Слуга господина доктора

Дежуров Арсений

Жанр: Современная проза  Проза  Роман    2013 год   Автор: Дежуров Арсений   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Слуга господина доктора

О себе и романе.

Я – Арсений Дежуров. Обычно я работаю в университете (в разных университетах, вернее) и преподаю историю искусства и литературы – зарубежной и особенно немецкой. У меня много научных званий, мой самый старый друг Муля Зинченко называет меня «семь великих в одном убогом». Сейчас мне 39 (тридцать девять) лет. Я атлетического телосложения, у меня большой нос, я лысоват, женщины находят меня симпатичным.

Кроме того, я писатель. Одно время, когда я был очень беден, я писал романы про маньяков, насильников, убийц и преступных директоров заводов. Я писал эти романы вместо одного известного писателя, который не умел писать романы про маньяков и убийц. Романы получались плохие, но я видел, что пассахиры в метро их читают. На полученные от известного писателя деньги я купил музыкальный центр и съездил в Египет. Еще я писал пьесы для детей и взрослых. Пьесы для детей часто ставят в Москве и в провинции. А пьесы для взрослых пока не ставят, может быть потому, что я их недавно опубликовал. Пьесы я пишу, потому что среди моих друзей полным полно актеров – время от времени я работал в театральных институтах, и мои ученики, взрослея, становились моими друзьями. Теперь я веду мастер-класс в Доме журналистов. Я учу молодых людей писать идеальные пьесы в самом высоком смысле слова. Как выглядит идеальная пьеса, я не знаю, но говорят, что я даю полезные советы.

Я не вовремя решил стать русским писателем. Сейчас любому амавротическому идиоту (если, конечно, он не является по совместительству учителем словесности) понятно, что мы вступили в век не читающей цивилизации. Вернее, появилось две литературы. Первая – литература, написанная людьми, которые умеют писать, для людей, которые умеют читать. Хотя этой литературы и этих читателей становится все меньше, вымрут они нескоро. Вторая литература пишется людьми, которые не умеют писать, для людей, которые не умеют читать. Здесь тоже было сделано немало прекрасного и достойного самой высокой оценки. Литературно одаренные люди встречаются и среди вовсе не читающих. Они создают временами нечто совершенно необычное (Дневник Анны Франк, Дневник Нины Костериной и пр.). Я филолог. Мне положено различать хорошую и плохую литературу. Но я не хочу писать «хорошо». Я пишу так, словно начисто позабыл, чему меня учили в трех университетах (последовательно) и чему теперь я учу студентов в трех университетах (параллельно).

О чем можно написать хорошую книгу, не умея писать? Каждый, даже вовсе не одаренный человек имеет право на одну хорошую книгу - о себе. Можно заинтересовать себя и подобных себе только правдой. Ты ревнив – пиши об этом. Ты завистлив – пиши об этом, только правду. Ты безумно любишь свою жену? Пиши. Она любит тебя? Пиши, только без позерства и самолюбования. Это очень трудно. Написать правду - наука похлеще, чем вымучивать роман про маньяков и убийц. Только тут, в правде, может проявиться талант «обычного» человека. Будь открытой личностью, тогда будет интересно читать всё, тобой написанное, как бы нескладно это ни было в отношении литературной техники. В ханжеском XIX веке писать всю правду о себе было запрещено, и великим писателям приходилось переплавлять себя в Анну Каренину («Анна Каренина - это я!» - Толстой) или мадам Бовари («Мадам Бовари – это я!» - Флобер). Сейчас все по-другому. Я – это я, вы знаете меня. Я хожу по улицам, пью кофе, разговариваю о Микеланджело, и время от времени заявляю, что Флобер – дурак, и это не он, а я – мадам Бовари. Зачем же мне создавать новую сущность, когда я еще и со своей-то не разобрался, что делать?

Мы живем в демократическом обществе закатной поры. Каждый одинок. Каждый носит в себе непроницаемый гигантский внутренний мир, и в этом мы все равны. Моя индивидуальность возвеличивает меня, потому что она неповторима. И в то же время растворяет меня в массе, потому что у каждого есть свой «внутренний человек», не меньше моего. Читать правдивый (и юмористический) рассказ о жизни журналистки, написанный журналисткой (Х.Филдинг, «Дневник Бриджит Джонс»), о жизни мальчика-калеки, написанный мальчиком-калекой («Crazy» Бенджамена Леберта), учительницы, написанный учительницей (Катя Метелица, «Дневник Луизы Ложкиной»), рассказ студента, написанный студентом (А. Дежуров, «Мне 20 лет, и я пишу письма») современному читателю интереснее, чем 24 тома Бальзака или 30 томов Диккенса. У меня есть мой внутренний мир. Я горд им и одинок в нем. Мне очень хочется знать, а как там с внутренними мирами у других? Только не у покойных гениев (в них ничего не поймешь), а у таких же, как я, - у студентов, учителей, мальчиков-калек, журналисток?

