Таинственный подарок

Боронина Екатерина Алексеевна

Жанр: Детская проза  Детские    1945 год   Автор: Боронина Екатерина Алексеевна   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Форт Тимура

Меня зовут Петя. Фамилия моя самая обыкновенная — Седиков. Сейчас зимние каникулы, у меня много свободного времени и я, наконец, решил описать все, что случилось с нами летом 1944 года.

После экзаменов весь наш пятый класс поехал в лагерь. Вместе с нами поехала и Людмила Ивановна — наша классная воспитательница и преподавательница географии.

Людмила Ивановна преподает географию уже двадцать пять лет и преподает очень интересно. Это, наверное, потому, что она до войны каждый год летом ездила в экскурсии и на Кавказ, и на Алтай, и в Среднюю Азию. Была даже на Камчатке. Когда она рассказывает на уроке, например, о Байкале, то кажется, что ты сидишь не в классе за партой, а плывешь по озеру, видишь вдали горы, покрытые лесом, и тебе хочется побродить по этим горам, поохотиться на медведя или на горных коз. Прямо не замечаешь как время летит. А тут вдруг звонок на перемену!

Наш лагерь находился в дачной местности, где два с половиной года были немцы. От нас отлично была видна знаменитая Воронья гора, с которой фашисты корректировали стрельбу из пушек по Ленинграду. Когда немцев погнали прочь, они взорвали много дач у станции и всюду понаставили мин. Но до нашего приезда, саперы уже успели все разминировать и кругом лагеря было вполне безопасно.

Дача, в которой мы жили, стояла на берегу небольшого озера. В дачу попал снаряд и башенка над вторым этажом покосилась на бок. От этого дом был похож на человека, который пригнул голову к плечу и смотрит в небо. Называли мы нашу дачу „фортом Тимура“, и весь наш пятый класс составлял гарнизон форта. Все эти названия придумал, конечно, мой закадычный друг, Боб Морозов. Он любит, чтобы все было как можно необыкновеннее.

У нас в пионерском отряде Боб был начальником штаба или, по-нашему, комендантом форта. Но самой главной у нас была Людмила Ивановна — „контр-адмирал“, как мы ее называли между собой.

Весь гарнизон форта делился на три батареи. Боб-комендант каждый день вывешивал на нижней палубе, то-есть на южной террасе, приказ, где говорилось — какая батарея несет сегодня вахту, и что она должна делать по форту и по лагерю.

Сразу после завтрака мы шли купаться на озеро, а потом отправлялись на „траление минных полей“, так мы называли прополку огорода. На огородном поле все приказы Боба передавали флажками по азбуке Морзе. Через две недели мы все здорово натренировались в сигнализации. Вот только Людмила Ивановна очень отставала от нас. Мы ей сигнализируем, сигнализируем, а она кричит: „Мальчики! Ничего не понимаю! Скажите на словах!“ Это, наверно, от того, что Людмила Ивановна близорука. Наш товарищ Сеня Голиков тоже близорук, но у него такие очки, что он видит не хуже, чем я.

У нас в лагере были свои лодки и часто, после чая, мы вместе с „контр-адмиралом“ отправлялись в морское путешествие по озеру.

Однажды, к нам в лагерь приехал фотограф — корреспондент московской газеты. Он снял наш гарнизон „форта Тимура“ около валунов, на берегу озера. Сеня Голиков, я и Боб влезли на самый большой камень. Мы сели так, чтобы не заслонять Сеню. Ведь у него есть медаль „За оборону Ленинграда“. Он работал на огороде во время блокады — это во-первых, а во вторых, был связным при пожарной команде в своем домохозяйстве. Осенью 1941 года Сеня придумал особый блок, с помощью которого жильцы поднимали на чердак песок, вместо того, чтобы носить его по лестницам вручную. Сеня, наверное, будет инженером-изобретателем. Вид у него немного смешной. Это оттого, что уши у Сени здорово оттопырены, а брови круглые, сросшиеся над переносицей.

