Инга. Мир

Блонди Елена

Жанр: Современная проза  Проза    Автор: Блонди Елена   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

1

Утреннее солнце светило в глаза, мешая смотреть, и Вива, хмурясь, встала, одергивая длинный халат, перетащила плетеное кресло в другую сторону и села снова, напряженно выпрямляя спину и щурясь на мягкое серебро воды. Та была далеко и внизу, за извилиной дороги, слева перекрывалась развалинами старой крепости, а справа кубиками лодочных гаражей на месте старого рыбколхоза.

Поерзав в кресле, Вива встала опять, подошла к самому краю веранды, взялась за круглый поручень и почти повисла на нем, всматриваясь.

Снизу, на терраске первого этажа прекратилось громыхание, и Саныч сказал укоризненно:

— Вика…

— Саша, — нервно ответила та, — Саша, я совсем не вижу, давно уже. Дай мне бинокль!

— Вика! Оставь человека в покое, хай плавает!

— Саша!

Она свесилась вниз, опуская сердитое лицо. Саныч помаячил своим, и, вздыхая, ушел в раскрытую дверь, завозился там, гремя и звякая. Когда снова вышел, Вива уже стояла рядом, протягивая руку, а другой подхватив шелковый длинный подол.

— Пойдем, скорее. Там сверху лучше видно. У тебя мобильник где? Ох. Если вдруг…

— Вика! — грозно усовестил ее Саныч, взбираясь следом и отворачивая лицо от шелковых пол халата. Руки держал так, вроде ловил падающего ребенка.

Наверху Вива подбежала к перилам и навалясь на них, приставила к глазам бинокль.

— Какой он у тебя! Протер бы хоть!

— Нормальный. Цейсовский. С буксира списан, знатная вещь. Тут покрути вот.

— А! — с облегчением сказала Вива, одной рукой берясь за сердце, — фу-у, вижу. Голова. Черная. Господи! За что мне наказание такое!

— Вика. Да сядь уже, кофе твой застыл совсем. Видишь, никто не утоп, все нормально ж?

Вива отмахнулась, по-прежнему прижимая к глазам увесистый пупырчатый бинокль с длинным ремешком.

— Ты такой черствый. Поразительно, как вы совершенно ничего не понимаете! Ты чайник поставил ли? А бублики? У нас остались со вчера бублики? Которые любимые?

— Не свались. Тебя еще ловить.

— Выходит! — торжествующе объявила женщина, отмахиваясь рукой от Санычевой ладони, — погоди, дай я погляжу! Саша, выходит!

— Ах, чудо какое, — проворчал тот, подтягивая старые линялые штаны, — куда ж нам, мы жеж не выходим так вот…

— О… — вдруг сказала Вива и, покраснев, вернула бинокль Санычу, — ну, ладно. Идет уже сюда. И получит у меня сейчас по первое число!

Затягивая пояс халата, вернулась в кресло, села, кусая губы, и расхохоталась. Саныч заинтересованно приложил бинокль к глазам. Крякнул. И тоже засмеялся, с возмущением, разглядывая быструю фигуру с полотенцем, прижатым к животу.

Из-за угла крепостных развалин вывернулся экскурсионный автобусик, визгнул тормозами, засигналил.

Мелькнуло сорванное с бедер полотенце, взмахнулось белым полотнищем и, под смех и крики из окон, снова вернулось на место.

— Он там оделся? — церемонно спросила Вива, ставя на стол свою чашку.

— Ага, — Саныч повесил бинокль на грудь, — оденется он, как же. Пока всех не распугает тута, дождесся от него.

— Саша, — возмутилась Вива, — немедленно! Не вздумай даже!

И заулыбалась навстречу частым шагам по деревянным ступеням.

— Олежек! Хорошо покупался?

Парень, что выскочил на веранду, держа рукой на мокром боку полотенце, кивнул, быстро проходя, поцеловал Виву в пепельную макушку.

— Прекрасно, Вива великолепная! Где мои бублики?

— Саша сейчас принесет. Ты будешь кофе, Олежек?

— Я буду кофе, — согласился тот. И закричал, мелькая пятками по лесенке, ведущей на самый верх, в крошечный скворечник третьего этажа:

— Саныч, да я сам, щас, оденусь только!

Саныч кивнул, выразительно глядя на оживленное лицо Вивы, мол, видишь, не заставляет меня с чайником бегать. А та, прислушиваясь к возне наверху, махнула ему рукой:

— Иди, Саша, иди. Ты там вроде починял что-то?

