Ночные крылья. Человек в лабиринте. Полет лошади

Силверберг Роберт

Жанр: Научная фантастика  Фантастика    1993 год   Автор: Силверберг Роберт   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Р. Силверберг

Ночные крылья

Часть 1

1

Город Рам раскинулся на семи холмах. Говорят, что когда-то, в один из ранних циклов, он был столицей человека. Я об этом ничего не знал, потому что мой союз занимался Наблюдением, а не Запоминанием. Но все же когда в предрассветные часы я впервые увидел Рам, я понял, что когда-то это, должно быть, был великий город. Даже и сейчас это был город могущественный, и в нем обитало много тысяч душ.

Обнаженные силуэты башен отчетливо вырисовывались в сумеречном небе. Призывно подрагивали огни города. Слева от меня небо, только что покинутое солнцем, сверкало великолепием красок; струящиеся лазурные, фиолетовые и алые гроздья переплетались в ночном танце, за которым по пятам подкрадывалась темнота. Справа от меня плотная тьма уже припала к земле. Я попытался разглядеть семь холмов, но уже не смог, и все же я знал, что это тот самый величественный Рам, к которому вели все дороги, и вдруг почувствовал благоговение и уважение к тому, что сделали наши давно ушедшие предки.

Мы отдыхали у длинной прямой дороги, глядя на Рам, и я произнес:

— Большой город. Мы найдем там работу.

— Два дня и три ночи.

— Если бы я полетела, это было бы быстрее.

— Для тебя, — заметил я. — А мы бы остались далеко позади, и ты бы нас никогда не увидела. Ты этого хотела?

Она подошла ко мне совсем близко и погладила шершавую ткань моего рукава, а потом прижалась ко мне, как ласковая кошечка. Крылья ее раскрылись, как две большие прозрачные паутинки, и я увидел сквозь них солнечный закат и размытые пятна волшебных вечерних огней. Я почувствовал сквозь ночь запах ее волос и обнял ее хрупкое, совсем мальчишеское тело.

Она сказала:

— Я хочу быть с тобой всегда, Наблюдатель. Всегда!

— Да, Эвлуэла.

— Мы будем счастливы в Раме?

— Мы будем счастливы, — сказал я, и она выскользнула из моих объятий.

— Мы пойдем в Рам сейчас?

— Думаю, нам надо подождать Гормона, — ответил я, покачав головой. — Он скоро вернется.

— Можно я еще полетаю, пока мы ждем? — спросила она.

— Конечно, полетай.

Я присел на корточки возле нашей тележки и начал греть руки у пульсирующего генератора, пока Эвлуэла готовилась к полету. Сначала она сняла одежды, потому что крылья у нее не очень сильные и ей тяжело поднимать лишний вес. Легко и ловко, словно кожицу, сняла она стекловидные пузырьки с миниатюрных своих ножек, сбросила малиновую курточку и мягкие меховые гетры. Гаснущий на западе свет дня бросал отблески на ее хрупкое тело. Как и все Воздухоплаватели, она была тонкой и легкой: маленькие бугорки ее грудей с плоскими сосками и такие узкие бедра, что когда она стояла, казалось, они были не шире десятка дюймов. Едва ли она весила больше килограммов сорока пяти. Глядя на нее, я как всегда ощущал себя огромным и отвратительным куском плоти, хотя я и не был таким уж тяжелым.

Она стояла у дороги, пригнув к земле колени и склонив голову, как полагалось по ритуалу Воздухоплавателей. Она стояла ко мне спиной. Ее нежные крылья затрепетали, словно в них вдохнули жизнь, поднялись и расправились, как плащ, подхваченный ветром. Я не мог понять, как такие крылья могли поднять даже столь хрупкое тело, как у Эвлуэлы. Они были похожи на крылья бабочки — с такими же прожилками, прозрачные, усыпанные черными, алыми и бирюзовыми пятнами. Они были прочно соединены с двумя подушечками мускулов под ее острыми лопатками, но мышцы ее грудной клетки совсем не были развиты, в отличие от многих летающих существ.

Я знаю, что Воздухоплаватели, чтобы подняться, использовали не только мышцы, в этом процессе есть свои таинства. И все же я, Наблюдатель, скептически относился ко всему этому.

