Такова любовь

Берчелл Мэри

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Такова любовь (Берчелл Мэри)

Глава 1

Гвинет высвободила свое свадебное платье из оберточной бумаги и подняла его, замерев от восторга. Она не позволила Крэнстону распаковать коробку, да и какая невеста, находясь в здравом уме, откажется от наслаждения первой взглянуть на свой брачный наряд? И вот теперь, когда холодные, переливающиеся волны шелка струились по ее обнаженным рукам, она испытала такой необъяснимый душевный трепет, какого не переживала никогда в жизни.

Гвинет была рада, что не пошла на поводу у своего старомодного отца и выбрала белый с розовым отливом, тогда как Кэнон Вилнер настаивал на чисто-белом:

— Никакой другой цвет для невесты не годится, белый означает невинность.

Ее так и подмывало сказать папочке: «В таком случае я не имею на него никаких прав» — и посмотреть, что из этого выйдет.

Но никто и никогда не осмеливался сказать Кэнону Вилнеру ничего подобного. Да и стоило ли ворошить прошлое? Зачем снова вспоминать то, что давным-давно пора бы позабыть? Не стоит перечитывать мрачные страницы, которые судьбе было угодно написать в книге ее жизни.

Гвинет невольно поежилась. Надо же, какие трюки может выкинуть память! Даже теперь, со свадебным нарядом в руках и образом Вана в сердце, она никак не могла выбросить из головы эти мысли.

Раздался легкий стук в дверь, и в комнату вошла мама.

— Крэнстон сказал, что платье уже принесли. О боже, Гвинет! Какое чудо! Ты оказалась абсолютно права насчет цвета! А фата? Да уж, что и говорить, Эвремонд мастер своего дела!

— Согласна, — односложно ответила Гвинет. Несмотря на то, что мать и дочь всю жизнь прожили под одной крышей, они абсолютно не понимали друг друга и были как чужие. Даже горе не смогло их сблизить, а ведь мама была единственным человеком, который знал о темном пятне на безупречной биографии Гвинет. Если, конечно, не брать в расчет тетку Элеонору — главного свидетеля той давней катастрофы.

Но как знать, может, именно это и отдалило их друг от друга. Тетка жила далеко, а мать всегда была рядом, и дочь не могла забыть, что она в курсе ее грехопадения. И хотя миссис Вилнер ни разу ни словом, ни взглядом не упрекнула ее, но каждый день в течение долгих шести лет она немым укором вставала перед дочерью, и от этого Гвинет было не по себе. Больше ни один человек в мире не подозревал, что жизнь девушки не столь безоблачна, как это кажется со стороны, и Ван, жених Гвинет, не был исключением. Эта мысль успокаивала и дарила надежду, ведь Ван не из тех, кто легко прощает. Гвинет от всей души надеялась, что после свадьбы ей удастся наконец избавиться от прошлого и перестать терзать себя.

Тем временем мама продолжала ворковать:

— Как я рада, что Ван такой высокий и представительный мужчина. Нет ничего смешнее, чем невзрачный жених рядом с шикарной невестой. А ты, Гвинет, хвала Господу, выросла просто красавицей. Хотя будь ты серенькой мышкой, я бы с тобой никаких хлопот не знала.

Последнее замечание миссис Вилнер попало прямо в точку, но даже теперь она не позволила себе сказать больше, чем допускали приличия. Эта холодная и расчетливая дама как зеницу ока блюла свои интересы. Гвинет никогда не могла понять, как ее с головой погруженный в науку папочка сподобился жениться на этой светской львице.

— Милая моя, как можно в твоем возрасте витать в облаках и не замечать ничего вокруг? — Слегка раздраженный безупречный голос матери напомнил Гвинет о том, что она не одна.

— Извини, мамочка, но мне столько всего надо обдумать. Так о чем ты говорила?

— О тетке Элеоноре. Представь, она все же решила почтить нас своим присутствием. Какая бестактность! Но тут уж ничего не попишешь, придется покориться судьбе.

— Она остановится у нас? — Голос Гвинет абсолютно ничего не выражал.

