Сувенир из Нагуатмы. Триумф Виджл-Воина

Сиянов Николай Иванович

Жанр: Эзотерика  Религия и эзотерика    2001 год   Автор: Сиянов Николай Иванович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сувенир из Нагуатмы. Триумф Виджл-Воина ( Сиянов Николай Иванович)

Сиянов Николай

Сувенир из Нагуатмы. Триумф Виджл-Воина

«Человек посеявший — не тот же самый, который жнет, но и не другой» — это откровение Будды является основой романа. В книге исследуются законы Кармы и Перевоплощения; на личном опыте молодой человек Осознает, что та немыслимая ситуация, в которой он оказался, не случайна, а кармические долги, наделанные в прошлой жизни, необходимо оплатить сполна… Одним из главных героев романа является Космический Учитель О’Джан. Он щедро делится с учеником уникальными Знаниями о Человеке, Материи, Пространстве, Времени. Учитель помогает способному ученику выйти в мир Мысли, во внутреннее пространство Материи или сферу своей истинной родины — Нагуатмы. Эту «страну» в восточной эзотерической литературе именуют Нирваной, или Самадхи, в романе она называется Виджл-Пространством.

Часть I

Сувенир из Нагуатмы

Предисловие

У рукописи, как и у автора, своя судьба. А судьба, известно, явление неповторимое.

Вот уже двадцать лет машинописные страницы неиссякаемым водопадом низвергаются на мой редакторский стол. Но бывают и редкие исключения — когда не редактор выуживает “жемчужину” из потока, а сама рукопись как бы отлавливает издателя, порою при самых неожиданных обстоятельствах.

Однажды меня перехватили в подъезде собственного дома. Перегородил путь мужчина лет тридцати, высокий, широкоплечий, длинноволосый и — благодарение Богу! — интеллигентный на вид. Я иногда видел этого человека; он то ли жил, то ли часто гостил в квартире № 3 первого этажа.

Сюда, в эту квартиру, и зазывал мужчина “на минутку всего…”. Мы вошли, и, когда присели к столу, хозяин высказана нечто совершенно оригинальное:

— Позвольте показать одну рукопись… Я знаю, вы работаете в издательстве, ведь правда? Я не отрицал, и тогда он тоже представился: “Леня. Леонид Иннокентьич, народный целитель. Специализируюсь на травах, имею широкую практику”.

После этого я не сомневался, рукопись — о травах, или о народном целительстве, или о том и другом, вместе взятом. Хорошая, должно быть, рукопись, нужная. Однако нашему издательству не подходит, увы.

Но я ошибался. Я даже не успел высказать свои сожаления. Сосед из квартиры № 3 как-то стремительно опередил меня… Оказалось, предлагаемая рукопись вовсе не его, а принадлежит некоему молодому человеку, который жил здесь недавно, но отбыл далеко и надолго, может быть, насовсем… “Вы не были с ним знакомы?”

Нет, не довелось. Но, кажется, помню его. Такой невзрачный на вид, даже болезненный. Всегда в поношенном, затрудняюсь сказать, то ли сюртуке, то ли пальтишке…

— Да, да, это он, Славик! Вы правильно заметили, прямо-таки “Деточкин Макар Макарыч” в вечно лоснящейся одежонке… Что делать, Питер во все времена славился деточкиными. Однако согласитесь, за неприметной внешностью часто скрывается нечто противоположное…

— Стало быть, рукопись вашего приятеля? О чем она, позвольте спросить.

— Тут дело такое… Мы со Славиком на йоге сошлись, а когда он уезжал, то, понимаете, дневничок подарил, ну да, на память. Я недавно прочел и ахнул!

— Разве йогам позволительно… ахать?

— Нет, конечно. Да больно неожиданно все. Жил-был один человек, а на поверку оказывается другой, подменили. Весьма меня озадачил Славик, не ожидал… — Леонид Иннокентьич подхватил со стола тетрадь. — Может быть, посмотрите, а?

— Хорошо, я, пожалуй, посмотрю, любопытно. Однако ничего обещать не могу. Видите ли, в рукописи важно не только что и о чем, но — главное — как.

— Да вы познакомьтесь!

