Страсть по завещанию

Джеффрис Сабрина

Серия: Проказники из Холстед-Холла [5]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Страсть по завещанию (Джеффрис Сабрина)

Пролог

Холстед-Холл, 1806 год

Селию разбудил шепот. Шептались взрослые, почему-то оказавшиеся в детской. Кто это, мама или няня? Каждая из них могла поставить ей на грудь ту гадость, которую она ненавидит. Няня называет ее горчичниками. Они скользкие, коричневые и отвратительно пахнут. Поэтому она лежала не шевелясь, даже когда запершило в горле и ужасно захотелось кашлянуть.

Когда эти взрослые остановились прямо у нее за спиной, шепот стал слышен лучше. Селия крепче зажмурилась в надежде, что ее оставят в покое.

— Мы можем увидеться в охотничьем домике, — прошептал один голос.

— Т-с-с, она может услышать, — так же шепотом ответил другой.

— Ерунда, она спит. И потом, ей всего лишь четыре года, и она ничего не поймет.

Селия нахмурилась. Ей уже почти пять. И она понимает. Много-много. Например, что у нее две бабушки: Нонна Лючия на небесах и Ба в Лондоне. И что ей приходится терпеть на груди горчичники всякий раз, как она закашляется. И еще что она самая маленькая в семье Шарп. Папа называет ее эльфом. Он говорит, что у нее остренькие ушки, но сама она так не считает. Она все время говорит ему об этом, но он в ответ только смеется.

— Все отправятся на пикник, — продолжал шептать первый голос. — Если ты сошлешься на головную боль и останешься, я смогу под шумок исчезнуть, и перед обедом часок-другой мы могли бы провести вдвоем.

— Не знаю…

— Давай, ты же знаешь, что хочешь этого, mia dolce bellezza.

Mia dolce bellezza? Папа так называет маму. Он говорил, что это означает: «моя милая красавица».

Ее губы дрогнули. Здесь папа. Когда бы он ни зашел в детскую, он рассказывал ей о своей матери Нонне Лючии и произносил забавные слова на итальянском. Она не знала, что такое «итальянский», но папа всегда вплетал их в свою речь, когда рассказывал истории о Нонне Лючии.

Значит, кроме него в детской еще и мама. А это означало, нужно продолжать притворяться спящей, чтобы не получить на грудь горчичник.

— Не называй меня так. Я этого терпеть не могу.

Почему мама так сказала? Неужели папа снова ее рассердил? Он часто заставляет ее сердиться. Ба говорила, что это из-за его «шлюх». Однажды она спросила няню, что такое шлюха, но та отшлепала ее и сказала, что это плохое слово. Зачем тогда папа имеет с ними дело?

Селия открыла один глаз и попыталась посмотреть, хмурится ли мама. Но оба стояли у нее за спиной, и, чтобы их увидеть, ей пришлось бы повернуться. А тогда они поняли бы, что она проснулась.

— Прости, дорогая, — прошептал папа. — Я не хотел огорчить тебя. Обещай, что придешь на свидание.

— Не могу, — последовал ответ после глубокого вздоха. — Я не хочу, чтобы нас застали.

Застали? Почему застали? Разве мама и папа собираются сделать что-то плохое?

— Я тоже, — прошептал папа. — Но сейчас нам не время пытаться сделать что-то…

— Знаю. Но я ловила ее взгляды. Мне кажется, она в курсе.

— Ты фантазируешь. Она ничего не знает. И не желает знать.

— Сюда кто-то идет. Скорее! Через другую дверь.

Почему папа с мамой испугались, что кто-то войдет?

Селия подняла голову, чтобы украдкой взглянуть на них, но с ее кровати главная дверь была не видна. В это мгновение отворилась дверь для слуг и девочка быстро опустила голову на подушку и притворилась спящей.

Это было нелегко. В горле першило все сильнее. Она пыталась сдержать приступ кашля, но не смогла.

— Ты опять кашляешь, дорогая? — спросила няня, подходя к кровати.

Селия смежила веки, но это не помогло: няня повернула ее на спину и начала расстегивать пуговицы на ночной рубашке.

— Я уже не кашляю, — попыталась сопротивляться Селия.

— Но если мы поставим горчичник, кашель совсем пройдет, — убеждала ее няня.

— Терпеть не могу горчичники, — запричитала Селия.

— Знаю, моя дорогая. Но ведь ты не хочешь, чтобы кашель тебя мучил вечно?

