Николай Гумилев глазами сына

Крейд Вадим Прокопьевич

Жанр: Биографии и мемуары  Документальная литература    2003 год   Автор: Крейд Вадим Прокопьевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Николай Гумилев глазами сына ( Крейд Вадим Прокопьевич)

Поэтическая наука побеждать

Вступительная статья

Есть символический смысл в том, что эта книга воспоминаний о Николае Гумилеве выходит именно теперь, в начале XXI века, когда прошел первый бум интереса к поэту после снятия цензурных запретов. После впервые открыто отмеченных юбилеев — 100-летия и недавнего 115-летия — со дня рождения Гумилева. После возвращенного едва ли не в полном объеме творческого наследия одного из самых ярких и трагических представителей Серебряного века. После периода, когда вокруг имени Николая Гумилева было, пожалуй, больше внешнего ажиотажа и внимания к нему как к любому запретному плоду, как к жертве большевистского террора, как к вечному антагонисту Александра Блока и даже как к мужу Анны Ахматовой, посвятившей ему немало лирических шедевров. Витало в воздухе и полудетективное любопытство в виде интригующих вопросов: сфабриковано все-таки или нет «дело Таганцева», участвовал Гумилев в подготовке контрреволюционного мятежа или нет?

Свою положительную роль в ту пору сыграла первая после снятия идеологической опалы мемуарная книга «Николай Гумилев в воспоминаниях современников» (1990), составленная профессором Айовского университета (США) Вадимом Крейдом, поэтом и историком литературы русского зарубежья. Из мозаичных, кратких и неравноценных по содержанию воспоминаний можно было составить некий образ и предварительный портрет замечательного неординарного человека, значение которого для отечественной культуры всем нам еще только предстоит осознать.

И вот теперь, когда в обществе наступило запоздалое отрезвление от свободы «без берегов» и когда, в частности, творчество Гумилева осталось лишь на поле литературы и эстетических оценок, вне сиюминутной злобы дня, — настало время для более глубокого и несуетного собеседования с поэтом. Для действительного осознания его значения в контексте того уникального в истории мировой культуры нового Ренессанса, который мы называем Серебряным веком. Тем более это важно узнать и понять, что в русской литературе, в российской судьбе значение поэта, писателя, художника всегда связано с его предназначением, с его исторической задачей, с тем, что Баратынский называл «поручением» («Дарование есть поручение…»). А в личности Николая Гумилева это предназначение, это поручение — как ни в ком другом из его великого окружения — наиболее характерно и резко явлено и накладывает отпечаток не только на весь его жизненный путь, но и на посмертные его отношения с историей. Он был одним из немногих, если не единственным, в той талантливейшей плеяде Серебряного века, кто не соблазнился разрушительной безответственностью русской интеллигенции начала столетия, теми болезненными и дурманящими «цветами зла» декадентства, игрою в порок и в экзальтированное отрицание тысячелетней истории России, всем тем, что и способствовало наряду с другими глубинными процессами истории погибели великой страны. В сущности, в Гумилеве мы можем с поздним воздыханием видеть, какою могла быть Россия в XX веке, пойди она не за разрушителями, а за такими людьми, как он. В нем было душевное здоровье, сознательно воспитанное физическое упорство, духовное родство с верой и мужеством его героических предков, ведущих свое начало от двух главных для русского государства линий — священнической и военной. Блестящий поэт и критик с безупречным вкусом; отчаянный и увлеченный путешественник; бесстрашный военный, добровольно ушедший на фронт в гущу боевых действий; покоритель женских сердец; монархист-государственник, не скрывавший своих взглядов от узурпировавших власть большевиков. Поистине он был русским европейцем. Как Пушкин, Карамзин, Лермонтов. В нем, в его пути, в его личности — для видящих и слышащих — открывалась альтернатива новейшей истории России. В его поэзии, в его мировоззрении, в его характере была воля к будущему, или, говоря словами его сына, Льва Гумилева, «пассионарность». Неслучайно он называл себя «рыцарем счастья». Вот почему так насущно именно сегодня подлинное открытие для нашего времени судьбы и творчества Николая Гумилева. России всегда, а в наше время как никогда прежде, недоставало и недостает философии счастья, радости, философии трезвого взгляда на обстоятельства, воли к ежедневной победе, чтобы мы надеялись не на «авось», а на собственные силы, на осознанную целеустремленность к светлой стороне жизни. Мощный заряд такой целеустремленности несет в себе мужественная, жизнелюбивая поэзия Николая Гумилева. Потому он с полным основанием мог в стихотворении «Мои читатели» говорить не только о своих современниках, но и о нас:

…Я не оскорбляю их неврастенией, Не унижаю душевной теплотой, Не надоедаю многозначительными намеками На содержимое выеденного яйца, Но когда вокруг свищут пули, Когда волны ломают борта, Я учу их, как не бояться, Не бояться и делать, что надо. И когда женщина с прекрасным лицом, Единственно дорогим во вселенной, Скажет: «Я не люблю вас», — Я учу их, как улыбнуться, И уйти, и не возвращаться больше. А когда придет их последний час, Ровный, красный туман застелет взоры, Я научу их сразу припомнить Всю жестокую, милую жизнь, Всю родную, странную землю И, представ перед ликом Бога С простыми и мудрыми словами, Ждать спокойно Его суда.

Чтобы понять истоки этой поэзии, характер человека, написавшего такие стихи, чтобы разобраться в причине его гибели и в том, почему Россия в начале XX века отвергла для себя исторический вектор, носителем которого были люди, подобные Николаю Гумилеву, — мало знать творчество поэта. Необходимо войти в исторический, культурный, общественный контекст его биографии, его времени. И здесь как раз актуальным становится все, что касается жизни этого выдающегося человека, его отношений с эпохой, с современниками, с самим собой, наконец. Во многом на эти вопросы отвечает новая книга воспоминаний о Николае Гумилеве. Впервые в ней публикуется биография поэта, написанная сыном Н. Гумилева Орестом Николаевичем Высотским. В биографии (наиболее полной) замечательно соединены жанр воспоминаний, благоговейное волнение летописца семейных преданий, строгость исследователя, тактичная пристрастность сына, гордящегося своим великим отцом, непримиримая твердость в отношении к излишне вольным интерпретаторам драматических поворотов на жизненном пути поэта. Это многолетний труд О. Высотского, до публикации которого он, как и его брат по отцу Л. Гумилев, к сожалению, не дожил. Но читатель сможет оценить мужественность и традиционное благородство стиля воспоминаний О. Высотского, прожившего долгую и трудную жизнь, ученого и поэта, участника Великой Отечественной войны, побывавшего и в сталинских застенках, оказавшегося после распада СССР за границей, в Молдавии, и похороненного там, в чужой земле Тирасполя. Думаю, что Николай Гумилев был бы доволен своими сыновьями, они ни в чем и никогда не посрамили имени отца. Как написал О. Высотский: «Потомки поэта Гумилева старались достойно продолжить традиции рода».

Мемуары других авторов составлены и прокомментированы В. Крейдом. Это материалы, которые не попали в книгу «Николай Гумилев в воспоминаниях современников» либо вошли в нее в сокращенном виде. Верю, что с появлением новой книги о жизни поэта не только читатель дождался глубокого и серьезного знакомства с ним, но и Николай Гумилев, окончательно и бесповоротно вернувшись через десятилетия в родное Отечество, дождался того читателя, к которому обращался когда-то, не сомневаясь, что этой встречи никто и ничто отменить не может:

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.