— Хорошо, хорошо, почитаю вашего деточкина. Из любезности к вам, Леонид Иннокентьич, по-соседски.

Сотни рукописей, образно говоря, прошли через мои руки за долгую жизнь. И если откровенно, то ахал я, наподобие йога из нижней квартиры, тоже весьма редко. Можно сказать, никогда не терял голову от восторга: рецензировал, правил, сдавал в набор и просматривал верстку. Рукопись нравилась или не очень — и это все. Такова работа.

…К дневнику я приступил не сразу, были дела поважнее. Но вот на досуге полистал, задержался взглядом на отдельных местах и после уже, не отрываясь, прочел от корки до корки.

Нет, я, конечно, не побежал ночью на первый этаж к целителю, не стаскивал его с постели, не поздравлял… И все же рукопись соседа Славика показалась мне крайне необычайной новизной темы, обилием эзотерических знаний, оригинальными поворотами сюжета, совершенно немыслимыми приключениями героя. То есть самого автора — неприметного, серого и так далее… И что особенно поражает, неизвестному молодому человеку, который и не помышлял об издании своих записок, удалось, на мой взгляд, то, что не мог осуществить еще ни один писатель. По крайней мере, в известной мне отечественной литературе. Ему удалось проследить жизнь своего героя, то есть самого себя, как бы в трех измерениях, в трех временах сразу: в настоящем, прошедшем и в будущем.

Надеюсь, читатель согласится со мной, прочтя эту книгу.

Сувенир из Нагуатмы

“Надо представить себе борьбу мирового Пламени познания с мировым Холодом непонимания. Человек есть заклание двух этих стихий.”

(Из “Синергетики”)

5 февраля, 199… года. Время жить и время умирать. Мне выпало последнее. Через два месяца, а может, раньше меня не станет. И это факт, и миру от этого не убавится. Вера Васильевна, пожалуй, вспомнит иногда, пожалуй, даже всплакнет. Но ответь, любезный, для чего дневник? А так. Для общения с самим собой. Для анализа своего последнего Опыта.

…Сегодня по Лениному совету (он устроил свидание!) ездил к знаменитой старушке, которая легчит “буквально все”. Посмотрела, пощупала мои шишечки-шарики Никифоровна: “И-и-и, родимый, я своей репутацией ишо дорожу… Нет, не упрашивай, не берусь ни за какие коврижки. Не обессудь, ступай, мил человек, с Богом…”

Не очень-то и надеялся, потому спокоен. В больнице — да, еще теплилась надежда, малая искорка до поры, пока не выписали, чтобы не портил отчетность.

Но все это лирика. Главное — мое состояние. Не физическое, тут все ясно; моя готовность — вот что интересует меня всего более. Мне скоро двадцать семь, ну да, к этому дню, пожалуй, и стукнет; душа наконец обретет свободу. Некая тонкая субстанция освободится от формы, чтобы продолжить путешествие в иных мирах.

…Итак, возвращение домой, рождение в новую, более широкую жизнь. Все религии мира утверждают это: смерть есть величайшая из земных иллюзий. А я верю религиям, потому как многие из их истин проверил на своем, пусть и маленьком, но достоверном Опыте.

Перед дальней дорогой хорошо бы присесть и понять главное: с какой целью ты, Славик, появился на Земле в очередной раз? Была задача? Выполнил ты ее?

6 февраля. Много думал об этом. Задача определенно была, и даже подразумеваю какая: проснуться наконец к истинной жизни, выскочить из бесконечного колеса смертей и рождений… И лишь теперь, сидя на чемодане, я вынужден признать: цель-то была, конечно, хорошая цель, да вот поздновато спохватился только. Назначение жизни, как сказал один хороший человек, вовсе не в страдании ив борьбе. “Ее первейшая цель — осознать Всевышнее в себе. Мир не случайность несчастная, а чудо, которое движется к своему выражению. Мир, эволюционируя, идет к своему великолепию…” Эта уверенность и есть начало осознания Бога в себе, образование внутри кристалла, созревание “философского камня”. Осознал? Образовал? Боюсь, все пунктиром пока и, следовательно, цель лишь намечена. Все впереди, но и все уже позади.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.