Любовь на Рейне

Эрбор Джейн

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Любовь на Рейне (Эрбор Джейн)

Глава 1

Сырой туман раннего утра к полудню сменился безжалостным, нескончаемым ливнем. В воздухе не чувствовалось даже намека на легкий ветерок. Сквозь пелену дождя и тумана доносились глухие предупредительные сигналы речных судов, а кортеж людей, с непокрытыми головами скорбящих по Эрнсту Раусу, из весьма внушительной группы, собравшейся вокруг его могилы, превратился в жалкую разметавшуюся стайку одиноких фигур, смиренно двигавшихся в сторону кладбищенских ворот. Доходя до них, они чуть убыстряли шаг, после чего растворялись в сырой мгле, оставляя покойного в этот почти сумеречный полдень в его последнем пристанище, устроенном под кронами голых лип и темнеющих тисов.

Вирджиния намеренно задержалась у могилы, позволяя остальным удалиться. Незнакомцы… все до одного, чуждые ей в такой же степени, как и она им. А ведь буквально какую-то неделю назад никто из них не занимал ее мыслей или взора — впрочем, даже и сейчас большинство из них оставались для нее лишь безликими и безымянными фигурами. Да и сам Эрнст, лежавший в сырой земле, был для нее почти таким же незнакомцем… и теперь уже останется им навсегда.

Внезапно на нее нахлынула волна паники. Что же она наделала? Как вообще здесь оказалась — в окружении намокших, плачущих деревьев этого рейнского кладбища, скорбя по едва знакомому ей человеку и став владелицей наследства, которое он ей оставил? Почему все так произошло? Это был тот самый вопрос, который она неизменно и повсюду читала во взглядах — застенчивых, любопытных или брошенных мельком; вопрос, ни разу не прозвучавший явно, но от этого не ставший менее осуждающим; вопрос, который, как она чувствовала, гнездился в сознании стоявшего рядом с ней и внешне совершенно спокойного человека; вопрос, на который она, к стыду своему, и сама не имела ответа.

Наконец, чуть шевельнувшись, она отвернулась от могилы. Ее спутник, также повернувшись и оставив ее одну, пошел договариваться с могильщиками, чтобы они до наступления темноты завершили свою работу. В молчаливом ожидании Вирджиния наблюдала за ним. Это был высокий, мускулистый и одновременно поджарый мужчина, черноволосый в отличие от этих белокурых рейнцев, так же как и она сама, англичанин, определенно любящий проводить время на свежем воздухе и самостоятельный в решениях и поступках. Все это и кое-что другое она узнала менее чем за неделю знакомства с этим человеком — знакомства, начавшегося с того самого дня, когда он встретил в аэропорту самолет, на борт которого она ступила вместе с Эрнстом Раусом, а сошла с него уже одна…

Ингрэм Эш. Разумеется, она уже слышала о нем — от Эрнста. Ингрэм. «Ворон», если верить когда-то прочитанному ею толкователю имел. Что ж, подумала она, весьма подходяще.

Он вернулся к ней.

— О цветах они позаботятся, а я, если хотите, смогу снова привезти вас сюда завтра, — проговорил Эш и прежде, чем зашагать рядом с ней, смахнул с левого лацкана ее пальто сухой желтоватый листок, упавший с той самой липы, под которой они стояли.

— Листок липы над сердцем — так не годится, — сказал он и, заметив ее недоумение, добавил: — Впрочем, откуда вам это знать. Есть такая старинная местная примета: липовый листок, который пристает к человеку, превращается в своего рода его ахиллесову пяту — то место, куда он упал, становится особенно уязвимым. Во всяком случае, так гласит легенда о Зигфриде — вы о ней слышали? Или нет?

— Сага «Кольцо богов»? — пробормотала Вирджиния. — В общем-то деталей почти не помню.

— Может, помните, как Зигфрида закололи кинжалом, ударив между лопаток — в то самое место, которое было прикрыто липовым листком, когда он купался в крови дракона, призванной сделать его неуязвимым перед любым оружием? — Затем, явно желая сменить тему разговора, Ингрэм Эш спросил: — Куда мне вас сейчас отвезти? Не хотите еще раз переговорить с адвокатами Эрнста?

— Нет, благодарю вас.

