Лекции по холокосту

Рудольф Гермар

Жанр: Прочая научная литература  Научно-образовательная    Автор: Рудольф Гермар   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Спорные вопросы под перекрёстным допросом

Лекции по холокосту

Спорные вопросы под перекрёстным допросом Гермар Рудольф

Germar Rudolf. Lectures on the Holocaust, 2005. Перевод с английского — Питер Хедрук, 2006.

Посвящается Тамаре, Кэй и Натали. Надеюсь, что когда-нибудь они поймут.

Содержание

Ответственность за Шоа [Холокост] — часть немецкой идентичности.

Федеральный президент Германии Хорст Кёлер, 60-я годовщина освобождения Освенцима[1]

Эта память [о Холокосте] — часть нашей [немецкой] национальной идентичности.

Федеральный канцлер Г ермании Герхард Шрёдер, 60-я годовщина освобождения Освенцима[2]

Освенцим — это символ самого зла.

Федеральный президент Австрии Хайнц Фишер, 60-я годовщина освобождения Освенцима[3]

Предисловие

Скажите, вам ещё интересен Холокост, также именуемый Шоа? Если да, то как вы можете оправдывать свой интерес к такой некрасивой теме? Или вы, уважаемый читатель, хотите сказать, что холокост— вовсе не некрасивая тема? Во всяком случае, лично я постоянно слышу заявления о том, что это самое настоящее извращение — копаться в трупах полувековой давности (разумеется, образно говоря), и что эту тему нужно оставить в покое, поскольку сегодня имеются гораздо более срочные и неотложные проблемы. Я, конечно, могу понять подобную точку зрения, однако, поскольку мои родители несколько раз меняли место жительства, когда я учился в школе, я трижды сталкивался с холокостом на уроках по истории. Было не очень-то весело лицезреть гору трупов, которую якобы воздвигло поколение моих дедов. Так что, даже если мы станем игнорировать определённые темы, они просто так не исчезнут. Именно так обстоит дело с холокостом, и не стоит подобно страусу зарывать голову в песок и надеяться, что холокост исчезнет сам по себе.

Крайне важно осознать то значение, которое холокост получил в западном мире[4]. Холокост ассоциируется с бесчисленными:

— музеями;

— памятниками;

— днями памяти;

— речами и выступлениями;

— книгами;

— журналами;

— газетными сообщениями;

— докладами и конференциями;

— университетскими кафедрами;

— документальными и художественными фильмами;

— судебными процессами, уголовным кодексом, цензурой и т.д. и т.п.

Список можно продолжить. Таким образом, если я заявлю, что холокост— это самый важный из всех исторических вопросов, я скажу это вовсе не потому, что считаю его достойным предметом для обсуждения или что он мне нравится. Но просто объективный анализ западной шкалы ценностей заставляет нас сделать вывод, что холокост — это некий абсолютный нуль в нашей моральной системе ценностей, просто само зло.

Вне всякого сомнения, именно об этом думал бывший директор вашингтонского Музея Холокоста Майкл Беренбаум, когда в 2000 году сказал: «Я вижу, как молодые люди в релятивистском обществе ищут абсолют морали и ценностей. Что ж, ныне они могут рассматривать холокост как трансцендентный сдвиг от релятивизма к абсолюту, где холокост представляет собой абсолютное зло, и таким образом найти фундаментальные ценности»[5].

Таким образом, лекции из этой книги посвящены тому, что многие сегодня рассматривают как воплощение «самого зла». Разумеется, такая характеристика холокоста придаёт всей теме религиозный аспект. Обычное зло можно рассматривать и с нерелигиозной точки зрения — например, в рамках моральной философии или эволюционной этики, — однако абсолютное зло является абсолютистским, фундаментальным, догматичным понятием и, таким образом, выходит за рамки научного анализа.

