o a580d12bc6bf93e3

Сергей

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Артём Рыжков "Куда улетают воздушные шарики?"

- Наша любовь самая великая, но жизнь так коротка для нашей любви, так коротка, поэтому, прошу

тебя, подожди меня на небе.

(Матадор)

ЧАСТЬ 1

Когда-нибудь я расскажу ей об этом, но позже . Вначале я должен вспомнить. Смогу ли? Не знаю. Ведь

одновременно нужно где-то обитать, слышать музыку, искать кино, следя за тем, как недавно устойчивый угол

ускользает, изворачиваясь, дорога ведет за угол. Мне трудно угнаться за ней, впрочем, ей я могу все

сказать и сейчас. Но стоит ли?

- Ты красивая.

- Откуда ты знаешь?

- Не знаю, просто не с кем сравнить. Блеклые камушки, усталые, с обветренными

губами насекомые.

Я сижу на скамейке, а они шастают по моим ногам, лижут складки плаща, а если бы я курил, прислушивались бы к дыму, скользящему.

- Почему ты не куришь?

- Не умею.

-

А ты положи льдинку в рот и выдувай облачки.

Вчера мы шли по окаченным улицам, ты слегка морщила лоб, а я по его еле заметным стрелочкам узнавал

направление. Мы о чем-то говорили, возможно...

- Странно, вчера я не видела здесь мертвой ласточки.

Искрящаяся, как бенгальский огонь, улыбка. Я знал, что это и было вчера. Шаркнул и наступил

на хрупкое крыло, хрустнувшее.

У любопытной ласточки лопаются глаза, два изумрудных шара, они увидели слишком много, чтобы

вместить. А потом обстрелянный дождем дворник положит растерзанное тельце в мешочек и отдаст

своей гибкой лоснящейся кошке или надломленной жене.

- Я не ем птиц.

- Это уже не птица, перестала летать.

Хрустящее крылышко, а дальше лужа с отражением тумана, в котором утопает трава. Спасите!

Видна каждая росинка. Переплетение вен и прожилок. Салатовый цвет. Eiro бы на блюдо рядом с

красным от помидоров и желтым от лимона. Неспелым, еще зеленым.

Ты ступаешь в лужу, и на твоем ботинке колышется радуга. Я нагибаюсь, чтобы ее поднять, но

вместо этого кидаю в нее клочком земли, рассыпчатой. И вот радуга уже не радостна, а печальна.

Купается, а лужа позади поблескивает. Я зачем-то оглянулся, может, чтобы не забыть.

-

В нашей радуге обитало всего три цвета без остальных, несочетаемых.

- Только животные могут сочетаться вдвоем.

Чуть дальше, на бровке, один воробей чирикнул что-то порывистое, а другой сел ему на спину, когти растопырив.

-Наверное, стоило добавить нежно-голубого...

Твое лицо смотрит на желтое небо, мое - на желтизну твоих волос.

Достаю из кармана пушистую кисточку и раскрашиваю твои волосы нежно-голубым.

Неполноценная радуга улыбается из следующей лужи.

Твоя голова поворачивается в профиль, зубы злобно клацают, да так, что я понимаю: кошке

придется выгибать спину и трубить хвостом на пустой желудок.

Я пытаюсь переменить тему нашего молчания, перепрыгивая из лужи в лужу, а ты ищешь глазами

скамейку и, не найдя, выдумываешь ее на моих глазах.

Мы садимся.

Под ногами вроде бы сухо, и поэтому нам совершенно не о чем говорить. Твой ободряющий взгляд

и фраза: «Как жаль, что ты не куришь, а то бы я прислушивалась к твоему дыму!» А пока я

прислушивался к своему сердцу, оно прислушивалось ко мне, а ты иронизировала над моей тенью, тонкой и беззащитной. Немного позже, когда она вызвала в тебе жалость, ты набросила ей на плечи

свой плащ, а голову покрыла лепестками тюльпана с клумбы, за которым моя тень ненадолго отлу-

чалась

тайно.

Мы сидели и смотрели по сторонам, разговаривая о чем-то потустороннем. Ты сказала, что в

складках твоего плаща водились насекомые. Ночью в своей комнате я понял, что ты просто хотела

привлечь мое внимание к своим ногам, но тогда я всего лишь перебирал складки твоего плаща на плечах у

моей тени, уютно.

