Меланхолик это вот какой человек

Жанр: Современная проза  Проза    1998 год   Автор: Фигль-Мигль   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Фигль-Мигль

Меланхолик это вот какой человек

Слишком яркий свет невыносим. А ночь смотрит тысячами глаз, и все ужасы и страхи разгуливают по земле, как спущенные с поводка собаки. Летом – комары и пыль. Зимой жизненные духи истощаются вместе с убывающими днями. Скудная и густая кровь еле движется в венах, тело становится сухим и бледным. И всё давит какая-то смутная тоска, и не найти себе места, и так отрадно плакать.

Античность считала, что “сладкая скорбь друзей меланхолии” – прямой объект для приложения сил врачевателя. Теория гуморальной патологии, перешедшая к грекам от жреческой медицины Востока рассматривает “чёрную желчь” как одну из четырёх жидкостей, наряду с кровью, желчью и флегмой (слизью). В их основе – различные сочетания четырёх первичных начал: тепла, холода, сухости, влажности. Вместе с костями и “пневмой” (мы бы назвали это душою) они составляют человеческий организм. Здоровье человека обеспечивается соразмерностью четырёх составляющих, и всякий дисбаланс ведёт к болезни.

Так помещена в ряд болезней собственно “меланхолия”, избыток чёрной желчи. Это различные лихорадки и болезни души, как, к примеру, описанная у Гиппократа “забота”:

“Забота, тяжкая болезнь: больному кажется, что у него во внутренностях колет какой-то шип; его мучит тоска; он избегает света и людей; он любит мрак;на него нападает страх; когда к больному прикасаются, ему это причиняет боль;он пугается и видит страшные призраки, ужасные сны и иногда мертвецов.”

Гален, через шесть веков после Гиппократа, объединяет меланхолию с бредом, острым психозом, летаргией и помешательством, называя причиною всех этих недугов заболевания мозга: “или непосредственно, или в связи с другими болезнями.”

Надо сказать, представление о меланхолии именно как о болезни, вызванной теми или иными причинами (набор причин варьируется в зависимости от того, какая эпоха им оперирует), сохранялось на протяжении всего нового времени, вплоть до конца XIX века, когда в русской медицинской терминологии меланхолией называлось состояние, теперь, видимо, именуемое “депрессией”. Но уже в античности в меланхолии видят и особое состояние души, настрой ума, доступные только избранным. Здесь, конечно, руку приложили философы. Не вдаваясь во всемирную историю борьбы врачей и философов, заметим, что исход её очевиден: “эйдос” привлекательнее ланцета, а “божественная одержимость” Платона и представление о творческой силе возвышенного безумия весомее болезни, от которой лечили кровопусканием. С другой стороны, для Платона безумие остаётся безумием, и, рисуя в “Государстве” колоритный образ тирана, среди причин, приводящих человека к тирании, он не забывает упомянуть и меланхолию:”Человек, мой друг, становится тираном тогда, когда он пьян, или слишком влюбчив, или же сошёл с ума от разлития чёрной желчи…”

Практичный ум Аристотеля свёл проблему к вопросу темперамента ( в этой трактовке она и дожила до наших дней). Описав в “Никомаховой Этике” меланхоликов как “резких и возбудимых”, он осуждает их “опрометчивую невоздержанность”, из-за которой “одни второпях, другие в неистовстве не дожидаются указаний суждения, потому что воображение легко увлекает их за собою.” А псевдоаристотелевы “Problemata” говорят о меланхоликах как о нервных, впечатлительных, погружённых в свой мир людях, – в число которых попадают Сократ, тот же Платон и “большинство поэтов”.

У средних веков свои заботы. Если в VII веке Исидор Севильский в разных местах своей “Этимологии” – этом прообразе позднейших энциклопедических сводов – пеересказывает, довольно занудно, гиппократов сборник и теорию темперамента, больше склоняясь к версии “хронических болезней”, то позднее вгимание обращают на по-новому понятую “одержимость”. Нельзя быть одержимым Богом – и следовательно, на долю одержимых достаётся дьявол.

