Никодимово озеро

Титаренко Евгений Максимович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Никодимово озеро (Титаренко Евгений)

352 с., с илл. 65 ООО экз. 78 коп.

7-3-2 Р2

270-73

Редактор 3. Коновалова

Иллюстрации художника И. Ушакова

Оформление художника Ю. Аратовсного

Художественный редактор Н. Печникова

Технический редактор Е. Брауде

Корректоры К. Пипикова, А. Долидзе

Сдано в набор 20/XI 1972 г. Подписано к печати 14/II 1973 г. А00324. Формат 84Х108 1/ 32. Бумага № 2. Печ. л. 11 (усл. 18,48). Уч.-изд. л. 19.5. Тираж 65 000 экз. Цена 78 коп. Т. П. 1973 г., № 270. Заказ 1825. Типография издательства ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия». Адрес издательства и типографии: Москва. А-30, Сущевская, 21.

В черном спортивном костюме, бесшумная, гибкая, Алена появлялась и исчезала всегда так стремительно, что казалось: не ходит человек, а бегает, хотя в общем- то каждое движение ее было продуманным, точным; на взгляд Сергея, Алена была кокеткой, а люди такую вот быстроту, продуманность и точность движений, кажется, называют грацией.

Сергей уныло собирал чемодан. Раньше он всегда с большим удовольствием ехал на каникулы в Никодимовку. А тут нет-нет да и ворохнется в груди червячок предательского сомнения: в этой поездке, в самом себе, в жизни вообще.

- Готов? — от порога спросила Алена.

- А ты? — вопросом на вопрос ответил Сергей.

- Я еще не собиралась, — сообщила Алена и завышагивала по Сережкиной комнате из угла в угол...

- Д-да? — переспросил Сергей, с облегчением усаживаясь на чемодан.

- Да, — ответила Алена в пространство.

Что за странная манера у человека — разговаривать, не глядя на того, с кем разговариваешь?! Будто заранее уверена, что каждое ее слово подхватывают на лету.

- Может, мне назад все это? — с надеждой спросил Сергей, тронув чемодан под собой.

- Чего? — Алена даже остановилась и впервые глянула на хозяина дома. — Ты брось это... A! — вспомнила. Я вот зачем. Иди-ка сюда.

Повинуясь движению ее руки, Сергей встал и подошел к столу, где Алена уже развернула тетрадный листок, на котором ее стараниями было изображено дерево с гроздьями чьих-то имен, фамилий вместо листьев.

Волосы у Алены темно-русые и всегда распущенные. Красивые волосы, почти до пояса. Зато жесткие. Сергей протянул было руку, чтобы удостовериться в этом. Алена ткнула карандашом в свое творение.

- Генеалогическое дерево!

- Догадываюсь. — Сергей глянул через ее плечо и отставил до более подходящего момента намерение проверить жесткость Алениных волос.

- Догадываешься, так подходи сюда. Что ты стал за спиной?

Сергей остановился рядом с ней и, опершись подбородком о кулаки, склонился над пышным древом родства.

- А где же геральдический герб?

Герб здесь будет — ослиные уши, — мрачно разъяснила Алена. — Я хочу узнать, кто мы друг другу: ты, Лешка, я.

- Ясно... — вздохнул Сергей.

Алена не обратила внимания на его эмоции.

- Твой дедушка Лешкиному дедушке сводный брат. Значит, твоя мама Лешкиной маме... — начала деловито разъяснять Алена, тыкая карандашом то в одну, то в другую ветвь генеалогического дерева. — Двоюродные... Нет, подожди, полуюродные? Или полудвоюродные? Бывает так?.. Ладно, кем ты приходишься Лешке?

- Третьеюродным, — ответил Сергей.

- Мой дедушка твоей бабушке... продолжала Алена. — Кем они приходятся друг другу, если папа моего дедушки был шурином папы твоей бабушки?

- Знаешь, Алена... — грустно сказал Сергей. — Ты зря стараешься. Перельман математически доказал, что в четвертом поколении так и так все люди братья.

- Да? — строго переспросила Алена.

- Да, — подтвердил Сергей, давно сообразивший, что Алена ставит перед собой задачу доказать не наличие родственных связей между ним, Лешкой и ею, а совершеннейшее отсутствие какого-нибудь родства.

Алена медленно посмотрела сначала на него, потом на бумажку перед собой и бросила карандаш на стол.

