В семнадцать мальчишеских лет

Буньков Семен Иванович

Серия: Орленок [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
В семнадцать мальчишеских лет (Буньков Семен)

В Челябинске на Алом поле стоит памятник «Орленок». Его изображение стало эмблемой новой серии книг. «Орлята»… их было много у нас, на Южном Урале, тех, кто в «семнадцать мальчишеских лет» с оружием в руках защищали Советскую власть.

Из этой книги вы узнаете судьбу троих. Это Федя Горелов, Виктор Гепп, Ваня Ипатов.

Но если авторы повестей «В ту грозовую пору» и «Горячая пуля, лети» старались строго придерживаться документа, то повесть «Гвардии Красной сын» во многом отступает от него. Там действуют и придуманные герои, и события происходили не совсем так, как это было в действительности. Писатель пытался создать обобщенный образ юного героя. В повести это Витя Дунаев. Прототипом же его стал миасский комсомолец Федя Горелов.

Федя Горелов родился в Миассе 18 апреля 1901 года в семье рабочего. Учился в начальной школе, затем в низшем ремесленном училище. Работал на мельнице, потом на миасском напилочном заводе. Стал членом Социалистического союза рабочей молодежи. Одним из первых в городе записался в отряд Красной гвардии. В бою у Черной речки с белочехами и казаками был ранен и взят в плен. Враги не пощадили юного комсомольца. Он был зверски убит.

Сейчас на этом месте воздвигнут обелиск. Улица Болотная в Миассе теперь носит имя Феди Горелова.

Об этом вы тоже, узнаете из повести «Гвардии Красной сын», потому что фантазия автора коснулась, конечно же, только внешней стороны, а дух того времени, внутренняя суть, накал революционной борьбы переданы автором предельно точно.

Но вот вы прочитали последнюю повесть… Может быть, кому-нибудь из вас захочется узнать дальнейшую судьбу друзей и соратников наших героев. Тогда загляните в небольшой информативный словарь в конце книги. Там вы сможете найти дополнительные сведения о наиболее значительных исторических личностях — героях гражданской войны на Южном Урале, которые встречаются на страницах, собранных в этой книге повестей.

Владислав Гравишкис

ГВАРДИИ КРАСНОЙ СЫН

Памяти Феди Горелова,

красногвардейца

Глава 1

Нико Шмари

Еще в детстве Сережа приставал к матери, Анне Михайловне, с расспросами:

— Мам, а куда все буржуи подевались? Где теперь живут?

— А поразбежались. Много, слышь, в Китай ушло. В Харбине живут.

— Харбин… Это далеко?

— Далеконько, сынок. Не скоро дойдешь.

— Они не вернутся, мам?

— Где уж теперь вернуться! Да и кто пустит…

И вот — Харбин.

Чужой, притихший, выжидающий город. Пусто на мощенных булыжником улицах. Ветер шуршит оторванным краем афиши на толстой тумбе. Прогрохочет патрульная танкетка. С треском промчится на мотоцикле связной. Людей мало. Если кто и появится, то это, главным образом, рабочие. Они с любопытством оглядывают патрульных, дружно, в ногу шагающих по тротуару. Больше всего привлекают внимание красные повязки на рукавах. На них смотрят долго, неотрывно. Кое-кто, обернувшись, долго провожает глазами советских солдат.

— Все больше рабочий класс встречаем. Из хозяев-то еще никто не попадался, — замечает один из патрульных, черноглазый и худенький Музыченко.

— Что, живого капиталиста посмотреть захотелось? — усмехается Плакотин, высокий, громадной физической силы сибиряк.

