Принцесса вандалов

Бенцони Жюльетта

Серия: Война герцогинь [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Принцесса вандалов (Бенцони Жюльетта)

Часть первая

Цирцея

Глава I

Когти льва

Целый месяц провела Изабель в Шатильоне, и все это время гнев если и оставлял ее, то только во сне. Впрочем, и это не так. Ей и ночами снились полные гнева сны.

Дни молодой герцогини были полны хлопот. Изабель старалась вновь наполнить пустые амбары и кладовые. Принц де Конде со своими молодчиками успел уничтожить все припасы в замке и опустошил погреба горожан, хотя и объявил во всеуслышание, что «из уважения к памяти покойного герцога Гаспара, который сражался с ним рука об руку», не будет ни у кого ничего забирать. Низкий лицемер! По счастью, у герцогини Шатильонской не было недостатка в деньгах. Она снабдила ими своего верного Бастия и отправила его вместе с другими слугами в Монтаржи. Городок этот имел неоспоримое счастье принадлежать непотопляемому Месье — герцогу Орлеанскому, брату короля Людовика XIII. Герцог обладал завидным умением с выгодой менять друзей и взгляды, однако с самого начала Фронды поддерживал де Конде и именно поэтому сохранил зерно в ригах и бочки с вином в подвалах.

Затем герцогиня занялась приведением в порядок самых пострадавших домов в городке, и, конечно же, своего многострадального замка.

Сделав что было возможно, вернув жизнь в привычное русло и отдав необходимые распоряжения слугам, Изабель поспешила в столицу, где расположился де Конде со своим главным штабом, воспользовавшись тем, что юный Людовик XIV, его мать, Анна Австрийская, и немногочисленные преданные им придворные находились в летнее время в замке Сен-Жермен.

Изабель не хотела вновь оказаться в Монтаржи, где, вполне возможно, по-прежнему пребывала герцогиня де Лонгвиль, и она решила добраться через Питивье и Бельгард до Этампа, а дальше следовать в Париж по орлеанской дороге. Бельгард [1] , соответствуя названию, был хорошо вооруженной крепостью, и принц де Конде, снова встав на путь мятежа, назначил главным в ней Франсуа де Монморанси-Бутвиля, младшего брата Изабель. Любимого младшего брата! А он и пальцем не пошевелил, когда де Конде, обожаемый им военачальник, разорял земли и замок сестры, которую Франсуа будто бы очень любит!

— А нужно ли нам заезжать в Бельгард? — отважился поинтересоваться Бастий, когда госпожа сообщила ему, как они поедут.

— Не только нужно — необходимо! — решительно ответила Изабель. — Не хочу держать в себе обиду. Злость и обида разъедают душу!

— Обида может увеличиться. Столкни два кремня, посыпятся искры…

— Искры не всегда чреваты пожаром. Я должна поговорить с братом!

— А что если он не расположен вас видеть?

— Никогда не поверю, что брат решится отказать мне в свидании. Он слишком хорошо меня знает!

И, действительно, как только они приблизились к ощерившимся пушками стенам Бельгарда и Бастий назвал имя госпожи де Шатильон, как решетка ворот поднялась и мост опустился. Более того, навстречу сестре выбежал сам Франсуа де Бутвиль и подал руку, чтобы помочь ей выйти из кареты. На лице его сияла улыбка.

— Вот нежданная радость! Я уж отчаялся когда-нибудь свидеться с вами! Почему вы не приехали ко мне раньше?!

Темные, весело поблескивающие глаза, тонкие губы, тронутые ласковой, чуть насмешливой улыбкой, длинный острый нос — молодой человек был похож на хитрого лиса. Если бы не горб, что согнул его спину, он был бы довольно высокого роста, но никто не вспоминал о горбе, видя изящество и живость его движений. Дерзкий бретёр, лихой наездник, Франсуа обожал женщин, и они платили ему взаимностью, не в силах устоять перед его обаянием. К тому же он успел прославиться как военачальник, обучившись искусству войны у великого Людовика де Конде, который был образцом для него, если не сказать, божеством. Де Бутвиля обожали солдаты, что случалось не часто, а де Бутвиль был внимателен к их нуждам, что бывало еще реже. Отваги и мужества ему было не занимать, в чем сестра его не замедлила убедиться.

