Навеки-навсегда (Навсегда в твоих объятиях) (Другой перевод)

Вудивисс Кэтлин

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Навеки-навсегда (Навсегда в твоих объятиях) (Другой перевод) (Вудивисс Кэтлин)

Глава 1

Россия.

Где-то на востоке от Москвы.

8 августа 1620 года

Заходящее солнце неподвижно застыло над верхушками деревьев, окрасив клубы пыли в алый цвет. Казалось, удушливый воздух горит мерцающим сизым пламенем. Путешественники восприняли это как зловещее предзнаменование: дождю не бывать. Небеса не напоят истосковавшуюся по влаге, выжженную дотла землю. Невыносимо жаркое лето и засуха уничтожили посевы и испепелили траву на пастбищах.

Густые лесные массивы, расположенные на северо-востоке от Волги и с юга граничащие с Окой, почти не пострадали от отсутствия дождей. Однако путники, ехавшие по ним, изнемогали от духоты.

За свою жизнь княжна Зинаида Зенкова видела родную природу во многих переменчивых обличьях. Каждое время года поражало своей неповторимостью. Долгие холодные зимы испытывали на прочность самых выносливых, а с приходом весны тающий лед и снег готовили коварные ловушки для мародеров-татар и отпугивали иноземных захватчиков. Летняя погода напоминала непостоянство капризной девицы. Теплый ласкающий ветер и размеренный шум дождя успокаивали душу, а безжалостная жара высушивала все вокруг и отыгрывалась на глупцах, осмелившихся отправиться в путь под палящими лучами солнца.

Перед отъездом из дома княжна неоднократно думала об этом. Теперь же она беспрестанно кляла судьбу, ибо клубы въедливой пыли, вырывающиеся из-под колес огромной тяжелой кареты и копыт лошадей, доставляли ее свите постоянные неудобства. Ни одного глотка свежего воздуха за дорогу! Слишком неподходящее время выбрано для спешной и нежеланной поездки по необъятным просторам России.

Зинаида бы никогда не решилась на путешествие в такую духоту, если бы сам царь Михаил Федорович Романов не приказал ей до конца недели прибыть в Москву и не отправил охранников под командованием капитана Николая Некрасова для сопровождения. Пошли за ней человека более низкого ранга, и княжна попросила бы разрешение остаться дома в Нижнем Новгороде, дабы достойно оплакать недавнюю кончину любимого отца.

Но в данном случае Зинаида Зенкова не выказала и тени возмущения, ибо прекрасно знала, что негоже возражать приказу государя. Сообщение о том, что она станет воспитанницей двоюродной сестры царя, княгини Анны, добавило скорби в горюющее сердце девушки. Хотя и с неохотой, пришлось подчиниться. Она — дочь покойного князя Александра Зенкова, а именно поэтому государь проявляет отеческую заботу о молодой наследнице преданного вельможи.

Царь не пояснил, почему решил назначить опекуншу Зинаиде, его указания вообще не подлежали обсуждению. Щедро одарив ее отца князя Александра, выдающегося дипломата, множеством привилегий, государь, должно быть, намеревался оказать особую честь его единственной дочери. Она, несмотря на потерю обоих родителей, не считала себя беспомощным созданием и полагала, что ни в чьей защите не нуждается, так как уже минула тот возраст, в котором русские девушки обычно выходят замуж.

«Я совершеннолетняя и не нищенка, но относятся ко мне как к человеку без роду и племени», — мрачно размышляла Зинаида, внутренне съеживаясь при мысли, что ее положение старой девы не устраивает государя Михаила и не в последнюю очередь послужило поводом для вызова в Москву. Скорее всего именно отсутствие у княжны мужа повлияло на решение государя пригласить девушку ко двору. Вероятно, царь уверен, что покойный отец вовремя не побеспокоился о будущем дочери. Однако батюшка всегда лелеял надежду, что Зинаида встретит в жизни такую же любовь, какую он сам нашел в браке с ее матерью, Элеонорой. Князь не навязывал дочери замужество по расчету и не слишком старался подыскать ей подходящую партию, он позаботился о благосостоянии иным образом: переписал на ее имя состояние и деньги, добившись согласия царя на то, чтобы Зину ни под каким предлогом не лишили наследства.