Старший по караулу лейтенант Сергей Дунаев ничего не сказал, но и он не без любопытства осматривал незнакомый город. Город как город. И все-таки здесь было не так, как там, на родной земле. Харбинские особняки построены с разными причудливыми балконами, мезонинами, верандами, украшены лепкой и резьбой. Окна то прямоугольные, то высокие стрельчатые, то венецианские — огромнейшей ширины. И вывески. Фасады домов облеплены ими, на разных языках — китайские, японские, немецкие и английские. Совсем непривычно выглядят русские: «Мануфактура. Раздольский и компания», «Галантерея. Ситников с сыновьями», «Все для электричества. Акционерное общество русских промышленников. Основано в 1920 году».

— От так-так! — смеется Музыченко. — Как раз в этом роци я и родився!

— Направо посмотрите-ка! — негромко говорит Дунаев и глазами показывает на один из балконов.

На балконе человек. Расстегнутый китель, круглое лицо. Белые, как снег, обвислые усы и бакенбарды. Большие, как метелки, и тоже белые, они распушились по его розовым щекам. Ветерок шевелит и мнет их, но бакенбарды упрямо топорщатся в разные стороны.

Грузный старик в упор смотрит на патрульных. Разглядывает он их уже давно. Лицо выражает и враждебное внимание, и презрение, и скрытый страх перед тем неизвестным и новым, что принес с собой приход советских войск в Харбин.

Особенно внимательно старик рассматривал сверкающие на плечах Дунаева офицерские погоны: по-видимому, еще не знал, что в Советской Армии установлены такие знаки различия. Поежился, круто повернулся и ушел с балкона. В просвете перил мелькнули широкие синие галифе с красными лампасами и стоптанные домашние туфли на босых ногах. Стеклянные двери захлопнулись и тотчас же сомкнулись белые портьеры.

— Ну и бакенбарды вырастил! Чудо! — заметил Музыченко.

— Должно быть, из царских генералов. Лампасы-то видели, товарищ лейтенант? — сказал Плакотин.

— Видел. Харбин — город белогвардейский. Тут их дополна.

Патрульные миновали малолюдную деловую часть города и по деревянному мосту вышли в район Фуцзядянь. Большинство населения здесь составляли китайцы. Улицы узкие, дома низкие, мазанные глиной. Лавчонок и всякого рода мастерских едва ли не больше, чем в центре города, — чуть ли не в каждом домишке. Жилые помещения — в глубине дворов. Взрослые и ребятишки то и дело шмыгают в ворота и калитки.

В Фуцзядяне людно. Синие китайские куртки из дешевой ткани, изредка мелькают и цветные халаты. Со всех сторон несутся вопли разносчиков и мастеровых. Вопли кажутся одинаковыми, и только по названиям товаров или инструмента можно различить, кто кричит: паяльщик или галантерейщик, молочник или уличный цирюльник.

Патрульных встречают улыбками, приветствиями, одобрительными возгласами. Язык — чужой, слова — непонятны, а во всем ощущается дружелюбие, теплое внимание, радость. Обстановка совсем другая — не то, что в деловой части города.

Больше всех, казалось, радовались мальчишки. Мигом слетелись в стайку и издали пошли за патрульными, перекликаясь звонкими гортанными голосами. Иной выскочит вперед, быстро потрогает планшет у Дунаева, тут же отпрыгнет назад и начнет шептаться с товарищами.

— Ребятня — она везде ребятня, — вздохнул Плакотин: вспомнились, видно, свои.

Патруль остановился, и ребята остановились. Подталкивая друг друга локтями, стали обступать солдат. Самые маленькие — почти голые, старшие — в синих рваных куртках и узеньких штанах.

— Зараз я с ними покалякаю, — сказал Музыченко, присел на корточки и поманил к себе одного из малышей: — Иды сюда, хлопчик.

Трое ребят нерешительно подошли к солдату. Худые смуглые руки потянулись к погонам, к звезде на пилотке, к автомату.

— Но-но! За оружье не хвататься, уговору не было! — строго прикрикнул Музыченко и протянул было руку к одному из ребят. Тот отскочил, за ним и остальные. Музыченко выпрямился и почесал затылок:

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.