Волкодавы

Щербаков Сергей Анатольевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Волкодавы (Щербаков Сергей)

* * *

– Вы с Караем зайдите с той стороны, а мы пока тряхнем эти хаты! – капитан Дудаков кивнул на крайние дома и стоящую на отшибе школу. Группа «собровцев» под командованием старшего лейтенанта Тимохина, усиленная пятью «срочниками», свернула в узкий проулок. Впереди бойцов, обнюхивая и неустанно метя заборы и кусты, бежал и помахивал пушистым хвостом неутомимый кобель Карай. Иногда он подолгу задерживался, привлеченный каким-нибудь запахом. И Витальке Приданцеву приходилось, матерясь на чем свет стоит, силой оттаскивать пса от очередного столба или забора.

Группа с Дудаковым направилась в сторону школы. Их было восемь. Трое матерых СОБРов и четверо «вэвэшников» со своим капитаном. Капитан Дудаков, тяжело вздыхая, то и дело прикладывался к фляжке с водой: после вчерашнего «симпозиума» неимоверно трещала голова и пересохло в горле. Настроение у капитана было препоганое: четвертый день коту под хвост, никаких результатов. Только удалось обнаружить пяток фугасов на местном кладбище за покосившейся плитой с арабскими вензелями да двух подозрительных парней без документов задержать. На прошлой неделе было намного веселее: накрыли подпольный цех по производству гранатометов и автоматов «Борз» и несколько заводиков по переработке нефти, которые заминировали и рванули, после чего те несколько дней чадили, как горящие в море танкеры. Дудаков вновь глотнул из фляжки. Рядом с ним бодро вышагивал квадратный, как шкаф, «волкодав» из Екатеринбурга, лейтенант Исаев и молча смолил сигарету. Сбоку от него ковылял, прихрамывая и громыхая здоровенными сапожищами, худой, длинный, как жердь, Димка-кинолог. Перед ним на длинном поводке моталась из стороны в сторону черная спина суки Гоби. Под ногами в выбоинах и замерзших лужах похрустывал белой паутиной с разводами тонкий ледок.

– Алексей Дмитрич, ты чего такой смурной? Трубы горят? Головка, поди, бо-бо? – нарушил молчание старший прапорщик Сидоренко.

– Заткнись, ментура! – огрызнулся хмурый Дудаков.

– Говорил тебе Карасик, не мешай спирт с местным пойлом!

– Могли бы удержать!

– Ха! Тебя, мастодонта, пожалуй, удержишь. Чуть что, так сразу в морду кулаком или лапать пушку! Был у нас до тебя майор Харчев, ты знаешь этого хорька! Скажу тебе, такого мудака я отродясь еще не видывал! Пока Зандак блокировали, этот шакал все время безвылазно в палатке спиртягу жрал, а потом как с цепи сорвался! В один прекрасный день вылез на божий свет, морда опухшая, зенки залиты, никого не узнает. Мотался по позиции, орал благим матом, размахивал дубинкой, на которой слово «устав» вырезано. Того и гляди хряснет вдоль спины или по черепушке огреет. И надо же было такому случиться, наткнулся он на окоп с «АГСом». Вцепился своими здоровенными клешнями в гранатомет и давай «вачкать» в сторону села, а заодно по баньке разведчиков. Всю в пух и прах раздолбал! Так и пришлось к койке наручниками приковывать, пока не прочухался!

– Эх, бабу бы! – промычал Димка, почесывая подбежавшую овчарку за ушами.

– Сиську тебе, паря, а не бабу, – беззлобно огрызнулся «собровец» Савельев, щелчком отправляя потухший «бычок» в кусты.

– Молоко на губах еще не обсохло! Маненький ишо!

– Женилка, поди, еще не выросла! – хохотнул кто-то сзади.

– Это тебе, салажняк, не компот да варенье п…дить из погребов у «вахов», – отозвался нравоучительно Стефаныч.

– Ты, Митрий, как в армию-то умудрился загреметь? У тебя ведь одна нога короче другой на пять сантиметров! Таких не берут! Куда только медкомиссия в военкомате смотрела?

– Какая комиссия, бля? Эти болваны и безногого забреют, лишь бы план по пушечному мясу перевыполнить!

– Армия у нас рабоче-крестьянская! Отмазали, наверное, сынка какого-нибудь большого чиновника или нового русского, а наш Митяй теперь лямку тянет, за себя и за того парня! – возмутился Стефаныч.

