Едем в Анучино

Панасенко Леонид Николаевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Едем в Анучино (Панасенко Леонид)

Лук поджарился. Алексей разбил в банку двенадцать яиц — всё, что были в шкафчике — вылил их на сковороду, перемешал и закрыл крышкой. Затем он нёс сковороду через весь коридор, вдыхал сладковатый запах жареного лука, который полюбил, живя в общежитиях, и страдал: позавтракать, увы, уже не успеет — с минуты на минуту придёт Наташка.

В комнате Алексей быстро нарезал хлеб, переложил его яичницей. Каждый бутерброд он завернул в отдельную бумажку. Так же завернул кольцо одесской колбасы и приступил к главному: откупорил большую бутылку «Изабеллы», перелил красное ароматное вино в плоские флаконы из-под коньяка. Коньяк был выпит раньше, недели три назад, когда Наташка сказала родителям, что едет в институтский лагерь сдавать нормы ГТО, а на самом деле они, захватив палатку, уплыли вечерним катером и сошли на первой попавшейся остановке… Они пожалели тогда флаконы и не выбросили — очень удобно, можно пить «по-пиратски», прямо из горлышка…

Подумав, он кроме снеди запихал в рюкзак ещё и байковое одеяло: Наташка, как всегда, оденется «для красоты», а в походе, даже таком коротком, какой они задумали — не поход, а просто вылазка в ближайший лес — надо быть одетым по-особому. Чтобы было тепло и, главное, удобно.

Только присел, закурил, как появилась Наташка. Он поцеловал её и удивился: губы, лицо мокрые.

— Что там — дождь?

— А ты не видишь? — Она на секунду прижалась к нему — маленькая, подвижная, в холодном коротеньком платьице.

— Лучше бы ты, тореро, надела обычный спортивный костюм. — Алексей озабоченно посмотрел в окно. Там мотались из стороны в сторону пожелтевшие верхушки худосочных рябин и клёнов. В небе висели тяжёлые дождевые облака.

— Ах, торо 1 , — засмеялась Наташа. — Здесь нет ни столов, ни зрителей. Неужто ты и здесь будешь гоняться за мной? Не та обстановка…

Она объявилась весной. Пришла в гости в соседний отдел, где годом или полтора раньше то ли работала, то ли стажировалась — словом, крутилась. Алексей её тогда не замечал. Не заметил и когда девчушка куда-то сгинула. Мало ли кто крутится в институте… Весной же, в один из бесчисленных перекуров, он зашёл к соседям и сразу приметил знакомое лицо и даже имя вспомнил. Наташка была в вызывающе красном вельветовом костюмчике, белой кофточке с кружевами, не по сезону загорелая. Весёлая, заводная… Девчонка, как он понял, рассказывала какие-то дальневосточные хохмы. Алексей вальяжно покачал головой: ай-я-яй, куда только не заносит отважных десятиклассниц. Расставив руки и мотнув головой, чуть наклонив её, он изобразил быка, который вышел на арену и ещё не решил, что ему сделать с тореро и его нахальным красным плащом. «Я узнал тебя, матадор, — как можно грознее сказал Алексей. — Иди, будем здороваться!..» Наташка под общий смех опасливо зашла за стол, затем бочком юркнула за другой. «Я тоже узнала тебя, торо, — засмеялась она. — У тебя, Алёша, выросли замечательные рога!» Последнее слово она выкрикнула с вызовом, вкладывая в «рога» особое значение, которое присутствующие тут же оценили смехом. Наташка, поняв свой успех, скользила меж столами большущей комнаты уже по всем правилам игры: останавливаясь, дразня, делая ложные выпады и движения. Время от времени выкрикивала что-нибудь ласкательно-уничижительное и задыхалась от хохота. Зрители приветствовали их «корриду» смехом и шуточками, пока Алексей, наконец, не загнал своего «матадора» между столами и шкафом. Он грозно сомкнул руки на маленьких плечах и как бы в наказание поцеловал гостью — даже не поцеловал, а влепил в пылу преследования жёсткий и сильный поцелуй. Наташка испуганно обмякла в его руках. И тогда он, победно мотнув головой, вторично приник к губам «матадора», только на этот раз мягко, искательно. Гомон и смех стихли. Секунды заполняли комнату.

«Во даёт! — сказала наконец Шамахова, поднимая глаза от бумаг, и деловито посоветовала: — Оставь на другой раз, Лёша».

