Иметь королеву

Неволин Владимир Михайлович

Серия: Красная стрела [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Иметь королеву (Неволин Владимир)

Глава 1

ОН ЕДЕТ, ЕДЕТ, ЕДЕТ

Ранним утром в начале июня В. И. Ленин, как обычно, стоял рядом с большой площадью недалеко от горсада и внимательно смотрел за горизонт. Он уже привык к тому, что в будни и в выходные с восьми утра до семнадцати ноль-ноль центральная площадь была заполнена рядами грузовых и легковых машин, полосатыми польскими палатками, зонтами, молоковозами и прицепами типа закусочной на колесах. Он не замечал суетящейся перед ним гигантской толпы на площади, преобразованной администрацией города Чернявинска в толчок. Он глядел вдаль, за крыши зданий, пытаясь разглядеть там желанный и несбыточный коммунистический рай. И не видел его. И не только потому, что этот рай ему закрывала огромная вывеска «Лук-Ойл», а потому, что вождь пролетариата был бронзовым, семи с половиной тонн веса, монументом.

— Че его, долбое…а, не уберут? — спросил сержант-мент у другого сержанта. — Весь вид загородил.

Сотоварищ по патрулю мог ответить, что, действительно, черная, нависшая над площадью громада монумента мешает любоваться мраморным зданием театра, стилизованным под лотос, но было жарко, думать и много говорить как-то не моглось, и он выплюнул привычное:

— А ну его на…

Никто не обратил на них внимания — мент он и есть мент, что с него взять, кроме резиновой дубины. Никто, кроме высокого, сухощавого мужчины средних лет, случайно оказавшегося рядом. Мужчина болезненно дернулся от мата, изрыгнутого представителем правопорядка, и тихо сказал сам себе:

— Ну что, и ты еще раздумываешь? Беги, беги отсюда скорее!

Он вдохнул теплый воздух, огляделся и, протискиваясь сквозь тысячную торгующе-покупающую толпу, пошел на троллейбусную остановку.

В квартире курлыкал телефон. Мужчина, торопясь, завертел в замочной скважине ключом, не снимая обуви, пробежал в комнату.

— Здравствуй, Вовик! Ты не забыл? Сегодня наш день!

Ему не нравилось в ней почти все. Эта дурацкая манера называть его Вовиком. Кокетство — неумелое желание замужней бабы казаться сексуальнее, чем она есть на самом деле. Лицо с крупными чертами. Обидчивость, когда он был занят и встречи срывались. Да и многое другое. Иногда он пытался разобраться — почему он все-таки на ее «давай увидимся» говорит «да»? И понимал, что более классной любовницы, просто рожденной для мужчины, ему не найти. Эта замужняя стервочка все умела, все хотела, все могла. После ее ухода он, измочаленный, думал — все, хватит, надо кого-то попроще. Но через два-три дня, услышав в трубке «здравствуй, Вовик», хриплым голосом отвечал: «Конечно… Когда? Хоть сейчас». Он не забыл. Сегодня Лариса шла «в баню», «к подруге», «в магазин» — что еще она там соврет рогоносцу-мужу, верящему каждому ее слову. А может, просто, как и Владимир, боящемуся потерять хозяйку на кухне и шлюху в постели.

Владимир разделся и полез под душ. «Сейчас заявится», — подумал он и вдруг понял, что именно сегодня и придется сказать Ларисе «прощай». Без всяких «может быть», оставляющих право на надежду. Последняя сладкая встреча.

Владимир стоял, опустив голову, под струйками горячей воды и по полочкам раскладывал дальнейшие действия, открывая неприятные для себя моменты, которые всегда сопровождают решение человека круто изменить свою жизнь. Придется уволиться с работы. Хоть и тошнит от нее, как от запаха водки с похмелья, но кусок хлеба с маслом должность инженера первой категории в управлении облгаза приносит. Надежная работа, насиженное место, мечта многих, а ему кажется, будто завяз он в этой надежности, как муха в банке варенья, скоро задохнется в обрыдлости серых будней, бумагах и помрет от инфаркта в духоте кабинета, среди четверых таких же, как и он, «надежных». И положат его в гроб, одев в привычные, лоснящиеся на заднице и пузырчатые на коленях брюки. И все? И это жизнь? А может, он просто с жиру бесится? Для сорокалетнего мужчины надежность — главное?