Олег уже сбегал сверху, шлепая босыми ногами и приглаживая рукой густые черные волосы. Светлые шорты потемнели на мокрой заднице. Садясь, взял булочку, откусил.

— А где именинница?

— Скоро, Олеженька, скоро. Я волновалась, я думала ты там, в море…

— Я был наг, Вива! Сто лет не купался голый. А завтра, завтра же гости, так? Хорошо, я успел.

Он повернулся, большой в плечах, тяжелых, чуть ссутуленных от ширины, и смуглое лицо сверкнуло улыбкой.

— Ага! Мо-ом?

— Привет!

Инга встала на краю веранды, улыбаясь двум силуэтам за легким столиком. Обошла так, чтоб видеть лица.

— Ах и ах, просто Ницца какая-то! Кофе с видом на море, утро, лето. Вива и мой блудный сын!

— Еще Саныч с чайником, — подсказал Олег, и Инга, повернувшись, приняла в руки поднос с бубликами и вареньем. Сунула на стол и села, вытягивая загорелые ноги в коротких шортах.

— Саша, иди ко мне, — сказала Вива, показывая на пустой стул рядом. И Саныч с удовольствием уселся, откидываясь и щурясь на солнце.

Вчетвером помолчали, переводя глаза друг на друга. Инга, не выдержав, рассмеялась.

— Ну, вы что как засватанные? Поздравьте уже да будем жить дальше.

Олег вскочил, прижимая к широкой груди такую же смуглую, как у матери руку.

— Ма-ам. Мы все тебя всячески поздравляем. И желаем. И вообще. А еще ты самая красивая и беспримерно молодая!

— Еще бы, — засмеялась Инга, — такое вот у нас семейное проклятие, Олега, был бы ты девочкой, уже возил коляску, дай посчитать, три года, да? За руку уже бы водил!

— С двадцати-пяти-летием, мам! Тьфу, и не выговоришь. И подарок!

Он снова вскочил и опять унесся на верхотуру, крича оттуда всякую ерунду. Инга внимательно посмотрела на пылающее Вивино лицо и скорбные брови Саныча.

— Чего он сегодня выкинул?

— Голый купался, — доложил Саныч, — ну то и ладно б. Но домой полез голый. Махал полотенцем в автобус.

— Девушки были счастливы! — заорал сверху Олег, гремя чем-то.

— Тебя заберут в милицию, — отозвалась Инга, — и оштрафуют, за оскорбление нравственности гостей из ближнего зарубежья.

— Оставьте ребенка, — вдруг рассердилась Вива, — он плохого не хотел. Пошутил просто. Олежек, чай стынет. И кофе тоже.

— Скажите чиииз! — Олег стоял на ступеньках, закрывал лицо фотоаппаратом, — молодцы! Мо-ом? Улыбнись. Супер! Саныч, сфоткай нас, а? Меня и маму.

Гремя стулом, устроился рядом с Ингой и привалился к ее плечу. Оба улыбнулись в объектив навстречу бледной в утреннем свете вспышке.

— Иди к нам, Вива!

Но Вива отрицательно покачала головой и моргнула, чтоб не щипало веки.

— Не стоит, Олежек, я уже старая.

Они оба смотрели на нее, и улыбались. И Вива вспомнила, когда-то, когда ее детка была моложе, чем сейчас ее собственный сын, она спросила, а ты счастлива, ба? Вива ответила тогда, да, счастлива, но кажется ей, будет что-то еще. Она не знала, это что-то появится благодаря сердитому упрямству Инги, ее стремительной девичьей безрассудности. И теперь это что-то сидит, улыбаясь такой знакомой, такой на всю жизнь любимой улыбкой. И все в нем такое же, совершенно все. Только глаза не черные, а серые, под густой шапкой лохматых темных волос. И на книжной полке в комнате, полной света и летних ветерков, вздувающих легкие занавески, стоят рядом две фотографии. На одной — совсем молоденькая Вика в белом платье, с рассыпанными по нему цветами, а рядом ее муж Олег. И другой снимок, цветной — на фоне белого паруса такая же олегова улыбка, на его же смуглом лице с четким подбородком. И дата в уголке снимка — 2012 год.

Саныч фыркнул, вытаскивая ее из мыслей о странности счастья.

— Куда ж там, старая. Угу.

И Вива улыбнулась, вставая и откидывая голову, расправила плечи.

— Верно. Ну-ка, подвиньтесь. И еще надо, чтоб с Сашей.

— Айн момент! — Олег вскочил, пристраивая камеру на перевернутую кастрюлю, снова ускакал к торжественно застывшей компании.

— Чииииз! — вспышка мелькнула, разрешая шевелиться и смеяться.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.