Писатели и советские вожди

Фрезинский Борис Яковлевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Писатели и советские вожди (Фрезинский Борис)

От автора

Исторические легенды и документы на тему «Писатели и правители (монархи, диктаторы и проч.)» существуют, наверное, столь же давно, как появились на свете писатели (правители-то были всегда)… Благословенные времена, когда писатели имели возможность работать совершенно свободно и независимо от власти, в истории, скорее, редкость. Применительно к российской истории таких времен, пожалуй, не припомнить. В этом смысле тема «Писатели и правители» у нас редко утрачивала актуальность; здесь она представлена избранными документальными сюжетами из советского периода нашей истории, когда правителей именовали старославянским словом «вожди».

Отечественные вожди, принадлежа к одной и той же политической партии, заметно различались между собой — чертами характера, склонностью к диктату, уровнем образования и культуры, мерой догматичности, интересом к идеологии и литературе, представлениями о том, насколько свободна или несвободна может быть литература и каковы должны быть требования к ней власти.

Случались такие периоды (короткие), когда советским писателям казалось: литературная жизнь налаживается и впереди их ожидают счастливые времена. Тогда они особенно старались идти в ногу со своими вождями. Как ни странно, это вызывало большой энтузиазм и у их западных коллег левой ориентации. Скажем, 19 июня 1936 г., на второй день своего первого и последнего пребывания в СССР, французский писатель и будущий Нобелевский лауреат Андре Жид в речи с трибуны мавзолея Ленина (в присутствии прохаживавшегося рядом Сталина), сравнивая положение советских писателей с положением левых писателей в капиталистических странах, заявил: «Сейчас в Советском Союзе вопрос впервые стоит иначе: будучи революционером, писатель не является больше оппозиционером. Наоборот, он выражает волю масс, всего народа и, что прекраснее всего, — волю его вождей. Эта проблема как бы исчезает, и эта перестройка настолько необычна, что разум не может ее сразу осознать. Это лишь одно из многого, чем может гордиться СССР в эти замечательные дни, которые продолжают потрясать наш старый мир. Советский Союз зажег в новом небе новые звезды…» [1] . (Следует, правда, заметить, что, повидав СССР своими глазами, А. Жид уже четыре месяца спустя написал о советской жизни иначе: «Важно не обольщаться и признать без обиняков: это вовсе не то, чего хотели. Еще один шаг, и можно будет даже сказать: это как раз то, чего не хотели» [2] ).

Хотя индивидуальные писательские судьбы в различные десятилетия советской истории и складывались по-разному,но они неизменно оставались сложными, подчас неоднозначными и зачастую трагическими. (Заметим попутно, что с установлением диктатуры Сталина судьбы самих вождейРеволюции складывались одинаковотрагически и завершались тоже одинаково— казнью).

В книге речь идет о многих вождях: о Троцком, Ленине, Каменеве, Зиновьеве, Бухарине, Радеке, затем о Сталине и его, как их тогда называли, соратниках — Молотове, Кагановиче, Ворошилове, Андрееве, Жданове, Маленкове, да еще о секретарях ЦК, которых, пожалуй, вождями и не считали — Щербакове и Шепилове, ну и, наконец, о Хрущеве.

Что касается писателей — персонажей этой книги, — то об одних речь заходит часто и подробно, о других — скорее эпизодически. Если называть имена, то это Горький и Зощенко, Федин и Эренбург, Пастернак и Бабель, Ходасевич и Сологуб, Ремизов и Волошин, Слонимский и Павленко, А. К. Воронский и Вс. Иванов, Сейфуллина и Пильняк, Кольцов и Безыменский, К. Чуковский и Сельвинский, Н. Тихонов и Вс. Вишневский… Есть писательские моносюжеты, есть сюжеты групповые. Один «групповой» сюжет, занимающий в книге немало места, — это история международных писательских конгрессов 1930-х гг. Именно в связи с этим сюжетом в книге представлены не только советские авторы, но и зарубежные — Ромен Роллан и Виктор Серж, Андре Жид и Анри Барбюс, Луи Арагон и Андре Мальро, Лион Фейхтвангер и Эльза Триоле — им тоже приходилось иметь дело с советскими вождями — прямо или косвенно…

Информацию о лицах, чьи имена встречаются в книге, помимо постраничных примечаний читатель найдет также в аннотированном именном указателе; в конце книги приводится и расшифровка встречающихся в тексте аббревиатур.

Л. Б. Каменев и писательские просьбы (1991–1924)

(С эпилогом, относящимся к 1934–1936 гг.)