Синебелая краснуха

В конце июля „форт Тимура“ начал готовиться к общелагерному празднику. В августе, в одно из воскресений, предполагалось устроить спортивное состязание по гребле, плаванию и прыжкам в воду, между нашим лагерем и соседним. Мы мечтали занять первое место по плаванию, а потому усиленно тренировались. В этом деле Боб-комендант был главным заводилой.

Накануне праздника, Людмила Ивановна после ужина ушла на совещание к директору лагеря, а я и Боб отправились на КП форта помочь редактору нашей газеты, Глебу Сахновскому, выпустить к лагерному празднику „Известия форта Тимура“.

На террасе были еще Алеша Пузырьков, мы его зовем просто Пузырек, и Сеня Голиков. Пузырек раскрашивал фигуру краснофлотца-гвардейца. Высунув от усердия язык, Пузырек быстрыми движениями кисти наносил на грудь краснофлотца синие полосы. Через несколько минут моряк уже был в тельняшке.

Я совсем забыл сказать, что у всего гарнизона нашего „форта“ были белые бескозырки с черными ленточками. На ленточках желтой краской написано „Форт Тимура“ — это Пузырек постарался. И, кроме того, у нас были белые майки с настоящими матросскими воротниками. А, вот, тельняшек у нас не было и достать их было невозможно. К лагерному празднику нам, конечно, хотелось одеться совсем по-морскому. Особенно по этому поводу беспокоился Боб-комендант.

Я заметил, что Боб пристально следит за работой Пузырька.

— К завтрему они у нас будут, крокодил я несчастный! — вдруг воскликнул Боб.

— Кто — они? — в один голос спросили мы с Сеней.

— Тельняшки! — Боб показал на рисунок краснофлотца и стал стягивать с себя рубашку.

— Ну-ка, нарисуй мне на груди тельняшку, Пузырек! Завтра мы будем на параде в полной форме.

Через пять минут грудь Боба украсилась синими полосками. Он побежал в кубрик и надел майку с матросским воротником. В самом деле, получилось полное впечатление, что под майкой у Боба одета тельняшка. Но Пузырек счел это недостаточным: полоски незакрашенной кожи были чересчур темными, так как Боб сильно загорел. Пузырек немедленно исправил этот недостаток с помощью белил.

Затем Боб и Сеня немедленно изготовили картон, с прорезями для синих полосок, чтобы ускорить работу по раскраске всего личного состава „форта Тимура“. Наши ребята, узнав об изобретении коменданта, были в восторге.

Я прикладывал к груди очередного товарища картон и держал его, Пузырек быстро наносил синей краской полоски, и жертва поступала в распоряжение Боба, который орудовал белилами.

Через час весь гарнизон форта был одет в тельняшки.

— Вот жаль, что когда нас для газеты снимали, мы не в полной форме были! — досадовал Боб.

Когда все было кончено мы, конечно, спохватились: не попало бы нам за тельняшки от „контр-адмирала“. Во избежание недоразумений, — утро вечера мудренее, — мы решили улечься спать, не дожидаясь прихода Людмилы Ивановны с совещания.

Когда мы укладывались, у Сени Голикова здорово разболелась голова и его стало поташнивать.

— А вдруг краска ядовитая? — испугался он. — И мы все отравлены?

Мы подняли, конечно, Сеню насмех.

Наконец, все стихло в кубрике, но я никак не мог уснуть. Не то мне было холодно, не то жарко.

Вдруг я услышал, как Боб во сне жалобно стонет.

— Боб, проснись! Проснись! — будил я его. Но Боб не просыпался. Он стонал и метался по койке. А у меня отчаянно заболела голова. Я покрылся холодной испариной: „Неужели мы отравились?“

Вдруг я увидел, что Боб вскочил с койки и, завернувшись в одеяло, пошел к двери.

— Боб! Ты что?

— Мне что-то нехорошо, — сказал он. — Я пойду к Людмиле Ивановне.

— Мне тоже нехорошо, — сознался я. — Пойдем вместе!

Мы постучали к Людмиле Ивановне. Она сидела за столом и писала.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.