Дневник проказника (др. перевод)

Фуллер Метта Виктория

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Дневник проказника (др. перевод) (Фуллер Метта)

От редакции

«Ужас! — скажут некоторые добросовестные родители, открыв эту книгу. — Какой кошмарный мальчишка! Чему вы учите наших детей! Куда смотрит прокуратура!»

И правда, Жоржи Гаккет — это определение вы еще не раз увидите в книге — «потрясающий экспонат». Укусил пастора за ногу из-под стола щипцами для сахара? Укусил. Угнал поезд? Точно, угнал. Не говоря уже о том, как он разнес поклонникам своих сестер собственные их фотографические карточки со сделанными рукой девушек ехидными замечаниями. Или, например, кричал старому, больному, богатому и глухому, как тетерев, дяде Самсону в слуховую трубу все, что говорят о нем в доме. Играл с пастором в индейцев и только чудом не убил его из револьвера. Или… пожалуй, для знакомства хватит.

Действительно, какой ужасный ребенок. Чему мы только учим читателей.

Дорогие родители, не бойтесь и не пугайтесь. Сейчас мы вам все объясним.

Взгляните: в половине случаев Жоржи попадает в историю по одной только причине: он еще не научился врать, как взрослый. А главное, изо всех сил старается вести себя, как они. Быть респектабельным джентльменом, вести светские разговоры и творить добрые дела на благо общества.

Иногда он слишком доверчив — например, когда верит, что разбитые часы сами собой соединяются в цилиндре. Но главное, что все эти истории абсолютно реалистичны — и потому по-настоящему смешны. Главное «преступление» Жоржи Гаккета не в том, что он, например, угнал поезд или выпустил мышь и напугал сестер, а ярмарка от этого сгорела. Нет. Главная и самая гениальная шалость — в том, что он как бы меняется со взрослыми местами; переворачивает взрослый, серьезный мир вверх тормашками. Именно озорство Жоржи показывает во всей красе, что поклонник его сестры, за которого ее во что бы то ни стало хотят выдать родители — трус; тетушка Бетси скупа, а миссис Питкинс — хозяйка пансиона — глуповата. Ведь юмор как раз в том и состоит, что все нелепости, несуразности и глупости становятся явны и очевидны. Одновременно происходит и другое: именно благодаря шалостям Жоржи мы видим, что доктор Мур — умный и благородный, отличная пара доброй, рассудительной и не лишенной чувства юмора Сью Гаккет; что тетя Бетси, хотя и скуповата, все-таки на редкость здравомыслящая особа; что мистер и миссис Питкинс, как бы смешны они ни были в своем упоении собственной респектабельностью — просто беззащитные старички, наделенные, между прочим, поистине бесконечным терпением. Вспомним, как выгнанный из пансиона Жоржи описывает свои грехи кондуктору: «… но и это бы еще ничего, — перечисляет он провинности, словно Шехерезада в „Тысяче и одной ночи“, — когда бы только…» Одно безобразие следует из другого, другое — из третьего, третье из пятнадцатого — и тут сам черт сошел бы с ума от таких головокружительных маневров.

И, наконец, третье. Иногда Жоржи делает действительно ужасные вещи. Смешные, но это смех сквозь слезы. И в этом случае мы бы обратили ваше внимание на то, как ясно тогда видно со стороны, чему следует научиться Жоржи (а следовательно, и его ровесникам-читателям), чего недостает и какие, собственно, вещи стоит объяснять ребенку — желательно, собственным примером.

Леди и джентльмены! Жоржи Гаккет не виноват. Он просто изо всех сил старался быть хорошим мальчиком.

Глава 1. Я пишу дневник

Меня зовут Жоржи Гаккетт. Вчера мне исполнилось восемь лет, и мама спросила, что я хочу в подарок. Я сказал «дневник». Все мои старшие сестры ведут дневник и я подумал, что тоже хотел бы эту вещицу. У меня три сестры — Лили, Сюзанна и Бесс.

