Загадочный молитвенник

Джеймс Монтегю Родс

Жанр: Фэнтези  Фантастика  Ужасы и мистика    2011 год   Автор: Джеймс Монтегю Родс   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

I

Первую неделю января мистер Дэвидсон проводил в одиночестве в провинциальном городке. К этому его вынудило стечение обстоятельств: ближайшие родственники наслаждались зимними видами спорта за границей, а друзья, жаждавшие заменить их и составить ему компанию, подхватили инфекционное заболевание. Несомненно, он мог бы найти еще какую-нибудь добрую душу, которая сжалилась бы над ним. «Но у большинства, – размышлял он, – уже составлен список гостей, да и речь идет о каких-то трех-четырех днях. И я с равным успехом могу поработать над своим предисловием к бумагам Левенторпа или употребить это время, чтобы наведаться в Голсфорд и ознакомиться с окрестностями. Я должен осмотреть руины Левенторп-хауса и надгробия в церкви».

В первый день пребывания мистера Дэвидсона в гостинице «Лебедь» в Лонгбридже была такая плохая погода, что он добрался лишь до табачной лавки. Следующий день выдался довольно ясным, и он совершил визит в Голсфорд, небезынтересный, но не имевший никакого продолжения. На третий день стояла столь великолепная для начала января погода, что жаль было проводить время в гостинице. Мистер Дэвидсон узнал от хозяина, что летом постояльцам нравится проехать пару станций на утреннем поезде в западном направлении и потом возвращаться в гостиницу пешком. Они спускались в долину Тента, а дальше шли через Стэнфорд-Сент-Томас и Стэнфорд-Модлин, весьма живописные деревушки. Этот план пришелся по душе мистеру Дэвидсону, и вот, в 9.45 утра он уже сидел в вагоне третьего класса и изучал карту области, направляясь в Кингсбурн-джанкшн. Его единственным попутчиком оказался старик с писклявым голосом, который, судя по всему, был расположен к беседе. Обменявшись с ним неизбежными замечаниями о погоде, мистер Дэвидсон осведомился, далеко ли тот едет.

– Нет, сэр, недалеко. Сегодня утром я еду только до Кингсбурн-джанкшн, так уж он зовется, – ответил старик. – Отсюда всего две станции. Да, так он и зовется, Кингсбурн-джанкшн.

– Я тоже туда еду, – сказал мистер Дэвидсон.

– О, в самом деле, сэр? Вы знаете это место?

– Нет, я еду туда только за тем, чтобы потом прогуляться в обратную сторону, до Лонгбриджа и немного осмотреть окрестности.

– Ах, вот как, сэр! Да, в такой чудесный день джентльмену в самый раз немного прогуляться.

– Несомненно. А далеко ли вам идти, когда вы доберетесь до Кингсбурна?

– Нет, сэр, там уже рукой подать. Я еду проведать дочку, она живет в Брокстоуне. Если идти через поля, то от Кингсбурн-джанкшн, так уж он зовется, будет две мили. Наверно, он значится у вас на карте, сэр.

– Да, наверно. Так, посмотрим. Как вы сказали – Брокстоун? Вот Кингсбурн, а где же Брокстоун – в той стороне, где Стэнфорд-Сент-Томас и Стэнфорд-Модлин? Ага, вот он, Брокстоун, а вокруг – парк. Но я не вижу деревни.

– Да, сэр, вы и не увидите деревню возле Брокстоуна, там только Корт и броксто-унская церковь.

– Церковь? О да, она тоже здесь отмечена. Вероятно, рядом с Кортом. Церковь принадлежит его владельцам?

– Да, сэр, она в двух шагах от Корта и принадлежит владельцам дома. Моя дочка, сэр, она замужем за лесничим, ну и вот, значит, она живет в Корте и за всем присматривает. Ведь семья теперь там не живет.

– Значит, там сейчас никого нет?

– Да, сэр, уже несколько лет. Старый джентльмен жил там, еще когда я был мальцом. А леди, так она и после его смерти там жила, а самой было чуть не девяносто, когда преставилась. У наследника есть другой дом, кажись, в Уорвикшире. Они не сдают Корт. Но полковник Уайльдмен тут охотится, а молодой мистер Кларк, управляющий, наезжает раз в несколько недель посмотреть, все ли в порядке. А еще тут живет муж моей дочки, он лесничий.

– Кто же ходит в эту церковь? Наверно, люди, живущие поблизости?

– Нет-нет, никто в нее не ходит, да особо и некому. Ходят в деревню Стэнфорд-Сент-Томас, в тамошнюю церковь. А мой зять, тот ходит в кингсбурнскую церковь, потому что в стэнфордской церкви григорианские песнопения, а зятю это не нравится. Он говорит, что может в любой день недели послушать, как ревет старый осел, а уж в воскресенье ему хочется чего-нибудь повеселей. – Старик рассмеялся, прикрывая рот рукой. – Мой зять так и говорит: дескать, он может послушать, как старый осел… – и дальше шло повторение. Мистер Дэвидсон тоже посмеялся в угоду старику, размышляя между тем, что стоит, пожалуй, включить в план прогулки Брокстоун-корт и церковь. Ведь, судя по карте, из Брокстоуна он тоже может легко добраться до долины Тента. Когда утихло веселье, вызванное воспоминанием о шутке зятя, он снова приступил к старику с расспросами и выяснил, что и Корт, и церковь – старинные здания и попутчик с удовольствием отведет его туда, а дочь будет рада показать дом.

