Канарец, или Книга о завоевании Канарских островов и обращении их жителей в христианскую веру Жаном де Бетанкуром, дворянином из Ко, составленная монахом Пьером Бонтье и священником Жаном Ле Веррье

Бонтье Пьер

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Канарец, или Книга о завоевании Канарских островов и обращении их жителей в христианскую веру Жаном де Бетанкуром, дворянином из Ко, составленная монахом Пьером Бонтье и священником Жаном Ле Веррье (Бонтье Пьер)

Вступительные статьи, комментарии, примечания и составление указателей И.В. Кривушинаи Е.С. Кривушиной

Посвящается Аполлону Борисовичу Давидсону

ЖАН ДЕ БЕТАНКУР И ЕГО ВРЕМЯ

I

В XV в. мир вступил в новую эпоху – эпоху Великих географических открытий и колониальной экспансии, которая захватит все позднее Средневековье и Новое время и завершится только в начале XX в. Этот исторический поворот оказался критической точкой, исходным пунктом движения человечества к современности. Он инициировал процесс глобализации, принципиально изменив характер человеческой истории – прежде полностью или относительно замкнутые локальные цивилизации начали образовывать общемировую систему в экономическом, политическом и социокультурном измерении. Европейцы постепенно освоили и поставили под свой контроль океаны и, разделив планету на несколько колониальных империй, связали с центром – Западом – все народы Земли.

К началу XV в. христианская Европа была рядовой цивилизацией, далеко не самой богатой и могущественной. Но после первых робких попыток исследовать северо-западное побережье Африки она вдруг в конце столетия делает мощный рывок через Атлантический и Индийский океаны, прорываясь в Индию и открывая Америку. Этот рывок можно считать самым крупным достижением средневекового Запада, ибо мало найдется других событий в истории, столь кардинально повлиявших на судьбы человечества.

Причины заморской экспансии европейцев следует искать на европейской почве, ибо именно Европа осваивала остальной мир, и нет никаких оснований говорить о каком-то встречном движении со стороны других цивилизаций. Ни арабы, ни китайцы, располагавшие необходимыми техническими возможностями для дальних морских путешествий [1] , никогда не пытались осуществить их как целенаправленный и долговременный проект. Интерес исламской цивилизации к заморской экспансии ограничивался стремлением обнаружить экзотические страны со сказочными богатствами, которое двигало некоторыми арабскими мореплавателями, пытавшимися в так называемый «исламский век географических открытий» углубиться в Атлантику (напр., гранадцы Хашхаш ибн Саед ибн Асвад в 889 г. или ибн Фаррух в 999г.). Арабский мир не испытывал сущностной потребности в такой экспансии и поэтому не пытался сделать ее продолжением великой завоевательной эпопеи периода раннего Средневековья. Точно так же как и открытия викингов на рубеже I и II тыс., достижения арабских мореплавателей не стали цивилизационным достоянием: они не привели к подлинному открытию ни Атлантического океана, ни тем более Американского континента, т.е. к открытию, под котором подразумевается «присвоение» нового пространства в той или иной форме – от создания постоянных линий коммуникаций до включения его в сферу влияния «своей» цивилизации в целом. Вот почему, располагая людьми типа ибн Батуты, исламский мир не породил ни своих Колумбов, ни своих Энрике Мореплавателей.

Так почему же Европа периода позднего Средневековья ощутила потребность в открытии новых земель и их колонизации?

Человечество редко осознает возможные последствия того, что оно делает. Эту максиму можно с полным правом отнести и к начальному этапу Великих географических открытий и колониальных захватов. Начиная свою великую эпопею, европейцы не ставили перед собой «глобализационных» целей – завоевать весь мир, превратить его в единую торгово-экономическую систему, тем более что они не имели представления о подлинных размерах этого мира и его географической конфигурации. Единственный мотив, который мы можем с большими оговорками назвать «глобализационным», – стремление познать пределы земной тверди, проникнуть в неизведанные моря и земли – ни в коей мере нельзя назвать основным ни на одном этапе заморской экспансии. Конечно, сам универсалистский характер христианства, идея всемирной миссии, отчетливо звучавшая еще в Новом Завете, в значительной степени образуют культурный компонент глобализационной тенденции. Но его востребованность в момент начала эпохи глобализации была обусловлена иными, совсем не «глобалистскими» мотивами и потребностями средневековой Европы.