Отец дал ей образование, которое обычно получали дворяне мужского пола, а после смерти матери, пять лет тому назад, сделал дочь помощницей в дипломатических делах. Особенно в дальних поездках за границу. Поскольку мать была англичанкой по рождению, девушка говорила на этом языке так же, как на русском, и к тому же вела переписку с официальными лицами иностранных держав, ибо князь Зенков доверял это только своей дочери.

Зинаида облокотилась на дверцу кареты и прижала несвежий носовой платок ко рту, стараясь побороть внезапно подступившую тошноту и головокружение. Путешествие превратилось в пытку: колеса нещадно грохотали и карета подпрыгивала на ухабистой дороге, до боли ныло все тело. Перезвон колокольчиков, закрепленных на уздечках и гривах лошадей, слегка заглушал топот копыт, но в висках стучало, голова раскалывалась. Да и яркие лучи солнца причиняли неудобства. Девушка открывала глаза лишь в те моменты, когда повозка оказывалась в тени высоких деревьев. Но и тогда все застилала алая дымка пыли, сливавшаяся с бордовой бархатной обивкой кареты.

— Вы чем-то недовольны, княжна? — с ехидной ухмылкой поинтересовался Иван Воронский.

Зинаида несколько раз мигнула, прежде чем зафиксировала усталый взгляд на мужчине, который против ее воли стал попутчиком и своего рода охранником. Девушке страшно не хотелось добираться до Москвы в компании человека, явно симпатизировавшего полякам и иезуитам — фанатикам короля Сигизмунда.

Облаченный в черное, с изможденным аскетичным лицом, священник Воронский угрюмо наблюдал за княжной с противоположного сиденья и не упускал случая выразить неодобрение Зинаиде и ее пожилой служанке. Он держался нарочито заносчиво, и Зинаида не напрасно решила, что этот длинноносый ехидный коротышка составил о ней предубежденное мнение, безусловно осудив ее поведение и манеры.

Доведись ему родиться во времена испанской инквизиции, этот фанатик запер бы непокорную княжну в мрачной сырой темнице, где ей пришлось бы каяться в несовершенных грехах простому смертному, — возомнившему себя святым. Подобные мысли не раз приходили Зинаиде в голову, а едкие комментарии и надменность Воронского убеждали девушку, что единственная цель его — беспрестанно наставлять ее грешную душу на путь истинный.

— Мне жарко! Я хочу помыться! — решительно заявила Зинаида. — Мы едем с такой невероятной скоростью, что я безумно устала и чувствую себя разбитой! Мы меняем лошадей на постоялых дворах, так как они выбиваются из сил, а каково людям? Конечно, я недовольна, потому что за три дня ни разу не отдохнула по-настоящему.

Сидевшая напротив служанка по имени Али Мак-Кэб, как умела, выразила согласие с хозяйкой. Ирландка выглядела старше своих лет, она тоже безумно устала от этого изнуряющего путешествия, утомившего даже ее — такую сильную и закаленную женщину.

Иван Воронский презрительно хмыкнул и собирался беспардонно, по своему обыкновению, парировать жалобы княжны, но в этот момент заметил маленького жучка на черном рукаве сутаны. Священник возмутился наглости насекомого, посмевшего усесться на его столь драгоценную персону, и выбросил несчастного через окно щелчком коротких пухлых пальцев. Наконец он поднял глаза на Зинаиду и напыщенно произнес:

— Дорогая княжна! Княгиня Анна приказала прибыть как можно быстрее, чтобы не нарушить свои планы. Из уважения к ней и государю нам приходится подчиняться.

Зинаиду несказанно раздражала тусклая логика этого фарисея. При виде пыли, осевшей на элегантном шелковом платье в черно-зеленую полоску, она сморщила пикантный прямой носик. Модный наряд был куплен во Франции за огромную сумму, а теперь он безнадежно испорчен, хотя княгине Анне иностранная мода, наверное, нравится так же, как и ее доверенному лицу.

Зинаида, разумеется, заметила осуждающий взгляд Воронского, разглядывающего ее мятое платье. Это, безусловно, задело ее, и девушка решила, что разъедающая легкие пыль и тяготы путешествия несравнимы с присутствием в карете назойливого и неприятного попутчика.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.