Просто поход

Белько Виктор Юрьевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Просто поход (Белько Виктор)

Часть 1

О том, как и что моряк предполагает, и кто им располагает

Мудрость флотской службы запредельна,

Не любой понятна голове:

Цель ее — семь пятниц на неделе,

Но на этой, для разминки — две.

В. Жарский «Про сто»

Солнце неспешно катилось над сопками, лениво разглядывая изумрудно-лесистые сопки, свинцово-серые воды и корабли, окрашенные в родной шаровый цвет. Так моряки называют всевозможные оттенки (а боцмана их еще называют «колеры») краски серого цвета [1] .

«У моряков все не так, как у людей! Вот скажешь — серый цвет — как-то уныло выглядит то, что сразу представляется. И небо — свинцово-серое, и море серо-штормовое… Тоскливо! А вот скажи — шаровый — и как-то те же оттенки становятся просто суровыми и мужественными, даже — где-то романтичными… Как вам на вкус: шаровые борта сторожевика — цвета штормового моря…? Или вот еще: «окрашенный в шаровый цвет сторожевик слился на горизонте с грозовым небом…»? Так это же — совсем другое дело!» — размышлял Андрей Крутовский, сняв фуражку и подставив лицо легкому ветру, радуясь теплу и свободному времени.

Лето приближалось к своей середине, стоял полярный день, и светило трудилось денно и нощно — и за себя, и за Луну. Но и оно уходило со своей вахты, нередко прячась за разбухающие дождями тучи. Океан-то — рядом, отсюда и капризный, плачущий климат. И вот тогда — да, серость, противная морось и… хандра. Если есть на неё время, конечно! А откуда бы ему взяться летом у корабельного офицера, не осчастливленного отпуском? И вот, всегда приходится быть в тонусе — вольно или невольно, но… тем не менее!

Сторожевой корабль «Бесшабашный» (по внутрибригадному прозвищу — «Безбашенный» [2] ), участвовал в крупных учениях. Ему недавно хорошо досталось — угодив под циклон, в самый шторм пришлось выходить в далекий заданный район, стрелять из всех многочисленных видов своего оружия, выполняя все мыслимые и немыслимые боевые упражнения.

Потрепанный многолетней службой красавец-сторожевик вот уже который день находился в отрыве от родной базы. Дело привычное, и не такое бывало, жаловаться не приходилось, но… домой все-таки хотелось!

А тут еще неожиданный приказ войти в залив и встать к причалу в столице флота. Это вполне могло означать, что возвращение откладывается, могло означать внеочередную проверку «вышележащим» штабом, могло…

«Да черт его знает, что еще могло означать?» — вдруг озлился капитан-лейтенант Крутовский, мысленно рассуждая. «Что очевидно — так ничего особенно хорошего! Пути флотского начальства — неисповедимы. «Человек предполагает, а Бог — располагает!» — гласила мудрая пословица. А вот для флотского служилого люда — между Богом и ним самим — целая этажерка разных командиров, штабов и начальников, причем, каждый из которых стремится им непременно располагать!» — примерно так, несколько раздраженно, думал, расхаживая по баку корабля. Он пытался думать на отвлеченные темы, но даже любимая им, индифферентная к повседневной текучке, мудрая восточная философия упорно сворачивала на служебную тропу.

Стоя у причала, корабль ощутимо раскачивался на приливной волне, вспоминая былой шторм. Устало, по-стариковски, постанывая натруженными шпангоутами и поскрипывая надраенными [3] швартовыми концами, почесываясь потрепанными кранцами о причал, он блаженно потягивался на тросах у причала, пользуясь неожиданным отдыхом.

Остро пахло морем, йодом и всем тем, чем еще положено пахнуть боевому кораблю, честно отпахавшему «горбатое» море. Под шпигатами образовались рыжеватые подтёки недавно отбушевавшей морской волны. Но палуба давно перестала уходить из-под ног, а волны глубокого залива лишь тычутся в борта, как ласковые животные — хорошо!

Матросы верхних команд смывали с палубы, оружия и надстроек еще не высохшую морскую соль, не забывая, «изподтишка», шутливо поливать друг друга, радуясь неожиданной передышке, солнцу и тишине. Мичмана их поторапливали: вот засохнет соль, встанет белым налетом — тогда не ототрешь, намучаешься!