— И вы еще спрашиваете?! — возмущенно накинулась она на него. — Самодовольства, я вижу, у вас предостаточно! Но если вы хотели меня видеть, скажите лучше вы, что вам помешало? Не пожелали смотреть, как умирают от голода и жажды мои горожане?! А почему вы не вмешались? Вы могли бы помешать, а не потворствовать вашему дорогому принцу, когда он грабил мой город, словно вражеский!

— Но я все это время просидел в Бельгарде! Я не был в ваших краях, сестричка! И понятия не имею, что там у вас творится.

— Расскажите это кому-нибудь другому, но только не мне, Франсуа! Я никогда не поверю, что вы понятия не имеете о безобразиях, учиненных в моем замке!

Лицо Франсуа стало очень серьезным.

— Принца можно понять, Изабель! Понять и простить. Под Блено он выстоял, но день был невыносимо тяжелым… Принц был вымотан, ранен… За ним чуть ли не гнались враги, поэтому дружеский кров…

— Под дружеским кровом не творят бесчинства! Там не крушат все, что видят, там не гадят, не опустошают закрома и не вытаптывают поля! Нет, я не готова его понять и тем более простить!

— И все-таки придет день, когда вы его простите! Однако… Не кажется ли вам, что нашу беседу мы продолжим с большим удовольствием, если вы переступите порог моего дома? Тем более что я приглашаю вас разделить со мной трапезу. Ваш покорный слуга, госпожа де Рику, — обратился он к Агате, которая терпеливо ждала, когда ее госпожа, наконец, соизволит сойти со ступеньки кареты и даст возможность ей тоже спуститься на землю.

Они вошли в дом, и хозяин повел дам к столу с такой непринужденностью, словно развлекал их в милом загородном павильоне, а не в крепости, ощетинившейся пушками. Обед был не изобилен, но вкусен, а Франсуа так внимателен, любезен и весел, что горькие обиды Изабель начали понемногу таять. Да и какими бы ни были ее обиды, сердиться долго на Франсуа она не могла. А он, внезапно сделавшись серьезным и озабоченным, спросил:

— Почему вы вдруг решили ехать через Бельгард, а не через Монтаржи? Хотели повидаться со мной?

— Желание повидать вас не кажется вам серьезным поводом? Да, я хотела, чтобы вы узнали, что я думаю… о вашем поведении. И нисколько не хотела вновь увидеться с нашей дорогой кузиной де Лонгвиль.

— Но в Монтаржи ее уже нет. Как нет де Немура и де Ларошфуко, хотя я бы не смог вам сказать, где «их ноги оставляют следы», пользуясь изысканным выражением милейшей мадемуазель де Скюдери. Кстати, я не без грусти вспоминаю порой наши, такие приятные, вечера в Голубой опочивальне госпожи де Рамбуйе. Боюсь, нам больше никогда не испытать таких невинных и изысканных радостей!

— И кто в этом виноват? Мне смертельно скучно в сотый раз повторять одно и то же, и я не стану этого делать. Но я точно знаю, что вы пришли в этот мир не для того, чтобы рабски поклоняться принцу де Конде. Вместо того чтобы следовать за ним в его заблуждениях, было бы достойнее вернуть его к исполнению долга перед королем.

— А я уже сто раз говорил вам, — сердито откликнулся Франсуа, бросая салфетку, — что принц готов служить королю, но не Мазарини!

— Да! Вы повторяете это без конца, но мне кажется, усвоили теперь и другое: вести войну против него нельзя без помощи испанцев! А почему бы вам не взять за образец герцога де Бофора?

— Короля Чрева Парижа? Он успел обольстить и вас?

— Меня нет, мое сердце вовсе не с ним, но я вижу, что он не путает цель и средства и отказался присоединиться к нашему дядюшке Анри де Монморанси, когда тот затеял войну, стоившую ему жизни. И не потому, что боялся Ришелье, который был на сто голов выше Мазарини. Ришелье он тоже презирал и ненавидел.

— Я знаю причину его отказа, — вздохнул Франсуа, внезапно посерьезнев. — Де Бофор в приливе откровенности как-то открыл ее принцу, и случилось нечаянно так, что я, сам того не желая, слышал их разговор.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.