– Но там особо не на что смотреть. Вот если бы там жила семья, тогда другое дело. А так все зеркала и картины закрыты чехлами, а портьеры и ковры убраны. Правда, вы сможете взглянуть одним глазком: ведь она их проверяет, чтобы моль не съела.

– Спасибо, это не имеет значения. Если она покажет церковь изнутри, больше мне ничего не надо.

– О, не сомневайтесь, сэр, покажет. У нее ключ от церкви и она чуть не каждую неделю ходит туда вытирать пыль. Славная это церковь, право слово. Мой зять говорит, что уж в ней-то никогда не завывали по-григориански. О господи! Ну и потеха, как вспомню, что он говорил про старого осла: «Я могу послушать, как он ревет, в любой день недели». И правда может, сэр.

Прогулка из Кингсбурна в Брокстоун была весьма приятной. Они шли по возвышенности, с которой открывался чудесный вид на холмы с пашнями и пастбищами, либо с темно-синими лесами. Затем начались вспаханные поля, а внизу показалась широкая долина реки. Последнее поле, которое пересекли путники, граничило с густой рощей. Как только они очутились в роще, тропинка резко пошла под уклон, и они увидели Брокстоун, расположенный в очень узкой долине. Вскоре прямо у них под ногами появились трубы, из которых шел дым, и черепичные крыши. А через несколько минут они уже вытирали ноги у черного хода Брокстоун-корта, в то время как собаки лесничего громко лаяли, а миссис Портер кричала на них, утихомиривая, здоровалась с отцом и приглашала гостей в дом – и все это одновременно.

II

Конечно, мистеру Дэвидсону не удалось избежать экскурсии по основным комнатам Корта, хотя дом не был готов к визитам. Как и предупреждал старый мистер Эйвери, картины и мебель были прикрыты чехлами, а ковры и портьеры убраны. Таким образом, нашему другу оставалось лишь восхищаться пропорциями комнат и росписью на потолке. Художник, сбежавший из Лондона в год, когда свирепствовала чума, изобразил на нем Триумф Верности и Поражение Мятежа. Мистер Дэвидсон выказал неподдельный интерес к этой росписи. Портреты Кромвеля, Айртона, Брэдшоу, Питерса и остальных соратников, корчившихся в искусно написанных муках, определенно были центральной частью замысла, и на них было затрачено много усилий.

– Эту картину велела написать леди Сэдлер, и еще одну, ту, что в церкви. Говорят, она одной из первых приехала в Лондон потанцевать на могиле Оливера Кромвеля, – сделав паузу, мистер Эйвери продолжил задумчиво: – Надо думать, она получила удовольствие, но я бы не стал платить за проезд до Лондона только ради этого. И мой зять говорит то же самое: дескать, больно мне надо платить столько денег ради какой-то ерунды. Когда мы ехали в поезде, Мэри, я рассказал джентльмену, как твой Гарри говорит о григорианских песнопениях в Стэнфорде, уж и посмеялись мы, правда, сэр?

– Да, конечно. Ха-ха! – мистер Дэвидсон натужно засмеялся, чтобы воздать должное остроумию лесничего. – Однако, – сказал он, – если миссис Портер может показать мне церковь, нам бы лучше пойти туда прямо сейчас. Ведь дни сейчас короткие, и мне бы хотелось вернуться в Лонгбридж засветло.

Даже если фотография Брокстоункорта не была помещена в «Сельской жизни» (а мне думается, что ее там нет), я не намерен расписывать здесь его достоинства. Но о церкви стоит сказать несколько слов. Она находится примерно в ста ярдах от дома, и при ней есть маленькое кладбище, окруженное деревьями. Это каменное здание длиной около семидесяти футов в готическом стиле – как этот стиль понимали в середине семнадцатого века. В целом она очень похожа на часовни оксфордских колледжей, но только алтарь в ней такой, как в приходской церкви, а на юго-западном углу – причудливая колокольня с куполом.

Когда распахнули двери, мистер Дэвидсон не сдержал восклицания: он был приятно удивлен завершенностью и богатством интерьера. Кафедра, скамьи, витражи – все относилось к одному периоду. А когда он прошел в неф и увидел орган с золотыми трубами с чеканкой, его восторг не знал границ. На витражах в нефе были в основном изображены геральдические гербы, а такие статуи, как в алтаре, можно было увидеть разве что в аббатстве Дор, отреставрированном лордом Скадэмором. [1]

Однако же мы ведем наш рассказ не ради археологического обзора.

В то время как мистер Дэвидсон все еще изучал орган (кажется, приписываемый одному из Далламов [2] ), старый мистер Эйвери проковылял в алтарь и снимал теперь чехлы с синих бархатных подушек. Очевидно, здесь были места владельца Брокстоун-корта и его семьи.

