Литературные успехи Г. И. Успенского

Успенский Николай Васильевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Литературные успехи Г. И. Успенского (Успенский Николай)

Отец Глеба Ивановича ревностно оберегал будущего даровитого писателя от знакомства с бытом простого народа, воспитывая его как настоящего барича, которому строго-настрого внушалось не заводить знакомства с семинаристами, мещанами, тульскими оружейниками, а пуще всего с мужиками. Ему предназначалась блестящая карьера «палатского» сановника, который по сущей правде мог бы сказать своей душе: «Яждь, пий и веселись!». Но вышло наоборот: барство во всех его видах и формах не пришлось Глебу Ивановичу по душе. Лишь только он достиг юношеского возраста, все его симпатии стали неудержимо клониться на сторону простой деревенской жизни, изучению и художественному воспроизведению которой он посвятил все свое оригинальное дарование, достигшее своего апогея в произведениях: «Нравы Растеряевой улицы» и «Власть земли».

Однажды летом Глеб Иванович посетил мою деревенскую квартиру близ города Черни Тульской губернии. Переступив порог, он с неподдельным восторгом воскликнул:

– Боже мой, как у тебя хорошо!.. Экая прелесть!.. Ну, брат, ты поистине можешь назваться счастливейшим из смертных… Вон гуси плывут по реке… Я как-то видел гусей в Петербурге на дворе, где ни единой капли воды не было… Ты не можешь себе представить этих покрытых какой-то сажей несчастных птиц. Я уж думал, глядя в окно, не пингвины ли это какие, о которых так подробно повествует Дарвин… А это, скажи, пожалуйста, кто идет по лугу? – внезапно обратился ко мне с вопросом дорогой гость, глядя в растворенное окно.

– Наш причетник.

– Нельзя ли зазвать его сюда да побеседовать… Небось, водки нужно?

– Устроим все как следует… Эй! Софроныч! Заходи сюда…

– Это кто же такие будут? – входя в мою комнату и указывая на Глеба Ивановича, спросил меня причетник.

– Рекомендую, мой двоюродный брат, сын известного вам делопроизводителя палаты государственных имуществ.

– Боже праведный! Да неужели это сынок Ивана Яковлевича, моего незабвенного благодетеля, который помог мне выдать старшую дочь за волостного писаря…

– Ну, будет об этом толковать!.. Вы лучше расскажите, куда ходили, что видели, слышали?.. Не угодно ли водочки?

– Спаси вас Царица Небесная!.. Ходил я в волостную насчет загону… Никакого толку не вышло… Было одно только перекобыльство… с позволения вашего сказать…

Глеб Иванович разразился неудержимым хохотом и, отозвав меня в соседнюю комнату, сказал:

– Уступи мне это слово…

– Какое? – изумился я.

– «Перекобыльство». Мне хочется вставить его в диалог своих героев…

– Пользуйся им, сколько угодно, тем более что оно мне не нравится…

В это время причетник с тревожным видом известил нас:

– Господа! Ради самого Бога, спрячьтесь куда-нибудь… Сюда идет сам атаман-разбойник!.. Он вам покою не даст…

– Какой такой атаман?

– Зарешенный дьякон… из села Голенищей… пьяница – не накажи Господь! Он всех своих родных поголовно в смятение привел…

Вдруг в передней раздался могучий бас:

– Хозяину дома сего – здравия, душевного спокойствия и во всем благого поспешения…

– Пойдем, пожалуйста, посмотрим, что за личность, – радостно проговорил Глеб Иванович, как ребенок, которому предстояла возможность увидать живого льва или тигра.

Едва мы вступили в зал (широкая комната со скрипучим полом), как перед нашими глазами предстала колоссальных размеров высокая фигура с всклокоченными волосами и опухшими глазами, одетая в засаленный темный подрясник.

– Считаю долгом аттестовать себя благородным лицам, – продолжал незнакомец, – отрешенный от должности сельского дьякона вследствие злокозненных ухищрений местного благочинного Иоанн Златоверховников; некогда получал за чтение Апостола на свадьбах по двадцать пять рублей, одевался в порфиру и виссон и, как евангельский богач, говорил самому себе: «Раззорю житницы моя и большия созижду»… Но, между прочим, провидению угодно было допустить, чтобы злоухищрения благочинного села Голенищей превозобладали над моей судьбой…

– Вот тип-то!.. – шепнул мне Глеб Иванович. – Послушай… Отдай мне его…

– Сделай милость!.. Только я недоумеваю, каким образом я преподнесу тебе этот презент!..

– А вот каким образом: ты отправляйся на охоту… (ведь у тебя есть ружье) или куда-нибудь гулять… хоть в Чернь… а я займусь этим индивидуумом…

– Как бы тебя этот индивидуум не укокошил в пьяном виде?..

– Волков бояться – в лес не ходить…

– Браво! – сказал я и, вскинув ружье на плечо, вышел из своей квартиры, оставив с глазу на глаз русского Брема с хищным животным, которое предназначалось быть возведенным «в перл создания»…

Возвратившись с охоты, я увидал моего гостя сидевшим за некрашеным столом в переднем углу и занятым письменной работой.

– Не помешал я тебе, Глеб?

– Напротив, я тебя жду не дождусь… От скуки заказал хозяйке самовар и принялся рыться в твоих бумагах… Ты уж извини… Мне ужасно понравилось начало твоего рассказа под названием: «Сцены на постоялом дворе»… Я никак не мог удержаться, чтобы не продолжать его… Вот прочти, что я написал…

Я просмотрел сценку, начерченную мастерским пером Глеба Ивановича, и дружески пожал ему руку.

– Теперь и ты помоги мне, – сказал он, – у меня в одной повести должны разговаривать мещане… Что ты будешь делать… Никак не могу справиться с жаргоном этих господ…

Я немедленно исполнил желание Глеба Ивановича, и мы приступили к чаепитию…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.