Десять лет назад я написал роман «Слуга господина доктора». Временами все в этой книге кажется мне стихийным, нелепым, неуклюжим, каким-то противно-молодым (особенно в первых главах). Кажется, что такую прозу раньше публиковали в журнале "Юность". Когда я окончательно повзрослею и стану настоящим доктором – доктором филологических наук, я непременно напишу настоящий глубокомысленный роман, такой, чтобы его название издалека намекало на аккадскую клинопись из Берлин-Далем и подразумевало ироническую отсылку к ранней новеллистке Джойса. И чтобы композиционно он был похож на собор в Солсбери и предсмертную записку Т.С. Элиота. И чтобы в финале журналист Носов (похожий на моего друга, журналиста Глазова) раскрыл бы мне очи на то, что постинтеллектуальная литература всем надоела.

В моем романе нет ничего выдуманного. Я просто записывал всё, что со мной происходило. Роман получился интересным. И я, и мои друзья – филологи считаем, что настоящая жизнь интереснее, чем литература. Люди, которые не изучают литературу с филологической пристальностью, думают наоборот, вот почему они выдумывают романы с удивительным сюжетом, и вот почему эти романы скучно читать.

«Слуга г-на доктора» - очень большая книга про мою жизнь, полную невзгод и приключений. Всё в ней настоящее, хотя я не отказываю романисту в священном праве немного приврать для красоты слога, когда он пишет о себе. Желая разобраться в собственной биографии, на тот момент вовсе запутанной, я убил мелким шрифтом более тысячи страниц, не особенно заботясь проблемами сюжета и композиции. Роман оказался похож на большую и нелепую кротовую шубу: такую шубу никому в голову не придет надеть, но в руках умелого скорняка она могла бы превратиться в дюжину премиленьких шапок. Думаю, мне было бы разумно растащить мой роман на рассказы и повести, чтобы он стал интересен не только тем, кто любит меня.

Его название ничего не значит, оно возникло случайно, а потом оказалось, что не случайно. Я писал его с разных концов и не держал в голове единого плана. В общем-то, весь он начался как россыпь фрагментов, которые в будущем я рассчитывал связать в композиционное целое. Муза моя парила в бреющем полете, царапая крыльями землю, выдумывать мне не удавалось, и было даже не интересно - выдумывать. Как только знакомый эпизод заканчивался, я оставлял в рукописи пометку, везде одну и ту же, чтобы потом легче находить лакуны. Я писал: “Слуга господина доктора”, — первую на ум пришедшую фразу, с чудачиной конечно, но и только. Никакого доктора, никакого слуги у меня и в мыслях не было. Строго говоря, эти слова можно перевести так: «я не знаю, что сказать». Когда писать было совсем нечего, я писал: “Слуга господина доктора”, понимаете? И всё. Я написал более тысячи страниц именно тогда, когда полагал мою жизнь конченой, и сказать мне было нечего. Но когда ты понимаешь, что жизнь кончилась, она все еще почему-то продолжается. И что тогда делать? Мне нужно было что-то делать, когда уже ничего не поделаешь.

Я не думал, что когда-нибудь буду публиковать этот роман, и первые три года не давал его читать даже близким друзьям. Я писал его на пике суицидального отчаянья, но я всегда смеюсь, когда хочу выразить любые чувства. Так и получилось, что роман юмористический. Я определяю жанр моей книги «роман-сплетня», потому что я пишу про людей, которые живы и преуспевают. Кроме, конечно, тех, которые умерли или живут в нищете и безвестности. Одни персонажи повзрослели, другие постарели на десять лет. Я предложил им выбрать псевдонимы для своих героев. Они отшутились. Муля Зинченко сказал, что его устроит только псевдоним «Бриллиантов». Варя ни за что не хотела менять фамилию, но потом вспомнила, что у нее в поликлинике есть врач Великолепова. «Пожалуй, - сказала Варечка, - это бы мне подошло. Но вы же не можете как русский писатель так вот… прямо… Великолепова?» Я дал моим героям волю и называл их как им хотелось, ведь, в конце концов, этот роман написан не только мной. У Коллинза в романе «Женщина в белом» рассказ перемежается отчетами героев. Правда, Коллинз выдумывал свои отчеты, а я попросил героев рассказать от первого лица, как они видели мою тогдашнюю жизнь и друг друга. Из этих отчетов явствует, что открытая мной правда, быть может, не такая уж и правда.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.