Один неверный шаг

Парыгина Наталья Деомидовна

Жанр: Советская классическая проза  Проза  Повесть    1965 год   Автор: Парыгина Наталья Деомидовна   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Один неверный шаг ( Парыгина Наталья Деомидовна)

Ночной разговор

Что-то душно, Таня. Я, пожалуй, открою окно.

— Да, открой.

— А Леночку не продует?

— Нет. Повесь на всякий случай плед на спинку кроватки.

— Этот?

— Ну да.

— Ночь хороша. Встань, посмотри, как завод светится.

— Наверное, так же, как вчера.

— Нет, не так. Встань, Таня!

— Иду. Правда, не так. Сегодня ночь темнее, луны нет.

— А в городе уже мало огней. Почти все спят.

— Тебе тоже завтра рано вставать, Сережа.

— Ничего. Ты знаешь, Авдонин уходит на пенсию.

— Вот как! И кого же на его место? Пойдем, ляжем, а то дрогнется.

— Пойдем. Еще не знаю. Левицкий предоставил мне право выбора. Подумай, говорит. Заместитель — твоя правая рука, ты и решай.

— Ты решил?

— Нет. У всех людей есть свои недостатки. Долинин умный, энергичный, но чересчур резкий. Совершенно лишен пластичности, как чугунный.

— А по-моему, это хорошо. Такие люди всегда говорят правду в глаза. Тебе ведь нужен не дипломат, а заместитель.

— Всякий руководитель должен быть немножко дипломатом.

— Ты думаешь?

— Храпов тоже не глупый.

— Ты же говорил, что он подхалим.

— Какая у тебя нежная кожа, Таня. Двенадцать лет с тобой живу и все удивляюсь.

— Авдонин доволен, что идет на пенсию?

— Не знаю. Такой же ходит хмурый, как всегда.

— У меня его девочка учится.

— Ты что-то путаешь. У Авдонина нет никакой девочки.

— Да не Авдонина, а Храпова. В шестом классе. Он однажды на родительском собрании выступал. Говорил минут пятнадцать, слов выпустил, наверное, миллион, а о чем говорил — так и не поняли.

— Ну, он не оратор, но в производстве разбирается. Ты хочешь спать?

— Нет. У меня завтра только два урока, пойду к двенадцати.

— Пустая башка!

— Моя?

— Да нет. Моя. Я же забыл сказать тебе самое главное. У нас в завкоме есть две путевки в Артек.

— Как? В самый настоящий Артек?

— Вот именно. В самый настоящий. Одну, правда, уже взял Левицкий. А одна свободна. Я просил придержать для Павлика…

— Павлик — в Артеке? Даже не представляю. Крым… Берег Черного моря, и наш курносый мальчишка…

— Здорово, да?

— Да.

— Путевка, правда, дорогая.

— Можно занять денег. Зря мы, наверное, купили эту мебель. Теперь немного трудновато. Мне обязательно надо бы к зиме новую шубку.

— Ничего. Постараюсь подработать. Какую-нибудь рационализацию двину…

— Артек… Красиво звучит. Наверное, там чудесно.

— Значит, я беру путевку. Ты не говори Павлику. Я сам скажу. Или вместе… Почему ты молчишь, Таня? Ну, скажи ему, если хочешь, сама.

— Не в том дело. Я думаю, Сережа…

— О чем ты думаешь, Таня?

— Ты знаешь, он вчера подрался. Я не хотела тебе говорить, ты поздно пришел, устал…

— Ну и что же? Мальчишки всегда дерутся.

— Он побил мальчика, который слабее его. Тот заплакал и сказал, что пожалуется отцу. И знаешь, что ответил Павлик?

— Ну?

— «Мой папа начальник цеха, и его все боятся, и твой папа тоже боится…»

— Ха-ха-ха… Это кому же он так?

— Вите Пономареву.

— А-а…

— Что-то Леночка ворочается. Посмотри, она не раскинулась?

— Нет, укрыта. Я мальчишкой тоже мечтал поехать в Артек. Не пришлось.

— Он вообще в последнее время стал какой-то заносчивый. Я тебе рассказывала, как он нагрубил Анне Павловне… И меня даже часто не слушается.

— Ну вот съездит в Артек, поумнеет.

— Понимаешь, Сережа… Дело в том, что… Ты только не подумай, что это из-за шубы, я вполне могу еще год проходить в старой. И вообще с деньгами мы обойдемся, я не жалею денег для Павлика, ты сам знаешь, к дню рождения мы купили ему фотоаппарат…

— Парень заслужил этот подарок. И Артек тоже. Он отлично учится.