У Льва Борисовича Каменева в интеллигентных кругах была репутация человека, живо интересующегося литературой и искусством и при этом отнюдь не лишенного чисто человеческого внимания к людям культуры. Уцелевшая часть почты Каменева это подтверждает. Но прежде чем перейти непосредственно к этой почте, напомним краткую биографическую канву жизни одного из лидеров послереволюционной России.

Ю. Каменев — давний литературный псевдоним Льва Борисовича Розенфельда. Он родился 18 июля 1883 г. в Москве; его отец окончил Технологический институт в Петербурге, мать — Бестужевские женские курсы. Родители смолоду вращались в радикальной студенческой среде (отец был сокурсником знаменитого Игнатия Гриневицкого, бросившего 1 марта 1881 г. бомбу в Александра II). Вскоре после рождения сына семья переехала в Виленскую губернию, где отец получил место главного инженера на небольшом металлическом заводе. Учебу будущий член ленинского Политбюро начал во 2-й виленской гимназии и завершил — во 2-й тифлисской (в 1886-м семья перебралась на Кавказ). Когда в 1901 г. Лев Розенфельд закончил тифлисскую гимназию, он уже был тесно связан с марксистскими кружками, что в его аттестате сказалось на оценке по поведению, а это лишало права поступления в университет. Чтобы выхлопотать такое право, пришлось специально обращаться к министру народного просвещения Боголепову, и в итоге Лев смог поступить на юрфак Московского университета. Там его революционная настроенность лишь укрепилась: он ездил на студенческие сходки в Петербург, участвовал в демонстрациях и вскоре был из Москвы выслан в Тифлис, уже окончательно утратив право продолжения учебы.

Дальнейший жизненный путь молодого Каменева обозначим пунктирно: 1902 г. — Париж, знакомство с Лениным (еще одно знакомство стало не менее значимым в его судьбе: встреча на собрании по случаю пятилетия Бунда с сестрой Троцкого, Ольгой Бронштейн, вскоре ставшей его женой), затем Женева, редакция «Искры», подпольная работа в России; Тифлис — Москва — арест и пятимесячная отсидка, затем пресеченная полицией попытка стать студентом в Юрьеве и снова Тифлис, работа в Кавказском комитете большевиков (вместе с Михой Цхакая, Кобой и Кнунянцем); 1905 г. — Петербург, Лондон, III съезд партии, где он становится агентом ЦК; 1905–1907 гг. — Петербург (с Лениным); 1907 гг. — Лондон, V съезд партии (делегат от Москвы); 1908 — арест в Петербурге и заключение с апреля до июля; 1908–1914 гг. — Париж (с Лениным и Зиновьевым), участие в международных социалистических конгрессах; 1914 г. — Краков (с Лениным и Зиновьевым), затем направление в Петербург, работа в «Правде»; арест в Озерках и Туруханская ссылка (вместе со Сталиным, Свердловым, молодым Молотовым); весной 1917 г. — возвращение в Петербург, в апреле встреча с Лениным; участие в апрельской конференции большевиков, избрание членом ЦК РКП(б) и членом ЦИКа Советов, работа одним из редакторов «Правды», публицистика…

Осенью 1917 г. Каменев (вместе с Зиновьевым) выступил против немедленного захвата власти большевиками. Эту позицию большинство ЦК отвергло на двух заседаниях, что Каменев и Зиновьев (ближайшие ученики и соратники Ленина) посчитали смертельным для партии, и накануне восстания, чтобы спасти дело своей жизни, разгласили опасные радикальные планы ЦК в газете Горького «Новая жизнь». Это вызвало ярость Ленина: он требовал немедленно исключить Каменева и Зиновьева из партии, но ЦК Ленина не поддержал. (В вопросе о восстании позиция Сталина осенью 1917-го отличалась от каменевской разве что меньшей определенностью и меньшей решительностью). В дни восстания, исчерпав все возможности его предотвратить, Зиновьев и Каменев принимали в работе ЦК действенное участие. Впоследствии Троцкий (едва ли не главный организатор Октябрьской революции), которого Сталин в 1925 г. руками Зиновьева и Каменева убрал с постов наркомвоенмора и председателя Реввоенсовета Республики, вспоминал октябрь 1917 г.: «К ночи 24-го члены Революционного Комитета разошлись по районам. Я остался один. Позже пришел Каменев. Он был противником восстания. Но эту решающую ночь он пришел провести со мною, и мы остались вдвоем в маленькой угловой комнате третьего этажа, которая походила на капитанский мостик в решающую ночь революции» [3] .

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.