Объяснение того, почему Запад в начале XV в. открыл эру заморской экспансии, следует искать в предшествующем столетии. По сути дела, главной причиной этого выбора стал тяжелейший кризис, поразивший европейские страны в XIV в. [2] Он был вызван и усугублен, с одной стороны, природными и биологическими факторами – начало Малого Ледникового периода [3] , эпидемии (прежде всего занесенная с Востока Черная смерть 1348 г.) [4] , а с другой – фундаментальной экономической уязвимостью средневекового мира, необычайно чувствительного к любому внешнему потрясению, которая была порождена в первую очередь ригидностью феодальной системы, низким уровнем технического развития и низкой производительностью (урожайность от сам-2 до сам-7), слабостью государства как экономического агента. Длительный демографический рост, начавшийся около 1050 г., и связанный с ним рост экономики привели в итоге к истощению ресурсов (прежде всего почв) [5] , резкому превышению спроса над предложением, бешеному скачку цен и инфляции, особенно с 1285 г., и как следствие обострению социальных антагонизмов. На рубеже XIII и XIV вв. Европа вступает в период экономической стагнации, а затем (после Великого голода 1315 – 1317 гг. [6] ) – в период глубокого экономического спада.

История Европы XIV в. представляет собой серию периодических катастроф, спровоцированных природными бедствиями, от которых средневековая экономика оправляется медленно и мучительно [7] . После Великого голода 1315 – 1317 гг. Северной Европе удается восстановить прежний уровень производства зерна только к середине 1320-х гг. Но ненадолго. «Благополучные» годы, для которых характерна только нехватка хлеба, с роковым постоянством сменяются неурожайными, вызывающими массовый голод. Неурожаи поражают Францию в 1304 – 1305, 1310, 1315 – 1317, 1330 – 1334, 1349 – 1351, 1358 – 1360, 1371, 1374 – 1375, 1390 гг., а Англию – в 1315 – 1317, 1321, 1351, 1369 и 1390 гг. Голод чередуется со вспышками эпидемий, самая страшная из которых – чума 1348 г. – уносит, по разным оценкам, от 30 до 60% населения Европы [8] .

Результатом голода и эпидемий стал резкий демографический спад, особенно в период 1348 – 1420 гг. [9] По приблизительным подсчетам исследователей, население Германии за это время сократилось на 40%, Прованса – на 50%, Англии – на 70% [10] . Если в 1300 г. население Европы составляло около 73 млн человек, то к 1400 г. оно снизилось до 43 млн. Почти в два раза уменьшилась средняя продолжительность жизни. Это хорошо видно на примере Англии, где в 1276 г. она достигала 35 лет, в 1301 – 1325 гг. – 30, а в 1348 – 1375 гг. едва превышала 17 лет.

Голод затронул в первую очередь наиболее уязвимую в физическом и экономическом плане социальную категорию – крестьянство, составлявшее приблизительно 95% населения тогдашней Европы. Эпидемии же в особой степени ударили по городам, где скученность жителей и антисанитария создавали благоприятные условия для их быстрого распространения. Итогом стало значительное уменьшение трудовых ресурсов, сокращение производства, запустение посевных площадей, прежде всего на не самых плодородных землях, освоенных в ходе интенсивной внутренней колонизации предшествующего периода.

В таком драматическом контексте обращение европейцев к заморской экспансии на рубеже XIII – XIV вв. кажется парадоксальным. Не вызывает удивления тот факт, что демографический рост и неспособность средневековой социально-экономической системы адаптировать «излишки» народонаселения породили в XI – XIII вв. масштабную внутреннюю и внешнюю экспансию Европы практически во всех направлениях. Вполне логично и то, что Крестовые походы в значительной мере приобрели характер военно-колонизационного движения. Можно было бы ожидать, что в XIV в. резкое сокращение численности населения снимет прежнее демографическое напряжение и устранит необходимость экспансии. Так почему же у этого «мира домоседов», каким, по выражению Жака Ле Гоффа, стала Европа XIV – XV вв. [11] , тем не менее вновь возникла потребность в расширении своего пространства и освоении (даже колонизации) новых земель?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.