Помню, я подумал, что ты где-то вычитала эту фразу, возможно, у меня, но тогда я был очаро ван твоей

фантазией и смаковал восклицательный знак.

Позднее он обернется вопросом.

Мы сидели, а над нами падали звезды. Ты говорила, что они слишком далеки и что, к сожалению, мы не можем

уследить за

беспорядочными тропами их падений.

И тогда я тоже упал.

Ты сказала, что все произошло слишком быстро, а скамейка - это не высота для звезды моего полета. Я

забрался на дерево и летал. И ты никогда больше не просила меня падать, но иногда я делал это без спроса, выпив шампанского, на грудь к твоей подруге. Для тебя это прозвучало как затасканная метафора, и на время я

упал в твоих глазах.

- Ау, ты где?

- Я здесь, но меня больше не видно.

- Ты стал невидимкой?

- Незаметкой.

Время шло, мы сидели на скамейке. Я, к сожалению, не курил. Все звезды давно разбились о

землю, а экстраординарные - на пары. Вот и мы, готовые примкнуть к ним в бисерном круженье, брели

к твоему дому, за угол - там встречает дождь.

У подъезда краткое прощанье:

- Ты меня будешь помнить?

-Да.

-Долго?

-Всю ночь. А ты?

8

1

-Я - нет. Я тебя не забуду.

За угол - туда, где стрелочка, мой дом.

******

Сегодня трудно вспомнить о вчера, и о том, как мы встретились впервые. Много лиц, а одно, стесняясь, надвигается, ресницы становятся длинными, длинными, задевают краешки моих бровей.

-У тебя в глаз пушинка попала.

-А у тебя соринка.

-Меняемся?

Ты заговорила со мной. Произнесла предложение, другое, а я, еще не зная, что это ты, остроумно отклонял

и расставлял знаки препинания. Ты спотыкалась и запрокидывала глаза. Может,

искала желтое небо?

Твои ресницы бились и хлестали по моим безразличным глазам. Ломались, а потом я впервые увидел твою улыбку.

Ту, глупую, помнишь?

- Почему ты спрашиваешь?

- у тебя память короткая.

- Память измеряется не длиной, а воспоминаниями.

- Вот видишь, какое длинное слово!

Улыбка изменила твое лицо, превратив в другое, в новое, еще более незнакомое и как будто отдаляющееся.

Новая улыбка.

- Мне нравится, как ты улыбаешься.

- А мне нравишься ты.

Ты попросила меня о чем-то, я зачем-то кивнул.

- Что, киваешь?

- Нет, я помотал головой.

- Да, ты помотал головой, да.

Я принес то, о чем ты меня просила, квадратное и блестящее, и ты долго разглядывала его, как зеркальце, делая пометки. Я даже попытался перегнуться через твою руку и заглянуть: ряды перекрестиков и кружочков.

Кажется, был мой ход. Я взял ручку и провел перечеркивающую синюю полоску. Ты сжалась, немного похожая на

кошку, потом сжалась еще, и вот уже кошка гонится за мышкой, шмыгнула в норку. А кошка давай ее выманивать

кусочком сыра. Но мышка - не ворона, а кошка - не лиса.

- Знаешь, почему нолики всегда выигрывают? Потому что они круглые. Поэтому апельсин всегда вкуснее

банана. Поэтому шарики умеют летать, а люди - нет.

Ты молчала, хрупко отдала мне то, о чем я тебя не просил, квадратное с отпечатками твоих крадущихся

пальцев.

Украду.

Приду домой и насчитаю ровно восемь. Осьминожка.

*****

Кто-то рассказывал о важном вслух, и мы стали вслушиваться в воздух. Слабые вибрации. Да, нам не

послышалось.

- Ты слышала?

- Я думала, мне послышалось.

- Тебе послышалось.

- Тогда почему слышал ты?

- Я слышу то, что слышится тебе.

Мы удивленно посмотрели друг другу в глаза: в твоих застыло рифмованное изумление, в моих - твои. Мы

скосили глаза и замерли: в пространстве между наших ушей поселился паучок, свил гнездо, протянув тонкие

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.