Возвращение Кольки Селифонова

Щербаков Сергей Анатольевич

Серия: Щенки и псы войны [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Возвращение Кольки Селифонова (Щербаков Сергей)

* * *

Он вернулся. Вернулся с войны, с жестокой бессмысленной, никому ненужной. Его встречали цветами, со слезами на глазах. Только это были не слезы радости, это были слезы скорби, это были слезы убитых горем матери и отца, девчонок, с которыми учился. Цинковый гроб с телом Кольки Селифонова на железнодорожном вокзале ждали автобус-катафалк и военком с курсантами, выделенными артучилищем.

Ничего не соображая, Колька Селифонов с трудом выбрался из-под окровавленного тела капитана Карасика и через разбитое лобовое окно выполз из перевернувшейся машины. Морщась от боли, поднялся, потрогал ушибленную голову, оглянулся.

«Чехи!» – резанула в мозгу страшная мысль: к нему бегом приближались расплывчатые силуэты вооруженных людей.

Удар пришелся в лицо. Кровь из разбитого носа залила пухлые губы и подбородок. Колька Селифонов в испуге инстинктивно закрылся ладонями и тут же получил прикладом «калаша» в живот. От адской режущей боли он согнулся в три погибели. От следующего удара носком ботинка в грудь он повалился на пожухлую траву и, сжавшись в комок, зашелся в кашле.

– Ахмед! Ахмед, довольно! Иди, смотри за дорогой! – сердито прикрикнул невысокий коренастый боевик с рыжеватой бородой. Его цепкие ястребиные глаза, словно когти, впились в Колькино лицо, который, надрывно кашляя, начал подниматься с земли.

Боевиков было около десяти. Одни кружили вокруг перевернутого «уазика», непривычно резала слух их гортанная речь. Другие тщательно шмонали убитых: с мертвого капитана Карасика стащили бушлат, портупею с кобурой, планшетку, с водителя новенькие «берцы», которые он сегодня выменял на что-то ценное в ПВД на складе.

К ошарашенному Кольке волоком подтащили с разбитой головой снайпера Валерку Крестовского, который что-то мычал, и тут же свалили в кучу «калаши» с разгрузками. Один из молодых боевиков с сияющим лицом овладел винтовкой Крестовского.

– Брось! – сурово прикрикнул на того «рыжеватый». – Оптика разбита! Кому теперь, эта рухлядь нужна?

– Ни за что! А прицел Азамат новый достанет!

Бесчувственного со связанными проволокой руками Валерку бесцеремонно перекинули через ишака, словно куль. По бокам приторочили два больших рюкзака. Со стороны дороги раздался пронзительный свист.

– Уходим! Мы на Хашки, остальные с Ахмедом и грузом на Белгатой, – распорядился чернявый боевик в берете. У него были длинные, как у женщины волосы.

Боевики разделились на две группы, четверо с навьюченным ишаком и Крестовским направилась в одну сторону, остальные, с трофейным оружием и Колькой – в другую.

Двигались быстро без привалов. Кольку постоянно подгоняли унизительными ударами в задницу. Особенно изощрялся молодой «чех», что завладел трофейной «эсвэдэшкой». Селифонов, красный как рак, громко сопел, задыхаясь: распухший нос почти не дышал. Видя его страдания, один из «чехов» извлек из его рта вонючую тряпку и заткнул ее ему за ремень. Болела от побоев грудь и голова, на лбу справа саднила огромная шишка от удара о стойку «уазика».

Вышли из букового леса, пересекли дорогу, спустились в узкую лощину, потом оказались у воды, долго брели вдоль полузамерзшей речушки, спотыкаясь на гальке и валунах, потом у какого-то села по висячему на ржавых тросах хлипкому мосточку переправились на другой берег. Стали медленно подниматься по крутой тропинке к домам. У крайнего остановились. Азиз, мрачный боевик с мобильником, что командовал группой, громко постучал в зеленые металлические ворота, на створках которых были нарисованы два лихих джигита на вороных конях. В ответ на стук раздался яростный лай. Послышался глухой сердитый мужской голос, но собаки не унимались. Через некоторое время заскрежетал засов, калитка в воротах распахнулась, и показался плотный чернобородый мужчина в вышитой тюбетейке с кисточкой и овчинной безрукавке.

