Чудесная миниатюра

Картленд Барбара

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Чудесная миниатюра (Картленд Барбара)

Глава первая

1804 год

Маркиз Рэкфорд позволил слуге снять с себя вечерний сюртук, безупречно сшитый знаменитым Уэстоном. Модный портной учитывал вкусы своих лучших клиентов — в отличие от принца Уэльского маркиз любил свободно сидящие вещи, и потому сюртук превосходно, без единой складки облегал его стройную фигуру, но ни в коей мере не обтягивал ее.

Маркиз заказал себе лучший номер в придорожной гостинице — комната была просторной и, несмотря на низкие потолки, на редкость уютной.

Хотя на дворе стоял май, в камине весело потрескивали дрова, и лорд с удовлетворением заметил, что широкая дубовая кровать с пружинистым матрасом располагает к отдыху и спокойному сну.

Маркиз слегка нахмурился, и его красивый лоб перерезала морщинка, когда он услышал смех и громкие возгласы. Эти звуки доносились до него в течение всего вечера и особенно досаждали во время обеда.

— Я еще ни разу не останавливался в столь шумном месте, — обратился маркиз к своему слуге. — Зря мы пренебрегли добрым советом и не присоединились к лорду Линкольну.

— К сожалению, милорд, — откликнулся слуга, — как раз в день нашего приезда поблизости начались соревнования по боксу. Мне сказали, что ставки перевалили за две тысячи гиней и здешний люд набил себе карманы. Видимо, веселье связано с этими событиями.

— Ну и как, кто победил? — без особого интереса осведомился маркиз.

Он и сам увлекался боксом, но, как правило, поединки, если только в них не участвовали чемпионы, заставляли его откровенно скучать.

Маркиз считал, что в последнее время в провинции состязания стали устраивать слишком часто. Причина была ясна — хозяева гостиниц и постоялых дворов не упускали возможности неплохо нажиться, пользуясь наплывом любителей спорта, не жалеющих денег на обильную выпивку.

— Я полагаю, милорд, что вас бы разочаровал поединок, — сообщил слуга. — Соперника здешнего спортсмена расхваливали на все лады, однако через полчаса он свалился замертво, и зрители начали жаловаться, что потратили время даром.

— Признаюсь, этого я и ожидал, — коротко отозвался маркиз. — Из-за этих состязаний в гостинице полно посторонних, они болтают без умолку, все время галдят и не дают мне отдохнуть.

— Они так напились, что многие попадали со стульев, — с усмешкой сообщил слуга. — Хозяину можно позавидовать, такой золотой урожай ему прежде и не снился!

Маркиз промолчал. Сплетни слуг были ему не по душе, он устал от долгого путешествия, потому что выехал из замка лорда Харгрейва в Хантингдоншире еще ранним утром.

Слуга помог ему раздеться, и он умылся теплой водой, к которой добавил несколько капель одеколона. Маркиз остался доволен этой поездкой. Она дала ему возможность посмотреть в деле новых гнедых лошадей, которых он купил двумя месяцами раньше в Таттерсолле и объезжал лишь в Гайд-парке. Но само путешествие стоило ему немалых сил и заняло двое суток.

Замок лорда Харгрейва стоял в стороне от проезжих дорог, и маркизу пришлось добираться по ухабистым, пыльным проселкам. Он провел в пути две ночи — одну заняла поездка из Лондона в замок, а другую — возвращение.

Еще два дня он прогостил в замке, и они стали своего рода вознаграждением за испытанные неудобства. Маркиз приобрел интересную новинку для своей художественной коллекции и собирался показать ее принцу Уэльскому. Он взял эту картину с собой, зная, что доставит удовольствие его королевскому высочеству.

Однако получаса пребывания в замке хватило для того, чтобы маркиз понял, что лорд Харгрейв не собирается ехать в Лондон.

Нетрудно было догадаться, что он пригласил маркиза вовсе не для знакомства с художественными сокровищами. Нет, он преследовал иную цель, а его красноречивое и, казалось бы, убедительное письмо принцу явилось лишь предлогом.