Старик тихо обратился к дочери, и в голосе его звучало удивление:

– Как, Мэри, все книги опять открыты!

Дочь ответила раздраженным тоном:

– Ну и ну, просто ума не приложу!

Миссис Портер подошла к отцу, и они стали переговариваться вполголоса. Они явно обсуждали что-то необычное. Мистер Дэвидсон, спустившись по лестнице с галереи, присоединился к ним. В алтаре, как и во всей церкви, царили идеальный порядок и безупречная чистота. Но восемь молитвенников ин-фолио на бархатных подушках были открыты.

Это рассердило миссис Портер.

– Кто же может это делать? – сокрушалась она. – Ведь ключ-то один, и он у меня, и входная дверь одна, и все окна на запорах. Не нравится мне это, отец, ой как не нравится!

– В чем дело, миссис Портер? Что-то не так? – поинтересовался мистер Дэвидсон.

– Да нет, сэр, вообще-то все в порядке, вот разве что эти книги. Я их закрываю и кладу сверху чехлы от пыли с тех самых пор, как мистер Кларк велел так делать, когда я пришла сюда впервые. И вот они опять открыты, и всегда на одной и той же странице. Кто же это сделал, при закрытых окнах и запертой двери? Поэтому мне боязно приходить сюда одной… а надо. И не то чтобы я была такой уж трусихой. А крыс тут нет, да и не станет крыса заниматься таким дело, как вы думаете, сэр?

– Да, вряд ли. Но все это звучит очень странно. Вы сказали, что они всегда открыты на одной странице?

– Всегда на одной и той же, сэр. Это один из псалмов, и я сначала не заметила, пока не увидела короткую строку, напечатанную красным. С тех пор она всегда бросается мне в глаза.

Мистер Дэвидсон прошел вдоль ряда скамеек, заглядывая в книги. Они действительно были открыты на одной странице: Псалом 109, а вверху, как раз между номером псалма и Deus laudum, была строка, выделенная красной краской: «Для 25 апреля». Хотя мистер Дэвидсон и не мог претендовать на доскональное знание истории Книги общей молитвы, [3] его эрудиции хватило, чтобы понять, что это очень странное и отнюдь не санкционированное добавление к тексту. И хотя он вспомнил, что 25 апреля – день святого Марка, [4] было неясно, какое отношение имеет к этому празднику яростный псалом. Не без опаски мистер Дэвидсон рискнул перелистать страницы, чтобы взглянуть на титульный лист. Зная, что в подобных делах нужна особая точность, он потратил минут десять, чтобы скопировать его. Дата была 1653 год. Печатник именовал себя Энтони Кэдменом. Мистер Дэвидсон нашел в молитвеннике список псалмов для определенных дней. Да, к списку действительно была добавлена эта необъяснимая запись: «Для 25 апреля: Псалом 109». Вне всякого сомнения, эксперт исследовал бы и многое другое, но, как я уже говорил, наш антикварий не был знатоком, однако он изучил красивый переплет из тисненой синей кожи с гербами. Эти же гербы в различных сочетаниях были изображены на витражах в нефе.

– И часто вы обнаруживали, – наконец спросил он, – что молитвенники открыты, как сейчас?

– Право, точно не скажу, сэр, только это было много раз. Ты не помнишь, отец, когда я тебе сказала в первый раз?

– Как не помнить, моя милая, ты тогда так разволновалась! И ничего удивительного. Это было пять лет назад, я еще приехал к тебе в гости в Михайлов день. [5] Ты тогда приходишь – как раз пора было чай пить – и говоришь: «Отец, книги опять лежат под чехлами открытые». А мне и невдомек, сэр, о чем она толкует. Я спрашиваю: «Книги?» А потом все и разъяснилось. Как говорит Гарри – этой мой зять, сэр: «Кто бы это мог быть? Дверь-то всего одна, и мы ее запираем на ключ, и окна закрыты. Но кто бы это ни был, бьюсь об заклад, что как только поймаю его за этим делом, навсегда отобью охоту». И уж точно отобьет, сэр. Так вот, это было пять лет назад, и по твоим словам, моя милая, с тех пор это случается постоянно. А молодой Кларк и в ус не дует. Ему-то что: он здесь не живет, и не ему приходится убираться в церкви, не так ли?

– А вы не замечали здесь больше ничего (игранного, миссис Портер? – спросил мистер Дэвидсон.

– Нет, сэр, не замечала, – ответила миссис Портер. – Вот это-то и чудно. Ведь мне все кажется, будто кто-то глядит на меня все время, пока я пыль вытираю на галерее и в алтаре. Но Бог миловал, никого не видала, и надеюсь, не увижу.

1

Джон Скадэмор (1601–1674), дипломат и политик. С 1630 года занимался реставрацией церкви в аббатстве Дор.

2

Далламы – династия английских мастеров, изготовлявших органы.

3

Официальный молитвенник англиканской церкви. Впервые издан в 1549 году.

4

25 апреля – праздник евангелиста Марка.

5

Михайлов день отмечается 29 сентября.

Алфавит

Интересное

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.