- А! Я ж все равно подкидыш.

И, отойдя к окну, стала глядеть на тополь перед домом. Тонкие, взлетающие к вискам брови ее сошлись у переносицы. Приткнув указательный палец между бровей, она аж застонала от досады.

- Сережка! Ты следи за мной. Стукни по голове другой раз, если я брови сдвину. — Пояснила: — Так через год в старушку можно превратиться... — И, бережно расправляя ладонями абсолютно гладкую кожу лба, добавила: — У меня никогда не будет морщин. Понял? Ты думаешь, например, я неулыбчивая, а мне над вами хохотать хочется. Но я не хохочу, потому что это первое средство, чтобы сморщиться. Понял?

И, не дожидаясь ответа, Алена пошла к выходу.

Сергей уточнил:

- Значит, у одной тебя герб — не ослиные уши?

Алена от порога смерила его взглядом с головы до ног, в почти гимнастическом повороте развернулась на сто восемьдесят градусов, показала Сергею спину и, высоко подняв голову, молча удалилась.

* *

*

Тайна собственного происхождения была идефиксом Алены. (Кстати, генеалогическое дерево не имело к этому никакого отношения — дерево появилось на совершенно другой основе.) Дело в том, что вся ее семья: отец, мать, две сестры и брат были светло-русыми. Родня — ближняя и дальняя — тоже. Одна Алена оказалась темной. И сколько помнил ее Сергей — а он отчетливо помнил ее с первого дня занятий в первом классе, когда они, общественным нормам вопреки (девчонка и мальчишка) решительно уселись вместе на последней парте, — по существу, уже девять лет Алена доказывала ему, что она неродная в своей семье, что ее подкинули.

- Покажи мне, где ты видел, чтобы все голубые, а один кто-то фиолетовый? Почему я черная? Ну выродок, — утешал Сергей.

- Где ты таких выродков видел?

Алена доказывала, что ее сердобольная мать Анастасия Владимировна любого идиотика на улице подберет, как подобрала однажды у хмельной бабы возле церкви мальчишку, переодела его, обмыла и, не прибеги та баба вовремя, наверное, оставила бы мальчишку у себя. А другой раз привела домой целую троицу разнокалиберных малолеток, которых пьяный отец выгнал из дому, и целую неделю малолетки визжали от удовольствия, растаскивая по углам Аленины тетради, учебники, лучшую в городе коллекцию шариковых ручек.

- Так же и меня она подцепила где-нибудь! — утверждала Алена.

Одно время она даже уговаривала Сергея звать ее Подкидышем, чтобы, когда это прозвище привьется, она могла подойти к матери и спросить: «Почему меня Подкидышем дразнят?» Потом отказалась от этой затеи: «Расстроится еще. Пожилые люди какие-то расстройчивые».

Она углядывала особое к себе отношение в самых, казалось бы, неожиданных вещах. Так, например, ее брат Аркаша, первенец родителей, время от времени поколачивал старшую Аленину сестру — Надю и младшую — Лизу, а ее, Алену, не трогал. Почему? Что она, прокаженная?

Весной, накануне экзаменов, Сергей как-то провожал Алену домой после консультаций. Провожались они долго, так как зашли по пути на речку, потом в кино, а потом болтали у Алениных ворот до половины первого ночи. Аркаша, выйдя на крыльцо и разглядев их силуэты, прикрикнул:

- Алена! Домой.

Алена дернула Сергея за рукав: «Молчи!» — и даже не обернулась.

- Але-на! — еще раз требовательно повторил Аркаша. И, не дождавшись ответа, молча ушел в дом.

- Вот видишь! — негодовала Алена. — Когда Надя прогуливает допоздна, он возьмет ее за шкирку да еще пенделя даст, чтобы не шлялась. А меня не берет за шкирку!

- Боится, — резюмировал Сергей.

- Чего ему бояться? Что я, с братом драться буду? Месяцев пять назад Анастасии Владимировне оперировали опухоль. Сама врач, она понимала, чем это может кончиться для нее, и перед тем, как лечь на операционный стол, оставила знакомой медсестре перстень с рубином и золотые часики: «Если со мной что-нибудь... Передай Аленке».

Семь часов, пока длилась операция, Алена просидела на больничном крыльце, замкнутая, напряженная, никого не подпуская к себе и не разговаривая ни с кем. А когда узнала о материном поступке, возмущалась со слезами не то обиды, не то злости на глазах:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.