Эвлуэла произнесла свое заклинание. Она встала и, поймав крыльями легкий ветерок, поднялась в воздух на несколько футов. Вот так несколько мгновений она парила в воздухе между небом и землей, пока крылья ее вдруг не забились. Ночь еще не наступила, а у Эвлуэлы были всего лишь ночные крылья. Днем она летать не могла, потому что огромное давление солнечного ветра швырнуло бы ее обратно на землю. Да и теперь, когда наступили сумерки, но еще не опустилась темнота, для нее было не лучшее время летать. Я увидел, как в сумраке умирающего дня она устремилась к востоку. Она забила крыльями, помогая себе взмахами рук, ее заостренное личико выражало суровую сосредоточенность; тонкие губы шевелились, произнося заклинание ее союза. Она согнулась пополам и неожиданно распрямилась, будто выстрелив свое тело в воздух, головой вперед. И вот какое-то мгновение она парила горизонтально, глядя на землю, крылья ее бились, подхватывая воздух. Вверх, Эвлуэла, вверх!

И победив усилием воли слабый отблеск света уходящего дня, Эвлуэла все же взлетела.

Я вздохнул, сунул руки под мышки, чтобы согреться. Как же это так получалось, что я совсем окоченел, а девочка Эвлуэла радостно парила в небе совсем обнаженная?

Уже наступал двенадцатый час из двадцати, а значит пришло время Наблюдения. Я подошел к тележке, открыл ящики и подготовил приборы. Шкалы некоторых из них пожелтели и почти стерлись, люминесцентное покрытие стрелок индикаторов сошло; пятна морской воды, как реликвия времени, которую оставили пираты Земного Океана, изуродовали футляры приборов. Истертые от времени ручки и кнопки были мне послушны, пока я готовился к работе. Сначала нужно помолиться о том, чтобы во время Наблюдения у вас был ясный и проницательный ум; потом нужно добиться абсолютного единства с приборами; и только после этого нужно начинать сам процесс Наблюдения, поиска в звездных небесах врагов человека. Вот чему я был обучен и в чем состояло мое искусство. Я взялся за ручки и кнопки, выбросив из головы все лишнее, и приготовился слиться с моими приборами, стать их неотъемлемой частью.

Я еще только вошел в первую фазу Наблюдений, когда я услышал за спиной низкий, звучный голос:

— Ну, Наблюдатель, и как идут дела?

Я бессильно опустился на тележку. Испытываешь просто физическую боль, когда тебя так неожиданно отрывают от работы. Какое-то мгновение у меня было ощущение, что в мое сердце вонзились невидимые когти. Меня бросило в жар, я не мог сконцентрировать взгляд; у меня пересохло во рту. Как только я пришел в себя, я оторвался от приборов. Стараясь унять дрожь, я обернулся.

Это был Гормон, который тоже путешествовал с нами. Он стоял и ухмылялся. Его забавляло мое состояние, но я не мог сердиться на него. Разве можно сердиться на того, кто вообще не входил ни в один союз?

Усилием воли я заставил себя произнести:

— Ну, и как, ты полезно провел время?

— Еще как. А где Эвлуэла?

Я показал наверх, и Гормон кивнул.

— Ну, и что же ты обнаружил?

— Этот город определенно Рам.

— В этом никто и не сомневался.

— А я сомневался. Теперь у меня есть доказательства.

— Да?

— В сумке. Смотри!

Он вытащил из туники сумку, сел возле меня на землю и открыл ее. Тихо что-то приговаривая, он начал вытаскивать из нее что-то тяжелое, из белого камня. Теперь я видел, что это была колонна с каннелюрами, покрытая щербинами от времени.

— Из храма Величественного Рама! — воскликнул Гормон.

— Этого не следовало делать.

— Подожди! — он опять полез в сумку.

Он достал оттуда пригоршню круглых металлических пластинок, и они со звоном упали к моим ногам.

— Монеты! Деньги! Посмотри, Наблюдатель! Лица Цезарей!

— Кого?

— Древних правителей. Разве ты не знаешь историю прежних циклов?

Я с любопытством взглянул на него.

— У меня еще кое-что найдется, — сказал Гормон. Сумка его, казалось, была бездонной. Наверное, в ее сморщенный зев можно было бы затолкать весь мир, а размером она все равно была бы с ладонь. Гормон вытащил из нее какие-то детали от машин, свертки, странный геометрический предмет из коричневого металла, который, возможно, когда-то был орудием труда; три квадратика из сверкающего стекла, пять листков бумаги — бумаги! — и еще множество всякой всячины, реликвий времен античности.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.