Страсти в сентябре

Колесникова Наташа

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Страсти в сентябре (Колесникова Наташа)

Глава 1

И вправду на дворе был двадцать первый век, об этом свидетельствовал не календарь, а веселье в доме директора винзавода «Левобережный», что располагался в одноименной станице, Павла Ивановича Лугового.

Пятьдесят пять лет исполнилось директору, по сему поводу и собрался в его двухэтажном доме лучший люд станицы Левобережной. Были там глава администрации Лев Никанорович Пустоватый, несмотря на фамилию, мужик умный и хитрый, Вадим Ильич Нильга, директор агропромфирмы «Левобережье», начальник свинофермы Батистов Петр Иванович, директор школы Романов Максим Игоревич, начальник Левобережного отделения ОВД Засядько Петр Андреевич и другие знатные люди славной станицы Левобережной, вроде хозяев местных магазинов и ателье.

Все с женами, за исключением директора школы — у Романова не было жены.

А о том, что на дворе был двадцать первый век, свидетельствовал простой факт — на торжество не пригласили гармониста Кешу с его потрепанной гармошкой-трехрядкой. Везде приглашали, потому как лучше Кеши никто не мог создать нужное настроение в компании. А тут — нет, ибо у Лугового имелись музыкальный центр и куча лазерных дисков к нему. Хочешь — слушай Софию Ротару, хочешь — Бабкину или Пугачеву. Даже Киркоров в наличии имелся. А какой звук был у этого музыкального центра! Ну и зачем тут пьяница Кеша?

И это еще не все! Пили на дне рождения у Лугового не самогонку и даже не вино с его завода (хотя для себя у директора имелось такое вино — никакое французское не сравнится с ним), а заморские виски и джин. Которые, как ни странно, очень нравились женщинам, а мужики морщились, но пили, что поделаешь, мы теперь тоже цивилизованные, да и как не попробовать на халяву дорогие напитки? Вино, разумеется, тоже имелось в наличии, но его-то можно выпить всегда.

Кто бы мог представить себе такое в двадцатом веке, даже в конце его? Да никто! Вот и получается, как ни крути — наступил двадцать первый век, совсем другая жизнь.

— Максим Игоревич, да ты огурчики-то пробуй да капустку, очень хорошо даже под ихние напитки, — советовала директору школы жена юбиляра, сорокалетняя Марина, озорная смуглянка, еще очень даже симпатичная женщина.

— Спасибо, Марина Васильевна, — вежливо поблагодарил Романов. — Я вообще не очень-то… сами понимаете, должность не позволяет. Да и не хочется. А вот телятина у вас просто великолепная. Пальчики оближешь… Я уже третий кусок ем.

Романову недавно исполнилось тридцать пять, был он смуглым, черноглазым, одно слово — брюнет. Тонкий нос с легкой горбинкой, красиво очерченные губы и невероятная вежливость в общении сводили с ума немало женщин Левобережной. Особенно после того, как жена Романова два года назад сбежала в Краснодар с заезжим артистом. Но он никому не давал повода надеяться на что-то большее, нежели обычное знакомство, вел себя так, будто ничего не случилось.

— Так я тебе еще положу, ты ешь, Максим Игоревич, ешь, — расплылась в улыбке хозяйка и тут же добавила на тарелку директора школы пару кусков аппетитной парной телятины, запеченной в духовке.

Романов вежливой улыбкой поблагодарил добрую женщину.

— Видал? — пьяно пробормотал юбиляр капитану милиции Засядько. — Глаз на него положила. А я это давно чувствую.

— Мужик симпатичный, почти не пьет… — пробормотал Засядько, наполняя свою рюмку виски. — Надо его женить, и все дела. Я лично приду на свадьбу с удовольствием!

— Ох-ох, размечтался! — прошипела его жена Валентина. — Хватит пить уже! Романов-то почти не пьет, правильный мужик, а вы все?! Прямо сброд какой-то…

— Валентина, веди себя прилично, — помахал пальцем Засядько и выпил.

Глядя на него, налил и выпил, не дожидаясь очередного тоста, юбиляр Луговой. Ох, как же хорошо было! Только бы к едрене фене всех этих гостей и задремать бы на диване! Ничего уже не хотелось. И ведь знал же, что все эти джины с тониками да виски действуют похлеще местного самогона, а не удержался.