Он оторвался от этих нежданных губ и вдруг заметил, что у него дрожат руки. Алексей поспешно закурил, а Наташка, чьё лицо, несмотря на всю её браваду, ожёг румянец, теперь уже по-настоящему опасливо попятилась за стол Игоря, поспешно достала зеркальце.

«Теперь ты, как честный человек, должен жениться на девочке», — заявила Шамахова, и все дружно заржали. Шамахова шумно вздохнула, будто лошадь, которая дотащила груз к месту назначения и теперь требовала если не благодарности, то хоть клок сена и глоток… Нет, не воды. Воду в подобных ситуациях она презирала.

«Ладно, — сказал Алексей и подмигнул своему коллеге-заведующему. Тот до сих пор помалкивал, не обращая внимания на возню и трепыхание в своём отделе. — Находки и потери принято обмывать. Всем оставаться на своих местах. Сейчас будет вино!»

Знал ли он тогда — находка или потеря его неожиданная «коррида»? Знает ли теперь? Да и в знании ли счастье?

Взглянув на рюкзак, Наташа поскучнела. Опять под дождь! Дожидаться троллейбуса, ехать до площади Мира, там опять дожидаться. И всё для того, чтобы из одного дождя попасть в другой. Там мокрые листья и хвоя… Тяжёлый песок тотчас облепит ноги…

— Я взяла куртку, — сказала Наташа, — но что-то мне эта обстановочка не нравится. Может, не поедем?

— Давай, — согласился Алексей. — А что с этим делать? — он кивнул в сторону рюкзака.

Наташа на миг задумалась. Затем улыбнулась, присела на кровать.

— Ты изобретатель? — спросила она.

— Предположим, — согласился Алексей.

— И учишься на курсах развития воображения в своём ВОИРе, — заключила Наташа. — Давай развивать воображение. Решено! Мы едем в Анучино!

— Поехали, — засмеялся Алексей и потянулся к девушке, чтобы поцеловать её. — Дорога дальняя, не соскучимся, — туманно объяснил он.

— Противный! — Наташа оттолкнула его руки. — Никаких поездов! Перемещаемся мгновенно. Мыслелётом или нуль-транспортировкой. Как в фантастике.

Она надела куртку, распахнула обе створки окна. Холодный ветер ворвался в комнату.

— Одевайся, прибыли, — скомандовала Наташа. — И убери кровать. Что ещё за кровати на лесной поляне?!

Алексей тоже надел куртку, сдвинул свою кровать поближе к соседской — Николай на выходной уехал к родителям.

— Садись на пол, — сказала Наташа, развязывая рюкзак. — Представь, что мы уже на Дальнем Востоке. В лесу, то есть в тайге. Сидим на поляне. Сейчас будем обедать.

— Завтракать, — поправил Алексей и предложил:— Поехали лучше ко мне на Волынь. Там тоже сплошные леса… Например, на озеро Свитязь. Заметь — самое большое на Украине. Там даже шторма бывают, а посредине остров…

— Нет, в Анучино! — возразила Наташа. — В совхозе некому щиты таскать.

— Какие щиты?

— Из дощечек. Их по ходу солнца переносят, в их тени растёт женьшень.

И Наташа, наверное, в сотый раз стала рассказывать про сорок старух, которые выращивают в Анучино корень жизни. О самом корне, чем-то похожем на человека. И болезни у него людские. Лихорадка может прихватить: знобит его — пять листьев-пальцев коробятся… Тогда тень ему нужна, душ… А щелчок дашь — сгибается, как от боли. Опять-таки, если корень для вытяжки поместишь в маленькую банку, он не лекарство — яд пустит.

— А знаешь, чем пахнет женьшень? — спросила Наташа и тут же сама ответила, любуясь странным и тревожным смыслом слов: — Глубокой землёй он пахнет. Я знаю. Целый год там прожила.

Алексей достал «флаконы», один протянул Наташе.

— Какое вкусное вино! — восторженно сказала она, отхлебнув из горлышка. — Дай же мне скорее бутерброд. И признайся: почему у тебя всё так вкусно получается?!

Алексей улыбнулся. Он вспомнил, как Наташка воротила нос от запаха жареного лука, которым пропитаны, наверное, все общежития мира. И с каким удовольствием уплетала затем и его «фирменный» омлет, и картошку с салом и луком…

Ветер кинул в открытое окно прядь дождя. Алексей поплотнее застегнул куртку, для Наташи достал из рюкзака прозрачную плащ-накидку, развернул два последних бутерброда, а бумажки бросил на пол.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.