Откровение огня

Авилова Алла Кузьминична

Серия: Новая волна [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Откровение огня (Авилова Алла)

1

«Каждый — Его посланец.

Сколько судеб — столько Его посланий».

Надя?! На улице я бы ее не узнал. На улице я вообще не обратил бы на нее внимания. Короткая стрижка, никакой косметики, джинсы и куртка, рюкзачок за спиной, холодный взгляд — это не те сигналы, на которые я реагирую.

Непринужденная, с дымящей сигаретой в руке, она появилась у моего столика в амстердамском кафе «Де ярен» чуть позже условленного времени. Эту встречу назначила она сама: у нее было ко мне какое-то дело. Я понятия не имел какое — назвать его по телефону Надя не захотела. Мы не видели друг друга двенадцать лет.

— Ну привет, Берт!

«Е» щекотнуло, «р» царапнуло. Нигде так не чувствуешь чужой акцент, как при произнесении твоего имени. Я люблю речь с акцентом. Особенно если голос приятный. У Нади был нежный голос. То, что она курила, шло ему на пользу — без хрипотцы он был бы похож на детский или, того хуже, на ангельский.

Я встал со стула и протянул Наде руку.

— Ты теперь здороваешься только со второго раза? — спросила она на хорошем голландском, отвечая на рукопожатие. Ее первое приветствие я, выходит, пропустил мимо ушей.

Я указал Наде на стул рядом со своим и в свою очередь спросил:

— Ты предпочитаешь говорить по-голландски?

— Мне все равно.

Мы перешли на русский.

Подошла официантка с двумя чашками кофе. Надя сразу же с ней расплатилась.

— Когда ты успела заказать? — удивился я.

— По дороге, чтобы выиграть время. Ты в Москве много пил кофе. Я подумала, возьму заодно и тебе, не ошибусь.

— Спасибо. А ты, значит, спешишь?

Да, она спешила. Через час с небольшим ее ждали на другом конце Амстердама, и ей еще предстояло минут сорок крутить педали: она была на велосипеде. Надя взяла с полу свой рюкзачок и сказала:

— Сразу о главном…

— Подожди, — остановил я ее и чокнулся своей чашкой с Надиной. — За тебя.

— Отличный тост, — похвалила она и сделала глоток.

— Как ты?

— Хорошо, — сказала она, как отрезала. Рюкзачок все еще лежал у нее на коленях. Она расслабила тесемку, запустила в него руку и достала книжку в черной обложке. Мелькнули русские буквы. Надя протянула книжку мне.

«Огненная книга» прочитал я и почувствовал иголки между ребрами: так это «Откровение огня», найденный и потерянный нами манускрипт из Захарьиной пустыни под Рязанью, где жил в XVI веке загадочный затворник Евларий. Его считали основателем мистического «ордена кенергийцев».

ЕВЛАРИЙ

Не молод, не стар, одет как калик, босой, он не бросался бы в глаза, если бы не взгляд. На кого бы из встречных его взгляд ни падал, все торопели. Бодрый был у того калика перехожего взгляд, ничем не обремененный — откуда такой у путника, кладущего версты по разбойным русским дорогам?

Так недоумевал каждый, кто шел или ехал в тот же день и час в Суровск и встречал его. Каликов местный народ навидался, много брело их через Рязанскую землю в Москву и из нее. Убогими и ищущими были калики, этому же — словно искать нечего. Не доходя до Красного села, непонятный ходок свернул на дорогу к Лисьей горе.

Местность за Суровском была ровной, и каждое возвышение называли здесь горой. Их насчитывалось немного, и Лисья гора была среди них самой большой. Лисы на ней уже давно перевелись. Там стояли церковь и несколько домишек, где жили монахи. Первым на Лисьей горе обосновался отец Захарий, и пустынь звали Захарьиной.

Во дворе обители никого не было, когда там появился гость. Всенощная только кончилась, и монахи сидели в трапезной. Только иеромонах Константин сохранил невозмутимость, когда в дверях появился посторонний и бесцеремонно оглядел братьев. Прежде чем игумен Захарий успел что-то сказать, пришелец оказался у икон. Встал перед ними, развел руки в стороны. «И не поклонится», — поразился послушник Матюха, отрок тринадцати лет.