– Главное, для них, гиппократов, чтобы указательный палец у тебя сгибался, чтобы из автомата по «вахам» мог стрелять! – добавил Степан Исаев, усердно скребя пятерней свою светлую кучерявую бороду.

– Да их сам черт не разберет, где «вах», а где мирный трудяга! – вклинился в разговор заспанный рядовой Привалов, сморкаясь и громко шмыгая носом.

– Днем-то он трудяга, а ночью Фреди Крюгер с большой дороги!

– Чего разбираться! Спускай с него, говнюка, портки! Если без трусов – значит «вах»! Смело хватай за яйца и в Чернокозово! – посоветовал Степан, поворачивая к нему свое добродушное курносое лицо с прищуренными смеющимися глазами.

– Вон Шаман, молодец мужик! Не церемонится с этой сволотой! Грохнули бойца, он тут же прямой наводкой по селу, чтобы не повадно было!

– С этой шушерой только так и надо! Иначе хер ты тут проссышь!

– Девятнадцатилетние пацаны гибнут, калечатся, а кто-то мошну себе набивает! – вставил, зло сплевывая, Стефаныч.

– На «мерсах» с девочками раскатывает! – поддакнул Привалов.

– Какие «мерсы», паря? Ты что, белены объелся? Тут такие бабки крутятся, что тебе и не снились!

– Березовских, Югановых и всю столичную братию клешнями за жопу и сюда! Патриотов хреновых! И мордой в это дерьмо! – не выдержал, морщась от боли, молчавший всю дорогу «собровец» Колосков, по кличке Квазимодо, с раздувшейся от флюса щекой.

– Эх, молочка бы! – вдруг ни с того ни с сего мечтательно протянул Привалов.

– Из под бешенной коровки! – усмехнулся Савельев.

– Может, еще и сметанки соизволите, сударь? – съязвил рядовой Ромка Самурский, толкая локтем сослуживца в бок.

– Мать, молочка не найдется? – обратился Привалов к чеченке, стоящей у открытой калитки. – Я заплачу!

Та, зло сверкнув карими глазами, плюнула под ноги и что-то выкрикнула ему. Захлопнула калитку. От неожиданности молодой солдат опешил, захлопал светлыми, как у теленка, ресницами. Веснушчатое лицо парня вытянулось.

– Что, Привал? Съел?

– Чего это она? Совсем взбрендила? Я же по-доброму к ней! По-хорошему! Не на халяву же! – обиженный Привалов обернулся к товарищам, ища у них сочувствия и поддержки.

– Эх, Ваня, Ваня! Хорошо, что не огрела тебя по бестолковой башке!

– Разогнался, парниша. Молочка, видите ли, захотел! – добавил Мирошкин, сплевывая.

– А в жопу кинжал не желаете, национальное блюдо? – засмеялся Савельев, гримасничая, делая страшное лицо.

В конец улицы показалась фигурка девушки в кожаной куртке с большим синим пакетом в руке.

– Вон, гляди, краля идет! У нее еще попроси!

– В один миг джигиты на куски разорвут, нос и уши отрежут!

Двухэтажное кирпичное здание заброшенной школы глядело с бугра на село пустыми глазницами окон. Стекла и часть шиферной крыши отсутствовали. Кругом царили печаль и запустение, все поросло высоким бурьяном и лебедой. Похоже, давно здесь не слышалось ни детского гомона, ни дребезжащих звуков школьного звонка. Перед школой торчало несколько высоких, сбросивших листву, акаций, обнаживших свои изрезанные глубокими морщинами стволы и корявые ветки. Несмотря на солнечный день, было довольно свежо. Иногда порывами задувал северный ветер, обжигая лица. Кусты, сухая трава и тропка искрились легким инеем. К школе подошли сбоку, напрямую, через заросли бурьяна, минуя дорогу и овраг. В окнах, то здесь, то там играли веселыми зайчиками на солнце осколки стекол. Сквозь трещины на крыльце кое-где пробивался пучками седой пырей.

Димка с овчаркой Гоби поднялись по щербатым ступеням, собака нетерпеливо рвалась с поводка. Обшарпанная облезлая дверь в школу была приоткрыта. Солдат остановился, поправляя бронежилет и автомат. Овчарка юркнула за дверь, натянув поводок.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.