В присутствии врага

Джордж Элизабет

Жанр: Классические детективы  Детективы    1999 год   Автор: Джордж Элизабет   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
В присутствии врага ( Джордж Элизабет)

Часть первая

Глава 1

Открыв глаза навстречу холоду и тьме, Шарлотта Боуин подумала, что умерла. Холод шел снизу и на ощупь был как земля в маминой теплице для цветочной рассады, где из-за вечно подтекающего наружного крана образовалось мокрое зеленое пятно с неприятным запахом. Тьма была повсюду. Чернота давила как тяжелое одеяло, и Шарлотта напряженно вглядывалась в нее, стараясь различить в пустой бесконечности хоть какие-то очертания, которые подсказали бы ей, что она не в могиле. Сначала она лежала не шелохнувшись. Боялась даже шевельнуть пальцем руки или ноги, чтобы не наткнуться на стенку гроба и чтобы не пришлось поверить, что смерть такая. Ведь она привыкла думать, что после смерти увидит святых и ангелов в солнечных лучах — они сидят на качелях и играют на арфах.

Шарлотта старательно прислушалась, но слушать было нечего. Она втянула носом воздух, но и запахов никаких не ощутила, кроме окружавшей ее со всех сторон затхлости. Так пахнет от старых камней, когда они покрываются плесенью. Она попыталась сделать глотательное движение и ощутила во рту легкий привкус яблочного сока. Этого было достаточно, чтобы она вспомнила.

Он дал ей яблочного сока, так? Отвинтил крышечку и протянул ей бутылку. На ее боках блестели бусинки влаги. Он улыбался и даже один раз потрепал ее по плечу. Сказал:

— Не надо волноваться, Лотти. Твоя мама не хочет, чтобы ты волновалась.

Мамочка. Вот из-за чего все получилось. Где же мамочка сейчас? Что с ней случилось? А с ней самой, с Лотти? Что случилось с Лотти?

— Произошел несчастный случай, — объяснил он тогда. — Я должен отвезти тебя к маме.

— Куда? — спросила она. — Где сейчас мамочка?

А потом громче, потому что ей не понравилось, как он на нее посмотрел, и вдруг засосало под ложечкой:

— Скажите мне, где мама! Скажите скорее!

— Все в порядке, — быстро проговорил он, оглядываясь вокруг. Ему стало неловко, что она так шумит. Маме тоже всегда это не нравилось. — Успокойся, Лотти. Она в правительственном убежище. Знаешь, что это значит?

Шарлотта покачала головой. В конце концов ей было всего десять лет, и по большей части деятельность правительства оставалась для нее тайной. И только одно она знала точно: работа в правительстве означает, что мама уходит, когда еще нет и семи утра, и приходит, когда она уже в постели. Мама уезжала в свой офис на площади Парламента, уезжала на совещания в Министерство внутренних дел, уезжала в палату общин. Во второй половине дня по пятницам она проводила прием избирателей своего округа Мерилбоун, а Лотти в это время готовила уроки, спрятанная от глаз в комнате с желтыми стенами, где обычно проходили совещания исполнительного комитета округа.

— Веди себя хорошо, — говорила обычно мама, когда в пятницу Шарлотта приходила сюда из школы. При этом мама многозначительно кивала в сторону комнаты с желтыми стенами. — И чтобы тебя не слышно было до самого ухода. Поняла?

— Да, мамочка.

И тогда мама улыбалась.

— Ну, поцелуй меня и обними, — говорила она, прервав свою беседу с приходским священником или с бакалейщиком-пакистанцем с Эдвер-роуд, или с местным учителем, или еще с кем-нибудь, кто приходил ради десяти драгоценных минут беседы с депутатом парламента от их округа.

Она подхватывала Лотти на руки и сжимала так, что ей становилось больно. Потом слегка шлепала ее по попке со словами: «А теперь все, уходи», поворачивалась к посетителю и с усмешкой говорила: «Ох, уж эти дети!»

По пятницам бывало лучше всего. После маминого приема они обычно ехали вместе домой, и Лотти рассказывала о том, как прошла у нее неделя. А мама слушала. Она то кивала, то шлепала Лотти по коленке, но ни на секунду не отрывала глаз от дороги, глядя на нее поверх головы шофера.

— Ну, мама, — вздыхала Лотти со страдальческим выражением лица после тщетных попыток переключить ее внимание с Мерилбоун-Хай-стрит на себя. Ведь маме вовсе не нужно было смотреть на дорогу, это же не она ведет машину. — Я же разговариваю с тобой. Что же ты там все высматриваешь?