«С работы придется уволиться, — снова подумал он уже спокойнее. — Да и к чему она мне? Работать я уже не буду никогда. Проблемы, конечно, возникнут, только другого плана. Например, куда девать деньги».

Он засмеялся, поднял голову навстречу льющейся воде и, набрав полный рот, выпустил струйку в свое отражение в зеркале, висевшем на стене. Всем бы такие проблемы.

Перешагнув четвертый десяток и накопив кой-какой жизненный опыт, Владимир наконец-то понял, что деньги, сколько бы их не было, ни любви, ни счастья не принесут. Но, поутратив пыл, задор и уверенность, присущие зеленой молодости, он не требовал от судьбы таких дорогих подарков. Отлюбил свое, потух, жизнь текла ровно, и надо было не безумств, а просто хорошей жизни, чтобы не считать копейки, рубли, а захотел — и фраза «мне завтра в Париж, срочно» стала не юмором, а обыденностью или хотя бы реальностью. А что? Ведь не глупее же он других. Нет, не глупее. Просто наглости маловато.

Горячая вода понемногу становилась прохладной. Отопительный сезон кончился неделю назад, и горячая водица — по народной примете, что ли? — исчезала следом за квартирным теплом. Ненадолго, до осени.

В прихожей звонок сыграл «Тореадор, смелее в бой», и Владимир заторопился, накинул на мокрую голову полотенце, надел халат и, просовывая ногу в ускользающий шлепанец, закричал через две двери:

— Иду! Подожди!

Лариса ворвалась, как обычно, ураганом. Заговорила с порога о том, что на улице грязно, что Мишка, сын, гаденыш, не ночевал дома, что Верке опять не повезло с хахалем. Она стаскивала сапоги, стрекотала возбужденно, и вдруг, словно только что увидев Владимира, замолчала и шепотом произнесла:

— Ой, а ведь ты совсем голый, — хотя он стоял, запахнувшись в халат, и с полотенцем на голове.

— Лариса, — предупреждающе сказал Владимир, — сначала разденься.

Она с недоумением посмотрела на сапог в руке, и на лице ее отразилось сожаление.

— Какой ты зануда все же. Никаких поэтически-сексуальных наклонностей. Ты даже не представляешь, как это пикантно — ты в халате, а я в сапоге и на полу в прихожей.

Владимир засмеялся и отошел подальше. Лариса явно перебирала, видно было, что это игра, но все же — черт знает, что придет в голову этой секси.

«Придется расстаться, — с сожалением думал он, заваривая чай так, как они любили, по-походному, прямо в бокалы. — Она замечательная, но — придется».

Два года назад он сидел в скверике недалеко от центра, около высотного дома. Сидел, смотрел на окна восьмого этажа и чувствовал себя прескверно. Там, за красными от заходящего солнца занавесками его жена, его Оленька, занималась любовью с бывшим одноклассником Равилем, и Владимир понимал, что не принесут ему облегчения ни скандал с блудницей-женой, ни возможность набить Равилю морду. Наверное, у многих так — жили почти двадцать лет, привыкли друг к другу, и о любви говорить вроде бы смешно, все закономерно — любовь — привычка, но почему же тогда режет от плеча к плечу через сердце косой линией боль? Нет, не трахаются там, наверху, эти двое, а взяв в руки клещи, тянут из него все, что было — нежность, привязанность, уважение. И от этого больно, потому что остается в душе одна пустота, в которой гуляет ледяной ветер.

Долго не мог он поверить своим подозрениям. Подруги Ольги временами намекали о чем-то таком, но он только посмеивался, полагая, что они пытаются перенести свои семейные проблемы на него, завидуют. А потом решил разом развеять сомнения — приобрел на радиорынке самодельный «жучок» и во время визита к «этим татарам», как фальшиво пренебрежительно говорила Ольга, положил черную коробочку за книги в шкаф. Передатчик работал из рук вон плохо, но суть разговоров, охов и вздохов жены и друга были ясны. «Какой он у тебя большой», «наклонись вперед, дорогая» и прочие глупости резвящихся любовников. Он послушал немного, обматерил весь мир и грохнул китайский приемник об асфальт. Закурил и, медленно выпуская колечками дым в темнеющее небо, стал раздумывать, что же ему предпринять: посмеяться, поплакаться или равнодушно сплюнуть. Выкурил сигарету, ничего не придумал и затянулся другой.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.