— Это верно. Но меня вот что беспокоит… Ты не обижайся, но, по-моему, ты слишком много носишься с Павликом, слишком подчеркиваешь его не ахти какие заслуги. Отлично учится? Ну и что? Многие ребята живут в более трудных условиях и отлично учатся. Я боюсь, что это зазнайство в нем идет от тебя.

— Разве я веду себя высокомерно?

— На заводе я тебя не вижу, а дома… Да нет, все нормально, ты, наверное, просто устаешь и потому многого не замечаешь. Ты бы посмотрел, как Павлик задирает нос, когда у него висит на боку этот фотоаппарат.

— Вполне естественно.

— Может быть… Но он в эти минуты напоминает мне взрослых самодовольных тупиц, которые считают себя выше других людей только потому, что носят бостоновые штаны или имеют собственную «Волгу». Я не хочу, чтобы наш сын хоть капельку походил на них. «Мой папа — начальник цеха». Если твой папа начальник цеха, так это не значит, что ты родился со звездой во лбу. Нет, пусть эту путевку возьмет кто-нибудь другой.

— Ты с ума сошла! Это же исключительная удача…

— Я не хочу для Павлика ничего исключительного. Пусть едет в обычный пионерский лагерь. Заводской лагерь стоит в лесу, на берегу речки…

— Все-таки это не Артек.

— Ему нельзя ехать в Артек, Сережа. Сейчас — нельзя! Съездит в Артек и станет воображать еще больше: никто не был в Артеке, один я…

— Еще сын Левицкого.

— Да, сын главного инженера… Тем более. Я — и Левицкий. Между прочим, Женя Левицкий уже не признает никаких авторитетов, с ним просто замучились в школе.

— Так ты серьезно против?

— Я против, Сережа.

— Я просто удивляюсь, как ты не понимаешь, что ребенку будут полезны и солнце, и море, и походы по горам… Наконец, общество ребят, которые съехались со всего мира.

— Понимаю. Все понимаю. Но мы говорим о разных вещах. Ты думаешь о физическом здоровье Павлика, а я сейчас говорю о нравственном. С первым у него все благополучно, второе — под угрозой.

— Глупости.

— Не знаю, глупости или нет… Я хочу, чтобы Павлик вырос хорошим, душевным человеком.

— От того, что он съездит в Артек…

— При его склонности считать себя выше других сверстников это может очень скверно сказаться на его мнении о собственной персоне.

— Ведь Левицкие не боятся.

— Ты слишком часто ставишь в пример Левицких. И, по-моему, не всегда заслуженно. Просто из тщеславия тянешься за главным инженером. Тебе льстит, что только два мальчика едут из Дубравинска в Артек: сын главного инженера Левицкого и сын начальника цеха Королева.

— Знаешь, Таня, мне начинает казаться, что ты не любишь Пашку.

— А мне начинает казаться, что ты не любишь меня.

— Таня!

— Любовь — это прежде всего глубокое понимание человека. А ты порой перестаешь меня понимать.

— Знаешь, давай лучше спать.

— Это, конечно, неплохой выход, но когда мы проснемся…

— Я люблю тебя, Таня. Никогда не говори, что я тебя не люблю. Тебя, и Пашку, и Леночку… Ведь я не хлопочу для себя путевку в дорогой санаторий. Я думаю прежде о Павлике. О нашем сыне. О твоем сыне.

— Ой, Сережа… Ну, ладно. В самом деле пора спать…

Десять лет назад

Королев с женой и маленьким сынишкой приехал в Дубравинск десять лет назад. Стояло лето, город был в зелени, на берегах давно обезрыбевшей реки сидели с удочками рыболовы-фанатики. Вокруг города простирались поля созревающих хлебов, километрах в двух виднелся лес.

— Сережа, как здесь хорошо, — сказала Таня, сойдя с автобуса с Павликом на руках и восторженно оглядывая Дубравинск.

Автовокзал тогда был там же, где и сейчас, на вершине холма, но теперь он зажат со всех сторон кварталами новых домов, а в то время новая часть города только начинала строиться, вокруг автовокзала простирался пустырь, и ничто не мешало любоваться раскинувшимся внизу городом, и речкой, и окрестными холмами с их лесами и нивами.

Королеву город с первого взгляда показался слишком захолустным.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.