Двое с Золотой Канавы

Гуданец Николай

Жанр: Научная фантастика  Фантастика    1996 год   Автор: Гуданец Николай   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Двое с Золотой Канавы ( Гуданец Николай)

1

Планета не имела названия. Надобности в нем, впрочем, и не возникало. Обитатели безымянного космического тела, обращающегося вокруг неприметной звезды на окраине Галактики, считали свой мир единственным, неизменным, данным раз и навсегда. Они не умели преодолевать тяготения огромного шара, на котором им выпало жить. Не менее прочно держало их в плену тяготение обыденных воззрений, рутины и невежества. Разве что самые отъявленные фантазеры, если таковые обретались в их среде, могли подумывать, что где-то на звездах, наверно, существуют иные обитаемые миры.

Стало быть, названия у нее не было, да и не требовалось. Впрочем, со временем ее зафиксировали в справочниках, атласах и лоциях под шифром К-52, о чем ее жители даже не подозревали. Индекс «К» перед порядковым номером означал, что данная планета принадлежит к числу карантинных, то есть посещать ее без специального разрешения Галактической Лиги запрещено. Тем более возбранялось вступать с ее населением в открытый контакт.

К-52 получила и неофициальное наименование по самому большому своему городу — Золотая Канава. Мегаполис раскинулся на месте крупнейшего золотого прииска. Благородный металл, намытый из песка, превратился в улицы, бульвары, площади, парки, особняки, ограды, памятники, магазины, бары, игорные дома, бордели, конторы, банки, трущобы, притоны, ночлежки и населил каменные ячейки этого лабиринта бессчетным человеческим роем, однако ничуть не облагородил нравы и не надолго задержался в карманах тех, кто вбивал колышки и орудовал лотком. «Аурум», этот семьдесят девятый элемент по атомному весу и первый по количеству совершенных из-за него безумств, заразил созданный его властью город неисцелимой лихорадкой. Магнетизм чрезмерного людского скопища притягивал блистательные умы, соблазнительные тела, неутоленные честолюбия, рвущиеся из пут обыденности души, — отовсюду стремились они в мегаполис, чтобы окунуться в его круглосуточное бешеное кипение, чтобы подвергнуться возгонке до вершин славы и, миновав пик своих устремлений, низринуться на дно жизни, в дурманное клокотание отработанной, отжатой грязи, копошащейся на задворках и в подвалах, и весь этот город мог показаться необычайно большим и сложным перегонным кубом для человеческих потоков, стекающихся в него из городов, городишек, деревушек и таких глухоманей, куда не добрался еще ни один топограф. Также могло показаться, что колоссальная машина эта работает сама по себе, не преследуя никаких целей и никакой продукции в конечном счете не создавая, однако при внимательном рассмотрении становилось заметным, что некая незримая и вездесущая рука снимает с бурлящего нечистого варева золотую пенку. И тут стороннему наблюдателю следовало бы представить мегаполис в образе не химического агрегата, а скорее — необыкновенно сложной, разветвленной системы, наподобие кровеносной, где во всех своих мыслимых видах и ипостасях циркулирует золото. С шелестом ассигнаций, звоном монет, сухим треском чека, отрываемого от корешка, с набившим оскомину скрипом перьев по разлинованной глади гроссбуха — кочует из рук в руки всемогущий металл, вернее, его всемогущая тень, отбрасываемая сиянием полновесных слитков, упрятанных в бронированные подвалы. Из рук в руки, из рук в руки, через прилавки, сквозь окошечки касс, в конвертах, банковских бандеролях, брезентовых мешочках, портфелях и чемоданах течет призрачное золото, оборачиваясь то пачкой дурманящей травы, то грудой жетонов на игровом столе, то набором паскудных открыток, то ножом в руке наемного убийцы. Из рук в руки, из рук в руки, из рук в руки, претерпевая множество метаморфоз, порхают золотые крупицы, из чулка девки переходя в обтерханное портмоне ее кота, уплывая в бестелесные пальцы щипача сквозь надрезанный карман зеваки, низвергаясь из перевернутого кассового ящика в подставленный саквояж налетчика, перемешиваясь то с кровью, то с отравой, то с позором, похотью, алчностью, жестокостью, темными вихрями страстей. И так изо дня в день, круглые сутки, ни на миг не прекращая прихотливого движения и головокружительных превращений, извлеченное из песка золото циркулировало, кочевало, текло, порхало, меняя обличья и хозяев, до тех пор, пока множество тайных его русл не сходилось в единый, никому не ведомый поток, оборачивавшийся в своем устье набухшей до умопомрачительных размеров золотой каплей, которая необъяснимым путем ускользала от взоров налогового ведомства и потихонечку оседала жирной вереницей нулей на банковском счете.