— Где же еще? Более того, она прибывает сегодня, в пять двадцать, и тебе не остается ничего, как поехать на станцию и встретить ее. Больше послать некого, отец уехал по делам вместе с шофером, так что приготовься.

— А нельзя отправить за ней такси?

— И этим окончательно рассердить старуху? Не очень-то разумно. Да не волнуйся ты так, дорогая. Поговорите о погоде, о свадебных подарках… Вряд ли она станет ворошить прошлое. — И с этими словами миссис Вилнер выплыла из комнаты.

Гвинет подошла к открытому окну и села в кресло. Густой аромат клевера и скошенной травы доносился с полей, мерное жужжание пчел навевало истому и умиротворение.

Проклятая тетка Элеонора! Надо же было тащиться сюда из Шотландии, чтобы нарушить ее покой! Неужели нельзя просто выйти замуж за Вана, оставив позади все эти ужасные воспоминания?! Маме не понять, для нее это всего лишь неприятная необходимость, и точка.

Гвинет закрыла глаза и тут же поплыла по волнам памяти. Это случилось шесть лет назад. Стоял точно такой же день, но сама Гвен была не в спальне, а в саду, и ее обнимали сильные мужские руки, и это были не руки Вана.

Теперь и представить трудно, как такое вообще могло случиться. Она отдалась другому мужчине и считала, что лучшего и желать нельзя. Недолго же длилось ее счастье!

Тогда Гвинет было всего семнадцать — возраст, когда в голове девушки полно романтических бредней и она ищет, на кого бы излить свою юношескую страсть. К несчастью, у Гвинет не было ни братьев, ни сестер, абсолютно никого, с кем она могла бы поделиться своими чувствами, да и мать с отцом никогда не входили в круг ее доверенных лиц. Отец был слишком занят своими книгами, а мать — сама собой и светскими раутами.

Как бы то ни было, их не оказалось рядом именно тогда, когда они были особенно нужны: родители отправились в кругосветное путешествие, и Гвинет жила с довольно ограниченной, до умопомрачения правильной теткой Элеонорой, сестрой Кэнона Вилнера. Конечно, нельзя отрицать тот факт, что эта женщина по-своему любила Гвинет: как же не любить единственную дочь единственного брата? Но тетя была слишком строгих взглядов, и для нее существовало только два мнения — ее собственное и неправильное.

Надо же так случиться, что именно в то время на горизонте появился Теренс Миркирк. Гвинет до сих пор не могла забыть того сердечного трепета, который испытала при первой их встрече там, на лугу, у реки, где он писал свои этюды.

Художник оторвал взгляд от мольберта и улыбнулся девушке:

— Привет! Это твой луг?

— Ну, почти, — ответила она, и это было правдой — сюда редко кто забредал, кроме Гвинет. Девушка стояла поодаль и робко смотрела на незнакомца.

— Превращаешь непрошеных гостей в деревья? — поинтересовался тот, потянувшись за очередным тюбиком с краской.

— Нет, — просто ответила она и решилась подойти поближе, подумав при этом, какое прекрасное, высокое и стройное дерево вышло бы из него. Гвинет никогда раньше не доводилось видеть таких синих глаз и густой темной шевелюры, и она завороженно наблюдала, как тугие мускулы перекатываются под загорелой кожей его обнаженной руки. И тут ей до ужаса захотелось дотронуться до нее прямо в том месте, где заканчивался завернутый до локтя рукав.

— И что же ты делаешь с пришельцами на своем волшебном лугу? — спросил он, не отрываясь от работы.

— Ничего. Их так мало, что я каждому рада.

— И даже не сносишь им головы и все такое?

— О нет! Можно посмотреть?

— Конечно.

Он немного подвинулся, освобождая для нее место, и она наклонилась над картиной, коснувшись своими роскошными золотисто-каштановыми волосами его предплечья. Позднее Терри признался, что именно в этот момент влюбился в нее, но тогда Гвинет даже не думала ни о чем подобном. Она стояла и серьезно разглядывала его работу, и тут художник произнес:

— Никогда не видел столько солнца в волосах. Может, ты и впрямь заколдованная принцесса?

Так начался их роман. Неужели с тех пор прошло шесть долгих лет!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.