Готфрид Лейбниц

Нарский Игорь Сергеевич

Серия: Мыслители прошлого [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Готфрид Лейбниц (Нарский Игорь)

ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Нарский Игорь Сергеевич (род. в 1920 г.) — профессор кафедры марксистско-ленинской философии Академии Общественных наук при ЦК КПСС, доктор философских наук, автор свыше 200 научных трудов, в том числе книг: «Мировоззрение Дембовского. Из истории польской философии XIX в.» (1954), «Очерки по истории позитивизма» (1960), «Современный позитивизм» (1961), «Философия Давида Юма» (1967), «Проблема противоречия в диалектической логике» (1969), «Диалектическое противоречие и логика познания» (1969) и др.

I. Введение

Лейбниц — философ XVII в., давшего миру как великих основателей механико-математического знания, так и созидателей метафизических систем. Лейбница причисляют к первым, т. е. к новаторам науки, но также и ко вторым, т. е. к философам, для которых метафизическая полнота и завершенность их системы будто бы были важнее всего. И среди последних Лейбница обычно считают наиболее зависимым от схоластического наследия и наиболее тяготевшим к союзу с религией. Итак, великий мыслитель, но великий как ученый…А как философ?

Философия Лейбница — гениальное построение, но только основоположники марксизма впервые по достоинству оценили ее. Диалектика, логика и глубоко научный стиль мышления — вот что характеризует лучшие стороны его философского творчества, во многих отношениях созвучного нашей эпохе. Эта философия впитала в себя достижения предшественников и современников, дала свой ответ на их искания, а во многом и обогнала свое время.

* * *

Германия XVII в. была отсталой по сравнению с другими государствами Западной Европы страной. Всюду еще были прочны феодальные отношения, промышленность и торговля прозябали. Готфриду Лейбницу было два года, когда в 1648 г. был подписан Вестфальский мир, положивший конец Тридцатилетней войне. Пушки отгремели, но страна вышла из войны в руинах, с разрушенной экономикой. В политическом отношении немецкие земли превратились в европейское захолустье. Такие же последствия войны, как неосхоластическая реакция, принесенная контрреформацией, усугубили плачевное положение страны, приведя к духовной деградации.

Голландия отрезала немецкие территории от мировой океанской торговли, общенациональный рынок отсутствовал: немцы не наладили прочных коммерческих связей с соседними странами и во многом утратили прежние связи внутри собственной страны, и это отнюдь не способствовало росту национального самосознания. Его слабость закреплялась политической раздробленностью: существовало более трех сотен мелких немецких государств, в большинстве которых проживало всего по нескольку десятков тысяч подданных. Политическая узость и ограниченность местных правителей способствовали консерватизму, запустению, безынициативности, крайнему провинциализму интересов и вкусов.

Германия была окружена грозными соседями: с запада угрожал Людовик XIV, на востоке — еще не успевшая обессилеть Польша, на Балканах стояли полчища Великой Порты. Немецкие княжества и герцогства были не в состоянии предпринять значительных оборонительных акций, и их незадачливые правители предпочитали выходить из положения путем сомнительных внешнеполитических комбинаций, интригуя друг против друга и торгуя своими солдатами.

Время для коренных буржуазных преобразований в Германии еще не пришло, и речь могла идти только о подготовке условий для них — о постепенном усилении внутринациональных экономических, политических и культурных связей, о развитии гражданского самосознания. Но необходимость проведения предварительных реформ была уже осознана более передовыми умами, и Лейбниц, когда он стал зрелым мыслителем, вошел в их число. Если еще не созрела обстановка для того, чтобы создать единое германское государство, то на повестку дня уже встал вопрос о единстве усилий немцев в области образования, культуры, науки. Эти усилия, по Лейбницу, должны быть организованы сверху, так, чтобы свет знания как бы ниспадал от просвещенной элиты на головы простых подданных. Лейбниц — идеолог просвещенного княжеского абсолютизма: укрепление власти правителей карликовых государств, по его мнению, — предпосылка создания политической власти в общегерманском масштабе, а повсеместный культурный подъем — основа духовного сплочения всех немцев, без которого политическое объединение было бы непрочным. Позиция Лейбница была компромиссной: буржуазная по своей конечной тенденции, она ориентировалась на реально существовавшие в то время феодальные и полуфеодальные политические силы как средства ее реализации.

Политические убеждения и действия Лейбница при всей их компромиссности были для времени и условий, в которых они складывались, безусловно, прогрессивными. Они наложили печать и на его философию.

В острых религиозных спорах XVII в., которые часто были тогда поводом к открытой вооруженной борьбе и поддерживали накал страстей в годы Тридцатилетней войны, компромисс в вопросах религии был, видимо, единственно приемлемым решением. По-своему он был зафиксирован и в тексте мирного Вестфальского договора: «Чья власть — того и вера». Но такое решение конфликтных ситуаций, возникших на религиозной почве, далеко не всегда удавалось провести в жизнь. Известен иной способ компромиссного решения: местные правители строили в своих микроскопических столицах сразу по нескольку храмов — для сторонников различных вероисповеданий. Это было близко по духу Лейбницу, и он своей философией создавал теоретическую почву для полной и официально закрепленной веротерпимости.

Он желал примирения друг с другом всех христианских религий — от ортодоксального католицизма до мелких протестантских сект, хотя сам по себе дух сектантства был ему чужд. Внутренняя его веротерпимость была еще более широкой: ведь его философия, как увидим, вела к такому понятию о божестве, которое не было похоже ни на христианское, ни на мусульманское или буддийское и именно потому могло быть согласовано с любыми представлениями о боге. Но в своих внешних проявлениях веротерпимость Лейбница была сужена политическими соображениями: он мечтал примирить и объединить друг с другом всех правителей христианских государств, во-первых, в целях сплочения их перед угрозой турецкой агрессии и, во-вторых, для сближения католических, лютеранских и кальвинистских групп населения друг с другом, что ослабило бы центробежные тенденции в отношениях между немецкими государствами.

Лейбниц стремился к подобному же компромиссу как между религией, наукой и философией, так и внутри самой философии. Он желал придать самой религии просветительский характер, дабы подкрепить идеи Просвещения «авторитетом» религиозных аргументов. Желая положить конец спорам между церковью и наукой, чтобы последняя могла развиваться беспрепятственно, он старался согласовать теистические концепции с натурализмом ради того, чтобы изучение природы, жизни людей и их истории смело опиралось на факты, а не оглядывалось с опаской на библейские тексты. Эта позиция компромиссного синтеза характерна и для отношения Лейбница к философскому наследию прошлых веков. В письмах Вагнеру и де Боссу он сообщал о себе, что «не критичен» и в каждой книге ищет то, что для него поучительно, а не то, что подходит в качестве объекта для критики (ср. 61, с. 127) [1]

Имеется немало интерпретаторов Лейбница, которые рассматривают его стремление к философскому синтезу как присущую ему будто бы склонность к реставрации архаических систем. В. Янке, например, уверял, что Лейбниц мечтал усилить позиции томизма. Действительно, Лейбниц надеялся обрести пользу от компромисса между крайностями механицизма его века и наследием лучших умов схоластики (ср. 4, с. 66), между строгим детерминизмом и тезисами о свободе воли, между аристотелевской логикой и новыми логическими идеями. В письме к Я. Томазию от 20 апреля 1669 г. он замечал, что следует соединить Демокрита и Платона с Аристотелем. Или еще: задача в том, чтобы «примирить философию формы и философию материи, соединяя и сохраняя то, что есть истинного в той и другой» (3, с. 169).

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.