Раскаленная луна

Куприянова Мария

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Раскаленная луна (Куприянова Мария)

Мария Куприянова Раскалённая луна

Пролог

Край Радонежский, Село Заболотное, 1523 г. от Рождества Христова

— Глянь, Мурка, вот и готово.

Пушистая серая кошка довольно изогнулась и, громко урча, потерлась о ноги высокой девушки, ухватом выуживающей из печи горшок с похлебкой.

— Скоро уж и деда воротится, ужинать будем.

Мурка мяукнула и внимательно посмотрела на хозяйку.

— И тебя угощу! — засмеялась девушка, отбросила за спину толстую косу и расправила складки узорчатого саяна.

Кошка согласно мурлыкнула и, не сводя с горшка золотистых глаз, запрыгнула на лавку. Девушка опустилась рядом, обхватив руками выпирающий живот.

— Ах, Мурка, вот когда сыночка родится, тебе веселее будет. Уж он-то и в догонялки с тобой сыграет, и сметанкой подкормит.

В том, что у нее родится именно мальчик, Дарья не сомневалась. Как не сомневалась в том, что говорят животные и птицы, что шепчут деревья и травы, что рассказывают древние духи. Она владела странной силой — непонятной для окружающих, но такой естественной и родной для нее самой, что жизнь без этого шепота казалась пустой, как нераскрывшееся семечко, упавшее в землю.

Она не верила в бога, про которого рассказывал местный священник. Для нее божественной была сама природа — капли живительного дождя, напитывающего землю силой, лучи горячего солнца, ласкающего всходы, песнь быстрой речки, дающей богатые уловы. Природа одарила ее умением исцелять всех, кто нуждался в помощи: будь то захворавший человек или подбитая мальчишками птица. И даже если люди не всегда отвечали благодарностью, бросая вслед подозрительные взгляды и обзывая ведьмой, Дарья знала — случись что, они придут к ней за помощью, и она никогда не откажет. А иначе и быть не может. Не должно с ними случиться то, что произошло с ее семьей. Не спасла она родных, не уберегла… Не стало ни отца, ни матери, ни братишки меньшего. Только ее и деда мор стороной обошел.

В тот черный год болезнь выкосила многих. А на тех, кто выжил, лег тяжелый крест: непосильная работа в поле, чтобы урожай не пропал, надрывная охота в лесу, чтобы самим с голоду не помереть. И эта страшная пора настолько сблизила деда и внучку, что теперь они жили душа в душу. Даже когда в дом ворвался позор — не устояла Дарья перед проезжим красавцем-барином, принял дед Иван отяжелевшую внучку. Сам не бранился и другим в обиду не давал.

— Подумаешь, голова непокрыта, — отмахивался он от односельчан, — лишняя сила в избе всегда пригодится.

Суматоха во дворе и собачий лай отвлекли девушку от приятных мыслей о ребенке. Дверь открылась, и в горницу ворвались люди — двое мужчин поддерживали под руки третьего. Рубаха его местами порвалась и покрылась грязью. Растрепанные седые волосы падали на лицо, на лбу выступили бисерины пота, а губы кривились от боли.

— Дедушка! — всплеснула руками Дарья. — Что случилось?!

— Ничего, ничего, Дарьюшка, — просипел тот, едва сдерживаясь, чтобы не застонать и не напугать внучку еще больше. — Леший с пути свел.

— Упал он, — пояснил один из сопровождающих, — Думал, дичь, а там — провал. И прямиком в овраг покатился. Ногу повредил.

— Давайте, сюда-сюда его кладите! Ох, деда, да как же так! — запричитала девушка, закатывая штанину.

— Ерунда все, — лицо деда Ивана стало пепельно-серым, и он вскрикнул, когда руки целительницы коснулись ушиба.

— Не ерунда, — покачала головой Дарья, — тут мазь особая нужна, а у меня трава для нее закончилась. Придется на озеро идти.

— Дашенька! Солнце садится! Куда ж ты, на ночь глядя?! Нога обождет!

— Нет, не обождет. К утру может совсем почернеть. Я мигом.

Не слушая больше деда, она накинула душегрею — вечера в лесу были совсем холодными, и вышла из избы.