Человек, которому принадлежал упомянутый счет, фактически властвовал над мегаполисом. Однако его могущество оставалось тайным, а его богатство — незримым. В тех слоях общества, которыми по долгу службы интересуется полиция, его знали под кличкой «Папаша». А в кругах, которые для блюстителей закона недосягаемей, чем солнце, он именовался «господин Рольт». Его настоящей фамилии не знал никто.

2

В последний час на закате лик города преображался. Шумный прибой человеческих толп сходил на нет. Клацали болты ставней и засовы на дверях в респектабельных кварталах, оголялись замусоренные тротуары, и в зловеще притихшие парки осмеливался забрести разве что усиленный полицейский патруль. Отхлынув от центра, жизнь города все же отнюдь не замирала — просто перемещалась в дурной славы районы, изобиловавшие злачными местами. Полуподвальные курильни, в лоск измызганные дома свиданий, низкопробные кабаки, где рекой лилось пойло кустарного происхождения, дрянные казино, где играли по маленькой, зато дрались вовсю, — весь этот мирок тоскливого разгула, платных ласк и зверских поножовщин раскрывался и расцветал ночью, орошаемый своей долей золотого потока.

Итак, на исходе заката, в преддверии недоброй для всех честных граждан поры, по смеркающимся улицам несся шикарный локомобиль. Волоча драконий шлейф дыма и пара, меча снопы искр, извергая адский лязг и грохот, пересек он один из самых оживленных по ночам районов и устремился в глубь привилегированной части мегаполиса. Она с легкостью могла сойти за необитаемую, если бы изредка в темнеющем воздухе над ней не разносились заунывные покрикивания наемных сторожей и урчание их деревянных трещоток.

На полном ходу экипаж свернул за угол и вдруг увяз по ступицы колес в песке. Двигатель заглох; энергичные восклицания засвидетельствовали, что, как минимум, один из седоков по инерции врезался лбом в стойку полотняного тента. Водитель выскочил из локомобиля, держа в каждой руке по пистолету, но тотчас убедился, что происшествие не имело причиной чьего-либо злого умысла. Просто в глубине песчаного уличного покрытия лопнула увлажняющая труба. Вместо плотной сырой мостовой образовалось просевшее болото, а дальше, насколько позволяли видеть сумерки, расстилался рыхлый пересохший песок. И то, и другое мало подходило для езды.

Водитель сунул пистолеты за пояс и почтительным жестом пригласил пассажиров выйти. Один из них, рослый пожилой мужчина с внешностью раздобревшего на покое циркового борца, первым долгом трубно высморкался, затем, узнав о причине аварии, употребил по адресу отцов города забористое словцо.

Его спутник, тощенький вертлявый брюнет с прилизанными усиками и пробором, словно отбитым по намеленному шнуру, озабоченно взглянул на клепсидру, извлеченную им из специального кармана шаровар.

— Последняя четверть вечера, — сообщил он. — Боюсь, мы опоздаем.

— Проклятье, — проворчал пожилой, выбравшись из песчаной жижи и озирая ущерб, причиненный его штанинам.

Забравшись на сиденье, водитель снова запустил двигатель и попробовал стронуть локомобиль. Об-лако дыма и пара обволокло сотрясающуюся от натуги машину, и двое седоков отступили подальше. Яростный рев паровика опять оборвался.

— Крепко засела, — резюмировал водитель и затейливо выругался.

— Что ж ты, не видел, куда едешь, требухи кусок?! — грозно вопросил брюнет.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.