Дочь Роксоланы. Наследие любви

Павлищева Наталья Павловна

Серия: Великолепный век [8]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Дочь Роксоланы. Наследие любви (Павлищева Наталья) * * *

Мать и дочь… Жизнь продолжается

Роксоланы, которую в гареме звали Хуррем, султан называл Хасеки, а враги ведьмой, больше не было. Всесильная султанша, которой приписывали сотню самых страшных грехов, даже те, которые она совершить не могла бы никак, умерла.

Но жизнь от этого не остановилась, солнце по-прежнему вставало и заходило, птицы пели песни, люди продолжали заниматься своими делами, даже султан, который, казалось, жить не мог без своей Хасеки, продолжал дышать, двигаться и действовать…

Нет на Земле людей, без которых мир перевернулся бы. Нет, и не должно быть; жизнь на то и жизнь, чтобы продолжаться без любого из нас, смертных…

Обычай ислама велит блюсти траур полных три дня, потом человек должен продолжать жить…

Михримах с жалостью смотрела вслед отцу, потерянно шагавшему в сторону кёшка, из которого открывался прекрасный вид на Босфор. Этот кёшк любила и Хуррем, там хорошо дышалось и хорошо думалось.

Официально султан уже не держит траур, даже посла принимал, но в действительности все мысли только об умершей жене.

Михримах, теперь управлявшая гаремом и Фондом вместо матери, была занята с утра до вечера, но старалась найти время, чтобы поговорить с очень пожилым уже отцом. Он не всегда шел навстречу, часто просто уходил и подолгу сидел в одиночестве там, где они любили сидеть вдвоем.

Вот и теперь, жестом отпустив охранников, шагал по дорожке к дальнему кёшку с видом на Босфор. Сердце дочери сжалось от сострадания. Это не была жалость, сильного человека нельзя жалеть, это оскорбительно, это было именно сострадание. Ему плохо без Хуррем, но бывает то, чего уже не вернуть. Хуррем не вернешь…

Сзади тихонько подошла Хюмашах.

– Матушка, Повелитель снова ушел в кёшк?

– Пусть посидит один. Он должен это пережить, привыкнуть к одиночеству.

– Он не один. Мы же рядом?

– Мы не сможем заменить ему любовь всей жизни.

Было заметно, что Хюмашах хочет что-то спросить, но ей неловко. И гадать нечего, Михримах могла бы ответить на невысказанный вопрос. Могла бы, если бы знала, как это сделать.

Девушка все же решилась.

– Никаких сведений об Аласкаре нет?

Аласкар – первая любовь Хюмашах…

Сколько ей было тогда – лет тринадцать-четырнадцать? В Стамбуле было неспокойно, султан и Великий визирь далеко в походе, Стамбулом управлял позже казненный Кара-Ахмед-паша, муж султанской сестры Фатьмы, личность для Роксоланы и ее дочери и внучки весьма опасная. Тем более Кара-Ахмед ненавидел Рустема-пашу, мужа Михримах и отца Хюмашах.

Султанша предпочла увезти дочь и внучку в Эскишехир, не объясняя, куда именно поедет. Кара-Ахмед-паша решил, что она едет к султану и обрадовался возможности устроить по пути засаду. Сделать это поручил своему лучшему шпиону и ловкачу Аласкару. Тот все подготовил, как поручено, причем подальше от Стамбула и поближе к горам. Но потом решил, что с женщинами не воюет, а на продаже этого секрета можно неплохо заработать.

Заявившись к Роксолане в Сакарье, где женщины остановились на отдых, Аласкар по своей привычке поспешил проникнуть в покои султанши через забор и дальше действовать при помощи служанки. Перемахнув через ограду, он наткнулся на Хюмашах, которая совсем не оробела. Аласкар принял ее за служанку Роксоланы и стал заигрывать, чтобы помогла пройти к султанше. Хюмашах помогла…

Они потом долго вспоминали потрясение Аласкара, когда тот понял, что делал незамысловатые и пошловатые комплименты внучке султана. Но сердца молодых людей оказались поражены волшебным огнем. Уловив это взаимное притяжение, султанша позволила им поговорить в своем присутствии и потом даже переписываться. Было всего несколько писем, все же Аласкар продолжил свою карьеру шпиона, только теперь на службе у Роксоланы и Рустема-паши.