– Салам Алейкум. Аллаху Акбар, – донеслось до Кольки негромкое приветствие. После приветствия Азиз и хозяин обнялись.

Кольку поместили в низеньком длинном сарае с маленькими пыльными оконцами, стены которого были сложены из плоских серых камней. Справа в углу за перегородкой суетились и кудахтали рябые куры на насесте, у стены притулился большой деревянный ларь без крышки. Селифонов расположился за ларем на соломе, изрядно пропахшей пылью и мышами. Молодой красивый парень принес полосатый старый матрац и вонючую драную овчину.

Колька, накрывшись шубняком, быстро согрелся и сразу уснул, сказались усталость и нервное напряжение. Проснулся он под утро от унылого звяканья ведра и женского голоса, который за переборкой из сучковатого горбыля ласково разговаривал с коровой. Колька высунул из-под овчины голову, было довольно свежо. В соломе кто-то настойчиво шуршал, похоже, мышь. В углу на насесте было неспокойно, там явно что-то не поделили, шла перебранка и возня. Визгливо загорланил рыжий петух, вертя головой и с вызовом посматривая круглыми зенками на нового постояльца. Ему явно не нравилось такое соседство.

Противно скрипнула на ржавых петлях низенькая дверь, в сарай вошел хозяин со своим сыном, из-за их спин выглядывала худенькая девчонка в платке. Она положила на солому толстую лепешку с пластиковой бутылкой молока и уставилась на Кольку большими карими глазами. Чеченец строго что-то буркнул, и она тотчас же стремглав шмыгнула за дверь.

– Вставай, будэш помогать сыну.

Весь день Колька помогал по хозяйству. Подбрасывал сено скотине, перетаскивал с места на место какие-то мешки, несколько раз в сопровождении Руслана, младшего сына хозяина, ходил за водой к роднику под горой. С ним никто не разговаривал, ни хозяин Али, ни его домочадцы. Никто не обращал на него никакого внимания, кроме матери Али, старой скрюченной карги, которая все время что-то шамкала беззубым ртом, ковыляя мимо и поглядывая в его сторону. В ее глазах читалась лютая ненависть.

К Кольке обращались не иначе, как «Иван». «Иван, принеси то; Иван, сделай это; Иван, сходи туда»…

Хозяйство у Али было большое: куры, овцы, коровы, два бычка, лошади. Надо было всех накормить, напоить, убрать за всеми навоз. Еду в сарай приносила юркая одиннадцатилетняя Мариам, она с живым любопытством наблюдала за узником. Сарай не запирали, убежать он при всем своем желании никуда не мог. По двору по проволоке мотались два огромных цепных пса-кавказца, которые по любому поводу заходились яростным лаем, щеря свои желтые клыки. Одного, что побольше, злющего, звали Неро; другого, помоложе и посветлее, с остриженными ушами, – Казбек.

Несколько раз Колька, испытывая нестерпимый голод, тайком пробирался за яйцами в курятник. Сразу поднимался несусветный гвалт, поднятый курами. Который долго не утихал. Скорлупу из-под яиц прятал под солому или запихивал в узкую щель за ларь. Но однажды старуха подняла громкий кипеж по поводу пропажи, когда стала шарить корявыми пальцами по гнездам у несушек. Пришел с плетью рассерженный Али и два раза наотмашь стеганул пленника по спине. У того аж потемнело в глазах. Колька сразу уяснил: воровать нехорошо. Вечером, лежа под вонючей овчиной, он молил бога, чтобы война прекратилась как можно скорее, чтобы все для него окончилось благополучно. «Может, обменяют на кого-нибудь», – настойчиво теплилась и грела его ниточка надежды. Его именем и адресом никто не интересовался, похоже, выкуп никого не интересовал. Да и кто его будет выкупать? Нужны огромные «бабки», мать с отцом таких денег и за пять жизней не заработают.

Он сунул руку во внутренний карман, достал оттуда несколько писем, что просили отвезти в ПВД ребята. Вот Пашкино, это Мирошкина, а это с жирной надписью на конверте «Домой!» Ромки Самурского. Они, наверное, считают, что он письма отправил. А он, чучело гороховое, совершенно забыл про доверенную ему почту. Когда приехали в штаб, он же, балда, сразу спать завалился в машине. И вспомнил-то уже, когда назад ехали. Вот бы парни ему накостыляли, если бы узнали, что он их весточки не отправил родителям.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.