— Неприятности, Шарлотта. Высматриваю неприятности. И было бы очень разумно с твоей стороны делать то же самое.

Неприятности, похоже, уже начались. Но «правительственное убежище», что же все-таки это означает? Может быть, это такое место, где прячутся, если кто-нибудь сбросит на них бомбу?

— Мы сейчас едем в убежище?

Лотти залпом выпила яблочный сок. Он был какой-то необычный, может быть, недостаточно сладкий, но она прилежно выпила его весь до конца, потому что знала, что взрослые не любят, когда дети бывают неблагодарными.

— Куда же еще, — сказал он. — Конечно, мы едем в убежище. Твоя мама нас там ждет.

И это все, что она могла четко вспомнить. А после все поплыло как в тумане. Пока они ехали по Лондону, веки становились все тяжелее, и через минуту ей уже показалось, что она не в силах поднять голову. Где-то в уголке сознания сохранилось воспоминание — кто-то сказал добрым голосом: «Вот и умница, Лотти. Поспи немного», и чья-то рука осторожно сняла с нее очки.

При этой мысли Лотти поднесла в темноте руки к лицу, стараясь прижимать их как можно ближе к телу, чтобы вдруг не наткнуться на стенки гроба, в котором она лежит. Ее пальцы коснулись подбородка, медленно по-паучьи поднялись к щекам, ощупали переносицу. Очков не было.

В темноте, конечно, все равно. «А если свет все же появится? — подумала она. — Только откуда может взяться свет в гробу?»

Лотти сделала неглубокий вдох. Потом еще один и еще один. «Сколько осталось воздуха, — подумала она, — на сколько еще хватит?.. Но почему? Почему?»

Она почувствовала, как ком подступает к горлу и в груди становится горячо. Защипало глаза. Нет, я не должна плакать. Нельзя плакать. Нельзя, нельзя, нельзя. Нельзя, чтобы кто-нибудь увидел… Хотя, что здесь видеть? Бесконечная чернота… И от этого опять у нее перехватило горло, стало горячо в груди и защипало глаза. «Нельзя, — подумала Лотти. — Нельзя плакать. Нет и нет».

* * *

Родни Аронсон водрузил свой необъятный литавропадобный зад на подоконник редакторского кабинета, чувствуя, как старомодные подъемные жалюзи царапают его спину через куртку сафари. Порывшись в одном из многочисленных карманов куртки, он выудил из него остатки шоколадного батончика Кедбери с цельными лесными орехами и с увлеченностью палеонтолога, скрупулезно счищающего пыль с найденных останков доисторического человека, развернул фольгу.

На другом конце комнаты, за столом для совещаний, «у кормила власти», как называл это Родни, вальяжно расположился Дэнис Лаксфорд. С треугольной улыбкой на хитроватом лице редактор слушал последний дневной отчет о том, что на предыдущей неделе на Флит-стрит окрестили «румбой мальчика-на-час». Доклад с достаточным воодушевлением делал лучший в «Сорс» журналист по расследованиям. Митчелу Корсико было двадцать три года — молодой парень с довольно идиотским пристрастием к ковбойским нарядам, с острым нюхом ищейки и тонкостью чувств барракуды. Это было именно то, что нужно в современном благодатном климате парламентских темных делишек, публичных нарушений закона и скандалов на почве секса.

— Согласно сделанному сегодня днем заявлению, — говорил Корсико, — наш уважаемый член парламента от Восточного Норфолка утверждает, что его избиратели единодушно его поддерживают. Он невиновен, пока не доказано обратное и т. д. и т. п. А доблестный председатель партии настаивает на том, что вся эта шумиха не что иное, как происки желтой прессы, которая, по его словам, в очередной раз пытается подорвать правительство.

Корсико быстро перелистал свои записи в поисках нужной цитаты. Найдя ее, он вновь водрузил на голову свой обожаемый стетсон, принял позу героя и продекламировал:

— Ни для кого не секрет, что средства массовой информации встали на путь свержения правительства. И это дело с мальчиком-на-час всего лишь еще одна попытка Флит-стрит подтолкнуть парламентские дебаты в нужном направлении. Но если средства массовой информации вознамерились уничтожить правительство, им придется сразиться не с одним достойным противником, готовым дать им отпор от Даунинг-стрит до Уайтхолла и Вестминстерского дворца.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.