Смерть на фуршете

Кременчук Наталья Александровна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Смерть на фуршете (Кременчук Наталья)

Смерть на фуршете

Дураки устраивают пиры, а умные едят на них.

Бенджамин Франклин, американский политический деятель, почетный член Российской Императорской академии наук (изображен на купюре в сто долларов США)

По разряду эскорта

На Гоголевском бульваре, близ метро «Кропоткинская», Ксению окликнули:

— Ксюха!

Трешнев? Обернулась. Охо-хо! Он!

— Андрюха!

Сколько лет прошло, но, оказывается, сидел негодяй внутри и вдруг распустился во весь диаметр, как зонтик внутри легковушки.

— Если бы ты знала, как я рад, что тебя встретил!

— По-прежнему в педколледже? — притаив дыхание, спросила Ксения.

Трешнев усмехнулся:

— Произвожу впечатление мазохиста?! Вести себя как оскопленный монах и притом ежедневно испытывать направленный прессинг этих демивьержек! Les risques du mйtier, — с чудовищным выговором произнес он. — Профессиональный риск!

— По-моему, у тебя это мания эротического величия, а не какие-то там les risques du mйtier! — возразила Ксения, красуясь своим произношением, — его отмечали не только университетские преподаватели, но и французы, с которыми доводилось общаться.

— Порассказал бы я тебе, — вздохнул Трешнев, — да, к счастью, дело прошлое! Я ведь никогда не тяготел к педагогике, просто время было такое. Хватался за любой заработок. Получил здесь кой-какой писательский материал — и слинял при первой возможности. Ушел даже из Литинститута. Давно работаю в массмедиа, делю время между пресс-конференциями и фуршетами. Командую парадом… И сейчас направляюсь на церемонию вручения премии «Новый русский роман» — слышала, конечно. Фуршет сегодня будет прекрасный! Что напитки, что закуски. Как холодные, так и горячие! Едем?

— Я вообще-то проголодалась! — призналась Ксения, когда они из сквозняков метро возвратились в духоту этого майского вечера, теперь на Лубянке. — Несмотря на жару.

— Если бы ты знала, как изголодался я! — с жаром романтического героя воскликнул Трешнев.

— Может, купим пока что по паре пирожков?

— Ни в коем случае! Не опошляй прекрасную идею нашего фуршетного движения!

— Какого движения?

— Фуршетного! От иностранного слова «фуршет».

Негодяй! Видно, все-таки уловил иронию Ксении насчет его французского!

— «Вилка» по-французски, Трешнев!

— Это всего лишь этимология, а реальность в том, что в Москве ежедневно проводятся сотни фуршетов…

— И?

— И наш президент, президент Академии фуршетов, выдвинул лозунг круглосуточного фуршетирования…

— То есть?!

— Ну ты и тугодумка! Если захочешь встать в наши ряды, придется перестраиваться…

— Но почему круглосуточного?

— Наш президент справедливо полагает, что не только ужинать, но также завтракать и обедать мы должны только на фуршетах!

— А может, и полдничать?

— Может, и полдничать. Идея, кстати, неплохая. Это будет твоим вкладом в дело фуршетизации культурного сообщества и подтверждением притязаний на членство в Академии фуршетов.

— А с чего ты взял, что у меня будут притязания!

— Знаю! — твердо сказал Трешнев. — Вот мы и пришли!

— Ну, хоть мороженое куплю! — взмолилась Ксения, поглядывая на будочку, стоящую поблизости от монументального здания в центре Москвы, знаменитого еще со времен Игоря Северянина и Маяковского. Именно здесь должна была пройти церемония объявления очередного лауреата Национальной литературной премии «Новый русский роман».

— Что ж ты меня дискредитируешь! — прошипел Трешнев. — Перед, можно сказать, кворумом Академии фуршетов!

Он смотрел в сторону входа, где вели беседу несколько разновозрастных мужчин.

