Краденая победа

Буркин Павел Витальевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

КРАДЕНАЯ ПОБЕДА

Повесть.

Глава 1.

Месяц ашадх... В самом слове слышен мертвый шелест раскаленных песков, вой

ветра в барханах, безжалостные лучи солнца, опаляющие землю. Суховеями в месяцы

джетх и ашадх никого не удивишь - но такого земля Джайсалмера еще не видала.

Горячий ветер срывал в садах листву, подергивал рябью мелкую, стоячую воду

мелеющих рек, священных водоемов и арыков, тоненько выл в развалинах деревень и

зубцах крепостных стен города. Словно знойное, иссушающее дыхание пустыни, он

нес бесконечные мириады колких песчинок, сквозь мутную изжелта-белую мглу едва

пробивалось, расплывшись бледно-желтым пятном, солнце. Мельчайшая пыль оседала,

окрашивая изжелта-рыжим все, чего касалась, на крышах домов, на листве, она

проникала сквозь все щели и неплотно прикрытые сравни, скрипела на зубах, желтой

поземкой танцевала на раскаленных мостовых и во дворах. Ветер нес и нес песок,

уподобляясь полководцу, который, не считаясь с потерями, бросает полки в битву.

Медленное, растянувшееся на полвека наступление пустыни, казалось, сменилось

яростным штурмом обреченного города. Обреченного? В эти дни так, наверное,

казалось не одному жителю славного Джайсалмера.

Песчаная метель пришла в Джайсалмер не впервые. Наступление пустынь началось,

наверное, еще до первой войны с Темесой. Земля княжества Сирохи граничила с

безводной пустыней Тария, но с незапамятных времен границей между пустыней и

населенными землями служила невысокая скалистая гряда. Ее так и прозывали -

Межа, или же Рубеж; все знали: к югу, почти до настоящих гор, тянется выжженная,

безжизненная пустыня, где и в сезон дождей порой не выпадает ни капли. Лишь

караванные тропы напоминают, что это не царство мертвых. К югу лежат засушливые,

но все-таки пригодные для жизни земли. Здесь есть даже небольшие, почти

пересыхающие к концу сухого сезона реки. На самой полноводной из них, Луниме

встал великий Джайсалмер, столица княжества Сирохи, и его станы, сложенные из

огромных латеритовых глыб, темно-красными зубцами врезались в синее аркотское

небо. Стены эти не покорились еще ни одному врагу, город брали лишь однажды, да

и то не мечом и пушкой, а трусостью правителя. Если же повелевающий славным

Джайсалмером раджа знал, с какой стороны браться за меч, захватчикам оставалось

бессильно скрежетать зубами. Наверное, и светлолицым фарангам-северянам, что

сами себя называют темесцами, эти стены не по зубам. Не случайно они заключили

мир, не доводя дело до штурма столицы.

Но пустыня сильнее стали и пороха. Она наступает медленно - что ей,

существующей не первое тысячелетие, какие-то полвека - но попробуй-ка ее

останови! И мелеют арыки да храмовые водоемы, пересыхают озера, иссякают, не

донеся воды до моря, когда-то полноводные, бурные реки. Даже ветер, ежегодно

приносящий с востока дождевые тучи, казалось, забыл о несчастной земле. Еще

старики вспоминают: во дни их молодости веселые ливни стояли стеной, по улицам,

смывая накопившийся за год сор, мчались звонкие ручейки. Как поверить в эти

рассказы теперь, когда дожди едва успевают напоить растрескавшуюся от зноя

землю, наполнить арыки и храмовые водоемы - и снова палит безжалостное солнце?

Еще хуже на юге - там водоемов почти не осталось, лишь на дне самых глубоких

колодцев не иссякла солоноватая, а порой горькая, как яд, вода. Раскаленный

южный ветер несет и несет пески, погребая плодородную землю. Из многих деревень

вода вообще ушла, вслед за ней бежали и люди. Там, где слышался детский смех,

свадебные песнопения, звон храмовых колоколов - теперь властвует тишина. Лишь

воет ветер в окнах оставленных храмов, черными росчерками тянутся к небу мертвые

ветви, которым уже никогда не зазеленеть, да изредка со зловещим шелестом

проскальзывает змея - последний и страшный житель деревень, откуда ушла жизнь.

А куда деваться крестьянам? Конечно, в город, ведь живой земли все меньше, и

на ней некуда девать своих. Остается бежать в город и надеяться на людскую

милостыню. Не потому ли в последние годы в Джайсалмере так много нищих из

земледельческих каст?

Может быть, именно об этом думал молодой человек в богатой, расшитой золотом

шелковой одежде и просторных шароварах, из-под высокого, украшенного бриллианта

тюрбана выбивалась черная как смоль прядка. Топорщились длинные черные усы. Он

был еще очень молод - но на лице уже появилась печать вечной заботы, которую

всегда носят на челе те, кто не только царствует, но и правит. Он сидел в

роскошном кресле, добытом в одном из походов деда, за массивным письменным

столом, унизанные перстнями руки перебирали бумаги. Большинство этих ходатайств,

отчетов, ведомостей и докладов были в компетенции чиновников меньшего ранга - но

все почему-то хотели выставить свои тяжбы на суд раджи. Были, разумеется, и

бумаги, адресованные радже и только радже... но их содержание порой таково, что

рука сама тянулась к сабле на поясе.

Внимание повелителя отвлекли по-военному четкие шаги в прихожей. Вошедший

почтительно поклонился, и, повинуясь приглашающему жесту правителя, сел на стул

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.