Тема “демонической меланхолии” убедительнее всего решена в средневековых бестиариях и пояснениях к ним. Вот что пишет около 1210 года Гийом Нормандский:

“Сатана теперь плешив. Облысел он, согрешив, Почернел в геенской саже. Нет на свете тварей гаже. И в присутствии господ Обезьяны всех пород До смешного неприличны, Хоть весьма меланхоличны. Длиннохвостый древолаз В меланхолии подчас. (…) Но когда сама луна Убывать обречена, Обезьяны-нелюдимы Грустью мрачною томимы.”

(Пер. В. Микушевича)

Итак, меланхолией одержима обезьяна, отвратительнейшее из всех животных. Обезьяна – создание дьявола, пародирующее человека (создание Бога). Она впадает в меланхолию, когда луна – “солнце дьявола” – начинает убывать, и с нею убывает власть тёмных сил над миром. Из этих связей: дьявол-обезьяна, обезьяна-меланхолия, дьявол-луна, меланхолия-луна до нового времени дожила только последняя, когда “томные меланхолики”, ища уединения в аллеях ночных парков, только луну соглашались сделать поверенной своих печалей.

На исходе средневековья ужасы потустороннего мира вытесняются ужасами действительности. К началу XV века разочарование в жизни становится риторической фигурой. “Едва ли не каждый, – пишет Й. Хейзинга, – спешит объявить, что не видел в жизни ничего, кроме бедствий, что ещё более худшего следует ожидать в будущем и что пройденный им жизненный путь он не хотел бы повторить заново. ” Умы охвачены смятением, а любые размышления приводят к ещё большему отчаянию. “Примечательно, что в это время в слове “меланхолия” сливались значения печали, склонности к серьёзным размышлениям и к фантазированию – до такой степени, казалось, всякое серьёзное умственное занятие должно было переносить в мрачную сферу.” (Хейзинга).

А меньше чем через сто лет, уже в иную эпоху, в среде флорентийских неоплатоников вспомнили о соответствующем учении древних. Марсилио Фичино объединил трактовку меланхолии как свойства выдающихся людей (“Problemata”) с теорией Платона о “божественной одержимости” (furor divinus), создав понятие “меланхолической одержимости” (furor melancholicus), свойственной творящему гению.

Но перо Фичино оставляет нам также образ влюблённого меланхолика, очень похожий на заключение врача:

“Душа любящего всё внимание своё обращает на постоянное размышление о любимом, к этому же устремлены и все природные силы человека. (…) От этого по венам распространяется скудная и густая кровь. (…) Из-за растворения чистой и ясной крови остаётся кровь нечистая, густая и чёрная. От этого высыхает и бледнеет тело, от этого любовники становятся меланхоликами. Ведь сгустившаяся и чёрная кровь превращается в “меланхолию”, т.е. в чёрную желчь, которая заполняет голову своими парами, иссушает мозг и постоянно смущает душу, днём и ночью, мрачными и ужасными видениями.” (Комментарий на “Пир” Платона, 1469).

В начале XVI века учение Фичино развил Агриппа Неттесгеймский – знаменитый авантюрист, эрудит и оккультист. По Агриппе, одержимость (furor) – это просветление души Богом или демонами, её способны вызвать Музы. Дионис, Аполлон (как мировой разум) и Венера. Меланхолическая одержимость в силах повлиять на все три составляющие души: mens (разум), ratio (рассудок) и тёмный idolum (нижняя часть души, материальная гибельная сила, порождающая чувства, управляющая телом и умирающая вместе с ним). Одержимой душе, наполненной сильным желанием, повинуется, в свою очередь, всё остальное, и она может влиять на собственную судьбу (жребий). Совокупное влияние меланхолической одержимости и Сатурна (планеты, под знаком которой чаще всего рождаются меланхолики) порождает силу пророчествовать.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.