Но Ксения решительно отправилась к мороженщице и купила себе большой брикет пломбира.

А Трешнев, не обращая на нее внимания, подошел к группе беседующих и после рукопожатий присоединился к разговору.

Когда Ксения приплелась туда, он бросил на ее мороженое взгляд, полный пренебрежения, и с радушием произнес, обращаясь к своим собеседникам:

— Господа, позвольте представить вам Ксению Витальевну. Старший научный сотрудник Института возрастных проблем. Сейчас пишет докторскую о дифференциации перистальтики у поэтов и прозаиков при объявлении шорт-листов национальных, региональных и ведомственных премий. Попросила помочь в сборе материалов.

— Андрей Филиппович шутит, — сказала Ксения. — Мы занимаемся серьезными делами.

— А здоровье отечественной словесности разве дело не серьезное?! — воскликнул, но с улыбкой симпатичный бородач среднего роста, в холщовом летнем костюме.

— Именно! — подхватил Трешнев. — Это говорит тебе, Ксения, если ты до сих пор не узнала, Владимир Караванов, поэт и культуролог. Академик-учреводитель Академии фуршетов.

— Как-как?! — переспросила Ксения.

— Учреводитель. Когда мы с Владимиром Федоровичем и Алексеем Максимилиановичем учреждали Академию фуршетов, то единогласно избрали Алексея Максимилиановича президентом, вашего покорного слугу — академиком-метр д’отелем, а Владимира Федоровича — академиком-учреводителем. Ясно?

— Ясно, — просипела Ксения, вцепившаяся в пломбир, начинавший бурно таять. — Караванов — это ваш псевдоним?

— Родовая фамилия! — без обиды, но с удивлением воскликнул поэт. — У меня про это стихи есть!

— Стихи ты ей после почитаешь! — Трешнев был бесцеремонен. — А где наш президент?!

— Вы, Андрей Филиппович, будто забыли, что Алексей Максимилианович приходит к фуршету или, в крайнем случае, к объявлению лауреата! — сказал худой молодой брюнет с пышным коком на голове, как у стиляг пятидесятых годов.

— Но поскольку сегодня как раз крайний случай, будет пораньше! — поддержал его блондин, такой же молодой и такой же худой, только длинные волосы у него по линии лба и затылка перехватывал узкий кожаный ремешок. — А Позвонок и Амазасп Гивиевич уже здесь.

— Почему крайний случай?! — опять не поняла Ксения.

— Ты, Ксения Витальевна, поменьше спрашивай — повнимательней смотри, и все поймешь! — наставительно сказал Трешнев. — Премия престижная. И по деньгам, и по фуршетам! Это ведь заключительное тутти-фрутти, а до этого были еще четыре…

— Пять! — поправил брюнет.

Трешнев возвел очи горе, зашевелил по-детски пухлыми губами.

Потом перевел потеплевший взор на брюнета.

— Верно, пять, дорогой Гаврила!

И к Ксении:

— Вот какая у нас молодежь растет!

— Точнее, уже выросла! — вставил Караванов.

— Недаром они признанные лидеры молодежного стола Академии фуршетов! — с отеческим восторгом, который трудно — и ни к чему — играть, произнес Трешнев. — Знакомься, наконец! Это Гаврила Бадов, а это Егор Травин. Поэты, модераторы, организаторы литературного процесса… Еще будут Юра Цветков и Данил Файзов, ну и девчонки… Есть чем гордиться.

Тяжелые двери, в которые то и дело входили мужчины, женщины, пары — все по большей части среднего возраста, — вдруг широко распахнулись, и на улицу вышел кряжистый бородач в джинсовом комбинезоне и в очках, которого Ксения не раз видела в разных передачах канала «Культура».

— Все здесь! — обрадованно воскликнул Трешнев. — Даже Георгий Орестович Беркутов здесь!

Георгий Орестович подошел к фуршетчикам и крепко пожал руку Трешневу.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.