Сначала он помог найти и заманить в ловушку лже-Мустафу, объявившегося в горах Румелии, потом ездил к внуку султана Джема, спрятанному на острове от любых любопытных глаз, а потом султанша отправила его к своему младшему сыну шехзаде Баязиду, чтобы знать обо всем, что принц делает и думает.

И вот оттуда Аласкар пока не вернулся.

Что случилось с самым ловким шпионом Османской империи? Спросить об этом у брата Михримах не могла, это значило выдать Аласкара, который ей самой тоже симпатичен. Никаких писем или просто весточек от возлюбленного Хюмашах не было, не известно даже, жив ли он.

А Хюмашах уже пережила попытку выдать ее замуж. Тогда спасло только возвращение в Стамбул болевшей Роксоланы и разоблачение ею Каролины Венье.

Султанша обещала, что после возвращения Аласкара сама замолвит словечко перед султаном. Не получилось…

Зато речь о возможном браке Хюмашах зашла снова…

Девушка бросилась умолять мать:

– Поговорите с Повелителем или позвольте поговорить мне. Пока Аласкар не вернулся, пусть меня не выдают замуж.

Отчаянья в ее голосе было столько, что Михримах решилась. Но чтобы это не выглядело просто просьбой, от которой султан может и отмахнуться, дочь решила напомнить ему самому, что и в его жизни была та самая любовь, которая превыше всего.

У нее было чем напомнить…

После смерти матери Михримах разбирала ее бумаги и нашла шкатулку с письмами. Не выдержала, открыла и поняла, что Роксолана хранила письма Сулеймана все до единого.

Забыв о том, что чужие письма, даже если они отцовские, читать нехорошо, она разворачивала лист за листом. Отцовский почерк менялся со временем, менялось и содержание писем, они становились более сдержанными и иногда деловыми, но снова и снова сквозь эту сдержанность прорывалось: «ты единственная была, есть и будешь!».

Они, видно, обменивались поэтическими посланиями, иногда даже ссорились, используя рифмы, ревновали, укоряли друг дружку в чем-то. Но на каждом листе свидетельство любви, любви, которую не способно уничтожить даже время. Потому спина отца все больше горбится…

«Ветер мой, прохладный, но в то же время огненно обжигающий, моя Хюррем. Ох, какие глаза, они же убивают твоего Повелителя, манят и завораживают. Сердца моего госпожа, я твой раб, раб любви своей к тебе. Сколько же счастья в прикосновениях твоих, моя любовь, как же мне тепло и радостно от улыбки твоей, моя лучезарная. Ах, эти руки, руки, что так обнимают, так ласкают, так завлекают в свои объятия. И что же делать мне, как совладать со своим разумом, как, скажи? Заворожила, плен твоя любовь, моя Хуррем…»

«Ты моя сила, как сталь, мое уединение, смысл моего существования, любимая, луна моя, опора моя,Друг мой сокровенный, смысл моего существования, самая красивая моя султанша,Жизнь моя, ты, как зеленые колосья пшеницы, прелесть моя, ты, как вино, – мой райский напиток, имя мое,Весна моя, красота моя, торжество мое, моя любимая картина, мой поток радости,Настроение мое, праздник мой, мое средство от усталости жизни, счастье мое, солнце мое, звезда яркая,Мой оранжевый цитрусовый фрукт, очаг моей спальни,Мое зеленое растение, мой сахар, молодость моя, весь мой мир внутри тебя, боль моя,Дорогая моя, госпожа моего сердца и стихотворной строки,Мой Стамбул, мой караван, земля моя греческая,Моя очевидность, моя кыпчаг, мой Багдад, мой Хорасан.Мои волосы, выразительные брови, безумие чистых глаз, болезнь моя,Я умру на твоей шее, ты помощь моя мусульманская,Я в твоих дверях, потому что ты моя любимая рассказчица историй, тебя восхвалять буду я всегда продолжать,Музыкальные гаммы моего чистого сердца из моих глаз прольются чистой влагой, ты моя прекрасная Муххиби!».
Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.