— Само собой, — нахмурилась Селия.

Няня начала о чем-то болтать, потом взяла стакан и налила в него жидкость из бутылочки.

— Выпей, тебе это поможет. — И она протянула Селии напиток.

У него был странный вкус, но девочку мучила жажда, и она выпила, а пока она пила, няня занималась горчичником.

Когда горчичник был готов, Селия уже засыпала. Ее веки отяжелели, и она даже не обратила внимания на противный запах.

Проспала она долго, а когда проснулась, няня накормила ее жидкой кашей и сказала, что до вечера горчичников не будет. Потом дала ей еще выпить странного напитка, и Селия опять погрузилась в сон. Когда она проснулась, было уже темно.

Она лежала и слушала, как ее сестра Минерва спорит с братом Гейбом, кому достанется последний кусок грушевого пирога. Селия была не против грушевого пирога, поскольку чувствовала сильный голод.

В детскую вошла няня с двумя мужчинами: учителем Гейба мистером Верджилом и любимым лакеем Селии Томом.

— Минерва, — приказала няня, — ты и Гейб отправляйтесь с Томом в кабинет. Бабушка хочет поговорить с вами.

Они ушли. Селия тихо лежала, не зная, что делать. Если Ба собралась угостить чем-нибудь Минерву и Гейба, она тоже не отказалась бы, но если няня опять будет ставить ей горчичник…

Лучше промолчать.

— Вы не собираетесь разбудить девочку? — спросил мистер Верджил.

— Пусть поспит. Со временем она обо всем услышит. Надеюсь, малышка не поймет, что произошло. Как я скажу ей, что ее родителей больше нет? Это ужасно.

Их нет? Как тогда, когда они уезжали в Лондон и оставляли ее, Минерву и Гейба в Холстед-Холле?

— И как могла ее светлость застрелить мужа? — продолжала няня. — Уму непостижимо.

Папа с гостями иногда ходил стрелять птиц. Ее старший брат Джаред рассказывал ей, как все бывает. Птицы падают на землю, и собаки их подбирают. И птицы уже больше не взлетают. Но мама не могла застрелить папу. Наверное, это какая-нибудь другая «ее светлость». Их много съехалось на званый ужин.

— Очень печально, — проговорил мистер Верджил.

— И мы оба знаем, что эта сказка про воров всего лишь сказка. Возможно, ее светлость разозлилась на него за его шашни с «горлицами» и выстрелила.

— Миссис Пламтри говорит, что это был несчастный случай, — твердо проговорил мистер Верджил. — Если не хотите неприятностей, не пытайтесь это отрицать.

— Я знаю свои обязанности. Но то, что сделала ее светлость после того, как застрелила мужа… Как она могла оставить детей без отца и без матери? Какая мерзость!

Слово «мерзость» звучало отвратительно, и Селия вновь испугалась, что они имеют в виду маму.

— Доктор Сьюэлл указал причиной смерти «само-убийство», — сказал мистер Верджил и высокопарно добавил: — Трус выбирает смерть, храбрец продолжает жить. И я разочарован, что ее светлость оказалась трусихой.

Селия заплакала. Мама этого не делала. Мама не трусиха. Трусом быть стыдно, говорил ей папа. А мама всегда была храброй.

— Посмотрите, что вы наделали, — проговорила укоризненно няня. — Разбудили девочку.

— Мама не трусиха! — Селия села в кровати. — Она храбрая! Хочу ее видеть. Хочу видеть ма-аму!

Няня нагнулась и погладила девочку по волосам.

— Т-с-с, успокойся, моя дорогая. Все хорошо. Хочешь поесть?

— Нет! Хочу видеть маму! — продолжала она кричать.

— Я отведу тебя вниз, к бабушке. Она все расскажет.

Селию охватил страх. Почему они не позволяют ей увидеть маму? Когда она начинала кашлять, мама приходила по первому зову.

— Не хочу Ба. Хочу маму. — Она заплакала еще горше. — Хочу-маму-хочу-маму-хочу-маму…

— От плача ей опять станет плохо, — сказала няня. — Передайте мне успокаивающую микстуру, мистер Верджил.

Мистер Верджил недоуменно пожал плечами:

— Девочка со временем все равно узнает правду.

— Но сейчас она к этому не готова. — Няня взяла девочку на руки и поднесла к губам Селии чашку. Напиток оказал свое действие. Она едва не поперхнулась, но рыдания прекратились.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.