтому ей ничего не оставалось, кроме как в напряжении замереть в зале ожидания. Рядом уселся Боб — вроде бы он был с ней, но, на самом деле, совсем не с ней. У него уже давно появилась новая семья — жена и двое детей.

Керри и сейчас, неделю спустя, могла с легкостью вспомнить и пережить чувство огромного облегчения, охватившего ее, когда в зале ожидания, наконец, появился доктор Смит, сказавший весьма официальным и каким-то даже снисходительным тоном:

— К счастью, порезы на кожном покрове не оказались глубокими. Поэтому со временем у Робин не останется на лице никаких следов. Тем не менее я хотел бы еще раз осмотреть ее в моем частном кабинете где-нибудь через недельку.

Как выяснилось, порезы на лице действительно были единственными повреждениями, полученными Робин. Девочка вообще очень легко оправилась от происшедшего. Даже в школе она пропустила всего лишь два дня занятий. В какой-то мере она даже гордилась бинтами, которые вынуждена была носить. И только сегодня, по пути на повторный осмотр у доктора Смита, она спросила у матери немного испуганно:

— Мам, а у меня правда все будет в порядке, а? Ну, на лице не останется ничего такого, некрасивого?

Робин была красивой девочкой, вся в отца — большие голубые глаза, высокий лоб, четкие, «скульптурные» черты лица. Керри принялась горячо убеждать дочь, что «ничего такого, некрасивого» на ее личике, естественно, ни в коем случае не останется. При этом она надеялась, что слова ее звучат достаточно уверенно. И вот теперь, в приемной доктора Смита, оставшись наедине с то и дело охватывающими ее страхами за судьбу дочери и пытаясь хоть как-то от них отвлечься, Керри пыталась оглядываться вокруг с нарочитым вниманием. Помещение было обставлено со вкусом: здесь стояло несколько диванов и стульев, обтянутых приятных тонов материей, удачно украшенной мелким цветочным узором. На красивые ковры падал мягкий свет ламп.

Среди прочих пациентов, ожидавших своей очереди в приемной, Керри обратила внимание на женщину, спокойно сидевшую с повязкой, полностью скрывавшей нос. На вид ей было чуть больше сорока. Другая посетительница, не в пример первой, заметно волновалась. Она то и дело повторяла, обращаясь к сопровождавшей ее симпатичной подруге: «Теперь, когда я уже тут, я, конечно, благодарна тебе за то, что ты все же заставила меня прийти. Да и твой пример у меня все время перед глазами: ты выглядишь просто сказочно!»

Керри мысленно согласилась с этим утверждением и тут же спешно и несколько смущенно полезла в сумочку за косметичкой. Открыла пудреницу, осмотрела свое лицо в зеркальце и пришла к выводу, что выглядит сегодня как раз на все свои тридцать шесть лет. Она, конечно, знала, что очень многие мужчины считают ее привлекательной, но при этом не позволяла себе ни малейшей расслабленности в том, что касалось тщательного ухода за собой. Керри провела макияжной подушечкой по переносице, пытаясь в очередной раз замаскировать россыпи ненавистных веснушек, изучила зрачки, решив, что когда она устает так, как например сегодня, они все же меняют карий свой цвет и становятся какими-то мутновато-коричневыми. Наконец, вздохнув, Керри закрыла пудреницу, поправила выбившуюся прядь волос и откинула назад челку, в который уже раз констатировав, что ее давно следовало бы подровнять.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.