Но гости и не думали убираться к едрене фене, они танцы устроили. Павел Иванович заметил, что жена его пошла танцевать с директором Романовым, очень огорчился этому, не с директором свинофермы пошла, не с этим тупым ментом, что сидит рядом, а с тем, кого он подозревал! Да! Марина симпатизирует школьному директору, это ясно. И где симпатизирует? На его собственном юбилее! Это уже серьезно, это черт знает как серьезно!

С этими мыслями Луговой и задремал на диване, а когда проснулся, увидел, что жена его все танцует с директором школы. Отключился всего на пару минут, но показалось — полчаса проспал, открыл глаза — а Марина все еще танцует с директором школы! И тот слишком уж обнимает ее. Слишком, понимаешь ли, чересчур обнимает! Обнаглел совсем! А она прям-таки прижимается к нему, зараза!

Луговой встал с дивана, покачиваясь, подошел к танцующей паре. Другие пары остановились, заметив порыв хозяина торжества, ничего хорошего он не сулил, ну так лучше переждать гнев юбиляра.

— Марина! — заорал Луговой. — Тебе приятно, что он лапает, да? Может, прямо тут и трахнет тебя, на моем юбилее?!

— Паша, ты чего? — испуганно пробормотала Марина, отстраняясь от Романова. — Мы просто танцуем…

— Не просто, не просто!

— Павел Иванович, это самый обычный танец, называется танго, не стоит драматизировать события, — с улыбкой сказал Романов.

— Чего-о?! — заревел Луговой. — Да кто ты такой, учителишка жалкий?! Да я тебя с землей сровняю, говнюк! Я отчисляю бабки на твою паскудную школу, понял?! И эти люди, которые тут сидят. Благодаря нам ты и существуешь! И лапаешь мою жену?!

На винзаводе знали, если директора «понесет» — возражать ему бесполезно. И не возражали. Соседи тоже знали об этом и старались не связываться с сумасбродным мужиком, олигархом местным.

— Паша, ты чего? — изумленно крикнула супруга, впрочем, изумление ее было деланным, ибо танцевать с директором школы ей действительно нравилось. Но не до такой же степени, как думает разбушевавшийся супруг.

Просто танцевать, и все. Но разве это объяснишь Паше, он же сегодня юбиляр?..

— Павел Иванович, извините, что отважился потанцевать с вашей супругой, — вежливо сказал Романов. — Я ухожу, больше не буду отравлять своим присутствием ваш юбилей.

— Стой! Ку-уда?! Как поймали, так сразу в кусты?! Не пойдет! — еще больше разъярился Луговой. — Ты мне прямо скажи, чего надо от моей жены! Вот так прямо и скажи! Что, слабо?

— Паша! — воскликнула Марина.

— Заткнись! Ну, скажи!

— Я просто танцевал с вашей супругой, красивой и умной женщиной.

— Умной, да?! — орал Луговой. — Она — умная?! А ты кто такой, мать твою!..

— Умная. Я поздравляю вас с днем рождения, но, смею сказать, оскорблять женщину — это неприлично.

Луговой слегка присел, обвел взглядом присутствующих, сказал, разведя руками:

— Он мне будет указывать, что прилично, а что нет! Все слыхали? Да я ему сейчас, этому убогому учителю!..

Он махнул кулаками раз, другой, третий, на четвертый раз получил звонкую пощечину и свалился на пол.

— Эй, мужики! Кончайте дурить! — крикнул Засядько, чувствуя, что ситуация уходит из-под контроля.

— Паша! — закричала Марина, склоняясь над поверженным супругом.

Романов улыбнулся еще раз, пожал плечами и пошел к двери, дабы не усугублять ситуацию.

— Я тебе это запомню! — кричал Луговой, лежа на ковре в собственной гостиной. — Я тебя, падла, достану!

— Не достанете, — резко обернувшись, сказал Романов. — Кишка тонка, Павел Иванович.

И открыл дверь.

— Не тонка! — завопил Луговой. — Не тонка, понял?!

— А вот угрожать мне не надо, я ведь могу и ответить, — жестко сказал Романов, резко обернувшись. — Накажу так, что впредь сто раз подумаете, стоит хамить или нет.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.