Остальные аспекты холокоста также указывают на то, что подход западного мира к этой теме принял сегодня форму религиозного поклонения. Просмотр вышеприведённого списка доказывает это. Исторические места и музеи холокоста уже давно стали местами паломничества, в которых выставлены реликвии всех сортов и видов (волосы, очки, чемоданы, обувь, газонепроницаемые двери и т.д.). Разве пламенные речи на днях памяти не напоминают вам религиозную службу покаяния? Разве ведущие деятели и священники во всём мире не наставляют нас — с указательным пальцем, обращённым к небу, — как нам нужно вести себя в вопросах, связанных с холокостом? Как нам нужно относиться к преступникам, жертвам, их потомкам, их странам, их традициям, их требованиям? Как нам нужно думать, чувствовать, поступать, помнить и жить, если мы хотим считаться добропорядочными людьми?

В дальнейшем я не стану обсуждать, является ли нравственная характеристика холокоста, а также вытекающие из него требования и нормы поведения правильными или нет. Это вопрос нравственности и морали, и пусть каждый решает это для себя сам. Однако, задавая вопросы и ища ответы, я не позволю, чтобы меня запугали псевдорелигиозная и моральная характеристики холокоста. Несмотря на то, что мы имеем разные точки зрения на разные вопросы, я надеюсь, что мы достигнем согласия в следующем. Одним из главных свойств зла является то, что оно запрещает задавать вопросы и накладывает табу или объявляет преступлением беспристрастный поиск ответов. Запрещая человеку задавать вопросы и искать на них ответы, оно отрицает то, что делает нас людьми. Способность сомневаться и искать ответы на насущные проблемы — это одно из наиважнейших свойств, отличающее человека от животных.

Но, прежде чем перейти к этому злу, я хотел бы сделать ещё одно замечание. Нередко, забавы ради, я спрашиваю какого-нибудь среднего обывателя, что, на его взгляд, является самым большим табу в западном сообществе. Рядовой гражданин быстро выдаёт самые разнообразные ответы: гомосексуализм, незаконная иммиграция, межрасовые отношения, секс. Нет, говорю я ему, я имею в виду табу, которое настолько сильно, что никто не осмеливается открыто говорить, что это табу, поскольку сделав это, он обвинит общественность в том, что оно подавляет инакомыслящих; тем самым данное табу будет нарушено, что повлечёт за собой наказание. И здесь я неоднократно убеждался, что рядовой гражданин даст мне честный ответ, только если он чувствует себя в безопасности и уверен, что за ним никто не следит и не подслушивает. Именно так обстоит дело во многих странах западной Европы, в особенности в немецкоязычных странах (Германия, Австрия, Швейцария). Что говорит подобная форма поведения о состоянии нынешних западных сообществ? И, как вы считаете, что это за табу, что его нельзя открыто называть табу?

Вместе того, чтобы отвечать самому, я процитирую профессионала, изучавшего данный вопрос. В антологии, посвящённой недавно скончавшемуся немецкому историку Гельмуту Дивальду, профессор Роберт Хепп пишет:

«Случайные эксперименты, проводимые мною на семинарах, убеждают меня в том, что «Освенцим» [самое известное место холокоста] — это, по сути дела, одно из немногих табу, которое наше «свободное общество» всё ещё сохраняет[6]. Наши «просвещённые» студенты из центральной Европы, не реагирующие ни на какие возбудители и не признающие никаких запретных тем, на «тексты ревизионистов [отрицателей]» о газовых камерах Освенцима реагируют точно так же (включая схожие физиологические симптомы), как члены примитивных полинезийских племён реагируют на нарушение их табу. Студенты просто выходили из себя и были не в состоянии спокойно обсуждать предложенную тему. Для социолога это очень важный момент, поскольку табу определённого народа позволяют узнать, что для этого народа является священным. Табу также выдают то, чего он боится[7]. Временам страх перед мнимой опасностью принимает форму нервных тиков и фобий, напоминающих невроз навязчивых состояний. Однако, с другой стороны, нельзя отрицать, что многочисленные табу выполняют защитную функцию, оберегая людей от опасности. И даже там, где табу является неотъемлемой частью человека, бывает тяжело определить, если сила первого основывается на страхе второго, или же если страх второго объясняется силой первого.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.