Лили, Сюзанна, Бесс

Они пишут в свои дневники каждый вечер, после того, как причешут свои волосы и запрут их в бюро (не считая тех, которые они завивают). Мне подарили дневник, но я не знал, как его ведут, и хотел стащить Лилин дневник из ее комнаты. Ящик бюро [1] оказался заперт, и мне пришлось повозиться, чтобы подобрать подходящий ключ. Но я отпер ящик и пошел списать что-нибудь из дневника.

«Они пишут в свои дневники каждый вечер…»

Сегодня к нам пришел мистер Билл М. Смит. Последнее время он делает это каждый вечер — большой, уродливый, старый холостяк, над которым сестры за спиной смеются. Я был в гостиной с дневником, и он вошел и спросил, чем это я занимаюсь, и дал мне конфет. Я хотел спрятать от него дневник, но он положил мне на плечо свою толстую лапу и стал громко читать вслух.

«Я хотела бы, чтобы этот глупый старый Билл Смит сидел дома. Опять он был в воскресенье вечером. Он никогда, никогда, никогда мне ни чуточки мне не понравится, но мама говорит, он очень богат, и я должна его принимать. Как жестоко заставлять меня быть такой двуличной. Это разбивает мне сердце. Какие у него огромные красные руки, и говорить он может только о том, как много у него домов, и его галстуки такого дурного вкуса — меня тошнит от него! Хоть бы он оставил меня в покое. Он пытался поцеловать меня, когда приходил в последний раз, но я скорее поцеловала бы лобстера.

„Я лобстер и лобстером буду всегда; но сжалься и замуж иди за меня!“ Поздравительная открытка к Валентинову дню

О, как он непохож на моего дорогого, дорогого Монтэгю Д. Джонса! Бедненький Монтэгю, ведь он всего только скромный клерк!

Я не могу больше выносить эти унижения. Монтэгю мучает меня ревнивыми упреками. О, что за подлая жизнь! Как я устала от нее.»

Я с удовольствием переписал эту страничку из дневника Лили, так как совершенно согласен насчет мистера Смита. Вот не думал, что девочки могут так энергично выражаться. Но какая из-за этого вышла история! Кто бы мог ожидать! Мистер Смит так покраснел, что я боялся, как бы с ним чего не случилось, потом он швырнул мой дневник на пол и быстро-быстро пошел в прихожую, где схватил шляпу, палку и выскочил на улицу, а Бесс сказала: «Опять ты наделал дел, Жоржи!» Лили хотела меня схватить, но я пригнулся и убежал. Я никогда не видал, чтобы какой-нибудь мальчик так легко попадал впросак, как я. Все наши злятся на меня, но я не понимаю, в чем тут моя вина: я ведь только списал несколько строк из дневника Лили. Одно только верно, продолжение в этой книжке, хорошо ли, плохо ли, будет моего собственного сочинения. Мне противны эти глупости в дневниках девчонок.

Сегодня дома была такая кутерьма из-за вчерашнего, что я не знал, дадут ли мне поесть, а потому пошел удить. Погода была не пасмурная и рыба не клевала. Проходит какой-то человек и говорит: «Что, малыш, не клюет?» Я не люблю, чтобы меня называли сыночком, меня это бесит. Вот я и крикнул:

— А, чертова рыба!

— Какой, — говорит, — неблагочестивый мальчик!

— Да нет, — говорю, — рыбу-то, должно быть, черти прибрали! Провалилась она к чертям.

Сельдь: «Я так много слышала о вас!» (Непереводимая игра слов. «Herring» — по английски «сельдь», а «hearing» — «слышать»)

Он почесал затылок и пошел дальше. Как раз в это время рыба клюнула, я чересчур наклонился и упал в воду. Меня понесло через запруду, и я влетел в мельницу, к самому колесу, но, не дойдя еще до шлюза, подумал, что им жалко будет потерять Жоржи, которого они постоянно бранят. Но я уж и не знаю, о чем еще думал и как меня вытащили, и вымок, как мышь; они катали меня на бочке и вдували воздух в мои внутренности, а когда я пришел в себя, то спросил: «А удочку мою вы спасли?»

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.