Мама, я доктора люблю

Зарайская Алина

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Мама, я доктора люблю (Зарайская Алина)

Глава первая

Снег еще только-только сошел. На улицах пахло талой водой, и в бесчисленных мелких лужицах отражались облака, а вечерами — звезды и фонари. Анжела возвращалась с работы в самом радостном настроении. Сегодняшний день прошел просто отлично. Погода была солнечная и теплая. Утро началось с того, что она наконец отпустила на свободу подобранного еще в начале зимы и только сейчас совершенно выздоровевшего и окрепшего вороненка. На работе все тоже (видимо, по случаю яркого солнца и безоблачного голубого неба) были в приподнятом настроении, веселы и приветливы. К тому же Анжела сдала сложный проект, доставлявший ей много хлопот и нервотрепки. А дома ожидались гости — должны были приехать дальние родственники, которых Анжела очень любила, но видела, к сожалению, очень редко. И теперь она шла домой, улыбаясь редкой капели, теплому желтому свету уличных фонарей и легкому свежему ветерку.

Вдруг гармонию нежных весенних звуков нарушил жалобный писк. Анжела оглянулась: на узкой пустынной улочке решительно никого не было, а тоненькое пищание не прекращалось. Заглянув во все темные углы и ямы подвалов поблизости, Анжела наконец поняла, что котенок сидит на крыше гаража. Он был еще совсем маленький и совершенно черный, как уголь, так что в темноте, да еще на фоне густо переплетенных веток какого-то кустарника, росшего за гаражом, различить его можно было с трудом. Анжела приставила к стене гаража какую-то не очень крепкую доску и попыталась достать малыша. Но лазание по голым, ничем не укрепленным доскам — это занятие для тридцатилетней женщины, уставшей на работе, да еще и одетой в юбку и ботинки на каблуках, все же не совсем подходящее. И вот, когда котенок, кажется, совсем не разделявший восторгов своей спасительницы по поводу огромного количества луж, холодной капели и промозглого ветра, уже судорожно вцепился коготками в рукав пальто, а ее ладонь держала мокрое, но довольно упитанное тельце, доска медленно поехала куда-то вниз и вбок. Анжела одной рукой попыталась уцепиться за край крыши, но пальцы соскользнули с мокрого железа, и, проехавшись щекой по грязной холодной стене, она упала в самую глубокую (это уж непременно!) лужу. Котенок вырвался и, коротко мяукнув, умчался в ближайший подвал.

«Ничего, я все-таки сняла его с крыши, на которой ему было так страшно, — успокаивала себя Анжела, которой, конечно, очень хотелось взять малютку домой. — Он вроде бы только от этого и пищал: залезть-то залез, а слезть не мог. А так на несчастного он совсем не похож — не худенький и бегает вон как шустро и даже, кажется, попал в свой родной, а не в первый попавшийся подвал».

Анжела еще раз посмотрела в темный провал. Ей показалось, что она увидела там несколько пар светящихся желто-зеленых глаз, и она совсем перестала тревожиться за котенка, который, видимо, нашел своих сородичей. Анжела попыталась встать, но, вскрикнув от боли, как клещами сжавшей лодыжку, снова упала. Посидев какое-то время и попробовав подвигать ногой, она поняла, что, наверное, очень сильно потянула или даже порвала связки. Ждать помощи в этом маленьком переулке, безлюдном даже днем, было бессмысленно. Прикусив губу, Анжела кое-как поднялась и на одной ноге, держась за стены, запрыгала к дому. При каждом прыжке возникала сильная боль. Несмотря на все усилия, Анжела не могла сдержать слезы, покатившиеся по щекам, но не могла и не улыбаться, представляя, как смешно она выглядит: довольно высокая, стройная женщина в элегантном демисезонном пальто и шляпке, левой рукой хватающаяся за стены, а правой закрывающая грязную щеку, как пятиклассница, играющая в «классики». Хорошо еще, что до дома было уже недалеко и дорогу не осложняли шумные перекрестки и людные улицы.

Анжела тщательно вытерла слезы, поправила расплывшийся макияж и с самой непринужденной улыбкой позвонила в дверь. Мама, как она и надеялась, не заметила ни испачканного пальто, ни поджатой ноги — она была занята заботами о гостях и угощениях. Из кухни аппетитно пахло только что испеченными пирогами и зеленью, которую мама обильно добавляла во все блюда, приговаривая, что зелень — это лучшие витамины.