Лорд Харгрейв представил маркизу свою дочь с видом фокусника, эффектно извлекшего кролика из шляпы.

Очевидно, он полагал, что без хлопот нашел ей знатного и богатого мужа, который с радостью предложит миловидной, темноглазой Эмили свою руку и сердце.

Маркизу сразу стало ясно, что он угодил в ловушку. Он не смог скрыть раздражения и заявил, что его интересуют картины, а жениться в ближайшие несколько лет он не собирается. Иными словами, он ясно дал понять, что на него незачем рассчитывать на брачном рынке.

«Неудивительно, — признался он себе, — что лорд Харгрейв, столь искренне желавший счастья своей дочери, счел наш брак делом решенным и отнесся ко мне как к будущему зятю».

Маркиз успел к этому привыкнуть — отцы и матери большинства девиц на выданье охотились за ним уже несколько лет, с тех пор как он кончил Итон.

Он был не только несметно богат, а его фамильный особняк и имения по праву считались лучшими в Англии. Внешность маркиза привлекала ничуть не меньше.

Он был так хорош собой, что лишь его незаурядная изворотливость и некоторая доля упрямства помешали прозвищу Красавчик Рэкфорд прочно утвердиться в обществе.

Им восхищались и мужчины, и красивые светские дамы, всеми силами пытавшиеся привлечь его внимание к своим прелестям.

Известный яхтсмен-любитель, он главенствовал в клубе, объединяющем его единомышленников, и правил экипажем лучше любого кучера, неизменно побеждал в дуэлях на шпагах и пистолетах и был превосходным наездником.

Кроме того, он играл заметную роль в палате лордов, многие политики искали у него поддержки и прислушивались к его мнению.

Принц Уэльский не только называл маркиза своим близким другом, отнюдь не кривя душой, но и всякий раз советовался с ним, когда речь заходила о произведениях искусства, по праву считая его большим знатоком в этом деле. Маркиз служил для принца неиссякаемым источником информации о многих вещах.

Пристрастие принца к картинам и другим произведениям искусства, изысканной мебели и всему, что способно еще более прославить резиденцию принца Карлтон-хауз, давало карикатуристам обильную пищу, и они постоянно изощрялись в насмешках.

Долги принца Уэльского росли с каждым годом, что приводило в ярость и народ, и членов парламента, но сокровища, на которые он тратил столь огромные суммы, вызывали зависть у всех ценителей искусства.

Несомненно, Карлтон-хауз был великолепен!

Дворец был подарен принцу королем и стал его лондонской резиденцией. В ответ благодарный принц обещал не продавать свои земли, оплачивать работы по реконструкции и ремонту дворца, а также налоги и следить за парками, окружавшими Карлтон-хауз.

Сам по себе дворец не привлекал особого внимания. Его выстроили в восемнадцатом веке, и прежде в нем жила бабушка принца, вдовствующая герцогиня Уэльская.

Принц, став его хозяином, решил превратить его в английское подобие Версаля. Он нанял архитектора Холланда и в 1783 году переехал в Карлтон-хауз и стал наблюдать за развернувшимся строительством.

Его отличный вкус наконец-то пригодился для отделки и меблировки комнат.

Карлтон-хауз украсили картины, зеркала, бронза, севрский фарфор, редкие гобелены и прочие драгоценности, и теперь он смело мог соперничать с Версалем и дворцами в далекой северной столице — Санкт-Петербурге.

Принц часто бывал на аукционах, заезжал в антикварные магазины и постоянно покупал раритеты, способные украсить тот или иной зал Карлтон-хауза.

Принц считал маркиза одним из своих ближайших друзей, хотя тот был моложе его на целых двенадцать лет. Он дорожил советами приятеля и иногда даже следовал им.

Большинство друзей принца либо пытались высказывать свои суждения о его сокровищах, совершенно не разбираясь в искусстве, либо были равнодушны к его дорогостоящему увлечению, и маркиз выгодно выделялся на этом фоне.

Однако ни внешне, ни по своим привычкам принц Уэльскнй и маркиз Рэкфорд не походили друг на друга.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.