— Ну что ж, в таком случае с этой минуты мы предоставлены самим себе. Ханнхен и Альбрехт специально уехали пораньше, так что к тому времени, когда мы вернемся, чай уже будет готов.

— Благодарю вас, — сказала Вирджиния и, остановившись у припаркованной машины, чуть заколебалась. — Но только если сами вы не возражаете против того, чтобы я оставалась в «Ландхаусе» на время… Я хочу сказать, может, мне лучше пока пожить в отеле?

И тут же встретилась с жестким взглядом своего спутника.

— Покинуть «Ландхаус»? С чего бы это? — требовательным тоном спросил Ингрэм Эш. — Ведь прежде вы именно там и жили.

— Прежде было совсем другое дело.

— И что же изменилось, если не считать того, что теперь это имение принадлежит вам и у вас даже больше прав оставаться в нем?

Не услышав ответа Вирджинии, он чуть ли не силой усадил ее в машину, после чего сам сел за руль.

Дорога круто пошла вверх по холму от кладбища, которое располагалось на участке земли, возвышавшемся над маленьким городком под названием Кенигсграт и протекавшей рядом с ним рекой. На протяжении почти всего пути они ехали как бы в туннеле, окруженные по сторонам к даже сверху раскидистыми лиственницами, соснами и грабами, от которых даже в самый яркий солнечный день здесь было довольно сумрачно. Вирджиния уже успела заметить, что буквально в сотне метров по обе стороны от нее холмы постепенно сглаживаются и их южные, обращенные к солнцу склоны покрывают приземистые посадки виноградников, бесчисленными террасами спускающиеся к реке… Ее виноградники, ее земля, ее леса, ее Landhaus Im Baumen — ее «Вилла среди деревьев», — и все это по эксцентричной прихоти малознакомого человека было оставлено ей в наследство.

Постепенно подъем стал выравниваться, и в конце концов естественный туннель вывел их на изогнутый в форме полумесяца участок ухоженной территории, раскинувшийся перед типично местной провинциальной виллой, фасадом выходившей на обрывистую часть плато, тогда как задняя часть дома была надежно укрыта восходящими склонами холмов.

Все жалюзи и ставни в доме были наглухо закрыты, однако между их створками наружу все же пробивался горевший внутри свет, да и звук приближающегося автомобиля также был услышан, ибо как только она достигла крыльца, дверь тут же распахнулась, чтобы впустить Вирджинию внутрь, после чего Ингрэм Эш отогнал машину на стоянку.

Сухопарый и неулыбчивый слуга Эрнста Рауса, Альбрехт, неторопливо проговорил на своем безукоризненном немецком:

— Ханнхен подаст чай в салон, фрейлейн Сомерс. Однако мы сами только что вернулись с похорон, а потому у нас не все готово. Не желаете ли пройти в свою комнату?

— Да, пожалуй. Я чуть позже спущусь и присоединюсь к герру Эшу за чаем.

— Очень хорошо, фрейлейн.

Пересекая холл, Вирджиния полностью отдавала себе отчет в том, что за учтивыми манерами в сознании слуги скрывается все тот же вопрос, которым задавались все его соседи: «Что она здесь делает?»

Она ничуть не сомневалась в том, что молва о ней уже разошлась по всей округе. А почему бы и нет? Кто она такая, чтобы осуждать Ханнхен, Альбрехта или кого бы то ни было за то, что они реагируют на ее появление с любопытством, пересудами и всевозможными домыслами? То же самое она чувствовала и со стороны Ингрэма Эша, который отнесся к ней с самым откровенным, хотя и невысказанным подозрением, — по странной причине, именно с ним ей с особой силой захотелось объясниться, быть услышанной…

Гостевая комната, в которую ее проводили пять вечеров назад, была обставлена массивной мебелью и обрамлена тяжелыми темными портьерами, да и освещение в ней также мало подходило для женщины. Усевшись за туалетный столик и глянув в зеркало на свое отражение, Вирджиния увидела мрачные тени, залегавшие под ее высокими скулами. Распущенные волосы доставали бы ей до плеч и были бы такими же белокурыми и эффектно светящимися, как и у всех этих саксонских девушек, однако собранные, как сейчас, в пучок на затылке, они сразу же начинали казаться старомодными, излишне строгими и даже чопорными.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.