В порыве окликнуть неучтивого гостя отец Захарий закашлялся. С минуту глотал он воду и давил кашель, а братья смотрели на него, сбитые с толку и разобщенные — никто больше не ел. Над затянувшейся смутой вознесся голос калика. Чистый и сильный, он заворожил монахов. Первым воспрянул от очарования иеромонах Константин: что это за лад такой странный? Не пели так в русских церквах.

Отец Константин перевел взгляд на игумена, и тот отпрянул. Только появился смысл в буравчатых Захарьиных глазках, только встрепенулись еще несколько братьев, как последовали новые события. Незнакомец дал своему голосу упасть, затем повернулся к крайней иконе — писанному братом Демьяном образу Иоанна Предтечи, и перекрестился. У тех, кто сидел по левую сторону общего стола и мог видеть гостя сбоку, стало спокойнее на душе: крест его был верный, православный.

Лик Первокрестителя посветлел. Темными оставались соседние Спаситель и Богородица, Предтеча же становился все эфемернее и лучистее. Золотистое сияние сгладило резкие линии его глаз, носа и уст, святой глядел теперь на братию любовнее; живым его лик не стал, но потерял плоскостность.

Матюха вскрикнул, отец Захарий помертвел. Иконописец брат Демьян медленно поднялся с лавки, перебрался через нее и, перекрестившись, рухнул на пол. За ним встал еще кто-то, потом сам игумен, потом уже все. Отец Константин был последний. Присоединился к братии, чтобы не выделяться. По земле, как все, не распластался: молился на коленях, лбом касался пола размеренно.

Чудотворец перекрестил одну за одной все иконы и, повернувшись к отцу Захарию, дал ему знак следовать за собой. Они вышли из трапезной вдвоем, вернулся игумен один. Лицом он был красный, будто с солнца пришел. Отец Захарий встал перед братьями и сказал:

— Господь послал нам несказанную благодать: отец Евларий останется у нас.

Даже слабоумный брат Симеон понял, что это он о чудотворце. Новость вывела иноков из оцепенения. В общей сумятице двое оставались тихими: послушник Матюха и иеромонах Константин. Первому было боязно, второму — тревожно.

— Откуда пришел отец Евларий? — спросил Константин Захария, когда они остались в трапезной одни.

— Он мне этого не поведал, — отозвался игумен, погруженный в свои мысли.

— И сам не спросил?

— Язык не повернулся.

— Кто он, по-твоему? — не отступал иеромонах.

Отец Захарий поразился:

— Так ты же сам видел!

— Что — видел?

— Или сомневаешься? — ушел от вопроса игумен.

— Скажи — что я видел? В чем сомневаюсь? — требовал Константин, но своего не добился.

Отец Захарий сморщился, как от боли, и проронил:

— Ты чуду не отозвался. Оттого твои вопросы.

— Чуду ли? А что, если это обман?

— Грех такое спрашивать.

— Нет греха в вопросах.

Игумен закрыл глаза и ушел в себя.

Два года прожил отец Захарий один на Лисьей горе, уйдя из Юрьевской обители, что имелась в Суровске. Иеромонах Константин из того же монастыря был первым, кто присоединился к нему. Их хижины стояли рядом, их души были попутчицами. Условились насельники: жить будут скудно, с огорода. Меньше трудов хозяйских, больше трудов духовных. Если кто еще попросится, возьмут. Двоих еще возьмут, но не больше: если жить втроем-вчетвером, меньше забот на брата, но здесь и черта — чем больше народу, тем больше бестолковщины и помех. Не умел отказывать Захарий. На Лисьей горе жило теперь четырнадцать братьев, а сам он стал в своей пустыни игуменом.

— Прежней жизни у нас не будет, — прервал молчание Константин. — Уже завтра узнает о чудотворце вся округа, и пойдет сюда народ целыми семьями. Бабы будут здесь сновать, ребятишки. От чего мы ушли, отец, к тому и пришли.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.