Солнце уже клонилось к закату. И ей во что бы то ни стало надо успеть на озеро. Целебные шарики — они ведь капризные, днем плавают на водной поверхности, а к ночи на дно темное уходят. Селяне их пугаются, близко не подходят, головами русалочьими называют. И даже не догадываются, что лучше средства от ушибов и ранений найти в лесу ой как трудно.

Розовые лучи уже окрасили ветви мохнатых елей, легли на мох и густой кустарник, пробежались по торчавшим из земли могучим корням деревьев. Надо торопиться! Надо добыть хоть один шарик…

Изящные ножки, обутые в лапти, быстро ступали на мягкую, влажную от испарений землю, полы саяна то и дело цеплялись за низкий кустарник и за ветви поваленных ураганом деревьев. Сучковатыми пальцами они хватались за подол, пытаясь задержать путницу, заставить повернуть назад. Но вот впереди показалось озеро, и зеленые макушки бархатных водорослей, гоняемых волнами по блестящей поверхности.

Дарья наклонилась, ухватила несколько шариков, спрятала в мешочек, и присела на берег. Ноги подкашивались, сердце, казалось, билось в самом горле, низ живота неприятно потягивал. Она глубоко вздохнула, переводя дух.

Засыпающая природа очаровывала. Ветер улегся — ни одна ветка не колыхалась, ни один листик вниз не сорвался. В вечернем небе гоняли стайки птиц, а волны шелестели так тихо и убаюкивающе, что даже ребенок, всполошившийся быстрым шагом матери, теперь спокойно переворачивался с бока на бок.

— Ничего, — девушка с любовью погладила живот, — отдохнем дома. Вот деду поможем, и отдохнем.

Она встала и, тяжело вздохнув, пошла обратно. Солнце мигнуло последний раз и уступило место на небосводе пылающей медью луне.

Сумерки сгущались быстро. Здесь всегда так бывало — туман с озера наплывал на землю, а лесная чаща почти не пропускала лунный свет. Дарья шла по наитию — здесь она знала каждый поворот, каждый капризный изгиб утоптанной тропинки. Сердце билось часто-часто — лес она любила, но вот оставаться одной в такую темень, да еще так далеко от дома, еще не приходилось.

— Не бойся, мой родной, — заговорила она с малышом, чтобы как-то отогнать липкий страх, наползающий с корявых стволов, окруживших дорогу, с непроглядной тьмы, окутывающей взор, — скоро выберемся. Главное, лекарство у нас.

Откуда-то сбоку послышался легкий треск. Так ломается тонкая веточка под лапой у неосторожного хищника, так лес дает знать, что рядом кто-то есть. Дарья ускорила шаг. Бежать глупо — пропустишь поворот, сойдешь с тропы и окажешься в самой чаще леса — ввек не выберешься.

— Ууух, — сверху сорвалась тень, спикировала вниз, заставила девушку вздрогнуть и сжаться от ужаса. Над головой просвистел ветер, огромная птица полетела вперед и исчезла в тумане. Всего лишь филин. Ночной охотник вылетел за добычей…

— Птица, маленький. Нас напугала птица, — зашептала Дарья. Так легче, рассказывать о происходящем. Звуками срывающегося голоса отгонять панику и желание бежать, не чуя под собой ног.

Что-то снова хрустнуло, на этот раз совсем близко. Клубы молочно-белого тумана встрепенулись, разогнанные быстрой тенью. Сквозь оглушительное биение собственного сердца девушка услышала чье-то дыхание. Сзади. Почти в затылок.

Судорожно вскрикнув, Даша побежала. Неуклюже, тяжело переваливаясь, подхватив руками живот. Туман впереди начал рассеиваться. Будто дикий зверь, страшащийся костра и тепла человеческого жилья. Лес заканчивался, и огни селения замелькали совсем близко. Оставалась пара шагов, чтобы вырваться из страха, из мучительной погони по ночной тропе. Но когда, казалось, спасение было рядом, кто-то ухватил ее за косу и рванул назад.

Девушка дико закричала, пытаясь вырваться из цепкой хватки. Обернулась и столкнулась с черным, пронизывающим насквозь взглядом. Он затягивал, кружил голову, делал тело безвольным, подобным тряпичной кукле… Ледяные прикосновения, принадлежащие самой смерти, уже не причиняли боль. Даша стала такой же холодной в жутких объятиях ночной твари. И только струйка горячей крови, медленно текущая по коже, напоминала, что в утробе бьется еще одно сердце, останавливаться которому еще не время.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.