Анжела разделась и даже не вскрикнула, снимая с больной ноги ботинок, но незаметно прыгать по квартире на одной ноге было, разумеется, невозможно. А ей так не хотелось портить вечер ахами и охами мамы и тети Насти, вызывать врача, лежать на диване, вместо того чтобы весело сидеть со всеми за столом, слушать новости и, как в детстве, секретничать с двоюродной сестрой Наташкой, которая была всего на два года младше.

В комнате Анжела даже не успела поцеловать отца и гостей, как всё начали махать руками и громко наперебой расспрашивать о ноге. На шум из кухни пришла мама и тоже запричитала.

— Я-то думала, ты просто упала! Смотрю, пальто грязное — ну думаю, всяко бывает, иногда и поскользнется человек, запнется обо что-нибудь. А у тебя, оказывается, с ногой неладно! Что же ты сразу не сказала! Скрыть хотела?! И не стыдно тебе?! Мы разве чужие?!

Мама быстро и сноровисто осмотрела распухшую лодыжку и только головой покачала: «Без больницы не обойтись!»

Анжела попыталась было сказать, что ничего страшного, что она просто слегка подвернула ногу, но ее и слушать не стали.

— Опять, наверное, полезла на какое-нибудь дерево за брошенной кошкой или кидалась под машину, спасая бездомного пса. Господи, что же мне с тобой делать? Да ведь сама же я и виновата, сама же и воспитала тебя доброй и отзывчивой, научила любить не только себя, но последнего грязного котенка да всякую букашку, — бормотала мама, укладывая протестующую Анжелу на диван и делая для нее горячий сладкий чай, как будто она не связки повредила, а простудилась. Отец же, не говоря ничего лишнего, просто вызвал «неотложку».

— Папа, — укоризненно протянула Анжела, — ну зачем же «неотложку»-то? Достаточно было просто врача, еще принимают вызовы до восьми. Или вообще самостоятельно добраться до травмпункта.

— Вот еще! Ты, видно, совсем заработалась, раз такие глупости говоришь. На вон, выпей-ка любимой наливочки. Может, и в голове прояснится. — И папа подал ей рюмку темного густого «Спотыкача».

— Да ведь врач приедет, — возразила Анжела, — а от меня спиртным пахнет! Что они подумают?

— Ничего особенного не подумают. Скажем, что налили для поднятия духа. Даже в больницах иногда вино прописывают.

— Может, все-таки не надо «неотложку», папочка? Давай отменим вызов.

— Глупости! И не подумаю.

Делать было нечего. Анжела пила сладкий чай, запивая его такой же сладкой настойкой, и думала, как ей стыдно будет перед врачами «неотложки», которых побеспокоили по такому пустяку.

«Неотложка» приехала минут через десять и, хотя врач и санитары действительно удивились, что их вызвали по такому поводу, Анжелу все-таки положили на носилки и увезли в городскую больницу, успокоив разволновавшихся родственников тем, что, как только наложат гипс, девушку сразу отпустят домой.

— Надо бы кому-нибудь с ней поехать.

— Сейчас, — с готовностью отозвался отец, — я мигом, только пальто накину!

— Мама, папа, не надо со мной никуда ехать! Ведь ничего опасного. Не на операцию же меня везут. И гостей нехорошо одних оставлять. Они и так редко приезжают. Мне совсем стыдно будет. Оставайтесь оба, а я вам позвоню, как только что-нибудь выяснится.

— Ну, Бог с тобой! Только позвонить не забудь! И не вздумай стесняться, если понадобится что-нибудь, — сразу же скажи.

— Хорошо. Обещаю. Да не сходите вы с ума! — не выдержала и рассмеялась Анжела. — У вас такие лица, словно вы меня не в травмпункт, а на фронт отправляете.

В машине было тепло, пахло нашатырем и свежими бинтами. Анжела смотрела в темные окна на мелькавшие фонари и весело переговаривалась с санитарами, которые явно учились в каком-нибудь медучилище и были не прочь прокатиться с такой красивой и приветливой пациенткой.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.