Тут Андрей заметил, что от левого борта отвалил «наливник» [4] , залив «Беспощадному» все топливные цистерны по самые горловины. Матросы БЧ-5 сматывали свои толстые грязные шланг, еще сочащиеся соляркой… Он огляделся: — «Ба! Погляди-ка!» — изумился он. Команда снабжения и расходное подразделение таскали с грузовика на причале ящики и коробки с продовольствием в изрядно исхудавшие корабельные «закрома» — провизионки [5] . Тут же вестовые и «камбузники» разгружали большую гражданскую хлебовозку. По всему причалу вкусно пахло горячим хлебом. Даже голодная слюна появилась!

«И чего это тыл так расщедрился?» — подумал с тревогой Андрей. «Сами все на причал все привезли! В лесу, определенно волки сдохли!» — с нарастающим подозрением думал минер. «Тыл — это не лицо флота, это его наоборот!» — как учит наш мудрый комбриг». По привычке к анализу, «сложил два и два». В груди опять шевельнулось нехорошее предчувствие… Два вывода сделать трудно! «Ну, а вдруг все же у оперативного тыла или у командира бербазы совесть проснулась? — безнадежно попытался он отогнать от себя свои собственные мрачные прогнозы. «Да ну, на фиг, так не бывает!» — он устыдился нелепости своего предположения.

Однако, за ужином, старпом капитан 3 ранга Георгий Меркурьев объявил офицерам, что, по данным известной нанайской разведки, сегодня же в ночь двинемся к «родным пенатам». Это вызвало веселое оживление, штурман и его командир группы сразу после ужина поднялись к себе — для предварительной прокладки. Зная золотой характер командира, штурман предпочитал быть готовым к любым неожиданностям, не дожидаясь особых указаний…

Хоть «приготовление» [6] еще не было объявлено, но и командиры других боевых частей, вместе со своими офицерами, тоже разошлись по своим заведованиям. Пример штурманов вдохновил. Действительно, а мало ли, что?

Командир боевой части 3 «Бесшабашного», капитан-лейтенант Андрей Крутовский в просторечье — минер, прогуливался по верхней палубе, собираясь осмотреть свою горячо любимую матчасть и «глянуть в глаза» своему разношерстному, но не менее любимому, «эльдробусу» [7] . Он с тоской бывалого моряка, замшелого и поросшего ракушками в соответствующих местах, смотрел в сторону многоэтажных домов, и оценивал гражданское население. Точнее — его прекрасную половину.

Понятное дело, даже его голодный на женщин «снайперский» глаз, ничего кроме пестрых силуэтов с этакой дистанции не разглядел. Но тогда скажите, воображение-то нам, вообще, на что?

«Эх, в «Океан» бы вечерком, или в «Чайку» [8] какую…» — мечтательно потянулся он, поочередно напрягая мышцы, как застоявшийся молодой кот. «Однако, даже если и останемся тут до утра, отец-командир чем-то озаботит до глубокой ночи, а потом уже и идти смысла не будет… Это уж — наверняка, это уж — как утреннее «здрасьте»! Да и щедроты тыла — не к добру!» — припомнил он, сам себе разрушая мечты, и «духовно приземляясь» закончил Крутовский цепь рассуждений, и довольно улыбнулся своей догадливости и предвидению бывалого служаки.

Он услышал на верхней палубе трубный глас одного из своих старшин команд. Мичман Егоркин, стоя возле закопченной и остро пахнущей порохом недавних стрельб РБУ [9] , громко распекал своих подчиненных. У его ног восседал корабельный пёс Мишка, могучий черный ньюфаундленд, мамаша которого явно подгуляла с каким-то «бродячим рыцарем». Года полтора назад какая-то сволочь безжалостно выгнала из дома «дефектного» щенка, а замкомбрига Громяковский подобрал и привез его на бригаду. Мохнатый добродушный пёсик прижился, старательно нес «сторожевую вахту» вместе с вахтенным у трапа, стал любимцем экипажа «Бесшабашного». Потом, со временем, он рос, рос да и превратился в здоровенного, сильного пса с добрым, общительным характером, преданно любившего своих многочисленных хозяев и искренне считавший «Бесшабашный» своим домом.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.