С чего начиналось

Емельянов Василий Семенович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
С чего начиналось (Емельянов Василий)

Василий Семёнович Емельянов

С чего начиналось

Война

Наступило лето 1941 года, пришло время отпусков. Всей семьёй – я, жена, дочь, сын – мы готовились к поездке в Сочи. Я получил путёвки в санаторий Совнаркома, купил четыре билета в скорый поезд – всё складывалось очень хорошо, но какая-то ничем не объяснимая тревога не давала покоя. Мне почему-то не хотелось выезжать из Москвы. И вот в субботу 21 июня я решил посоветоваться со своим старым другом, народным комиссаром чёрной металлургии И.Т. Тевосяном – стоит ли мне ехать сейчас на курорт или нет? «Но он ведь обязательно спросит: «Почему же, собственно, не ехать?» – подумал я. – Что я ему на это отвечу?» И я решил позвонить и просто попрощаться с ним перед отъездом.

В это время война в Европе охватила многие страны, вернее, под гитлеровским сапогом уже находились почти все европейские государства и тревожиться в общем-то было от чего, хотя договор о ненападении, заключённый с Германией, формально не давал для этого основания. Я был уверен, что, если Тевосян располагает какими-нибудь сведениями относительно военных дел, он найдёт способ предупредить меня.

Так я и сделал. Поговорив о том о сём, я как бы невзначай сказал Ивану Тевадросовичу:

– Собираюсь завтра ехать в отпуск.

– Куда же отправляешься? – спросил он.

– В Сочи.

– Один или с чадами и домочадцами?

– Забираю всех.

– Ну, рад за тебя. Желаю хорошенько отдохнуть. После этих слов я осмелел и уже спросил напрямик:

– Так ты советуешь ехать?

– Конечно, какой ещё может быть разговор. А почему ты сомневаешься?

– Да обстановка какая-то неясная, не до отпуска…

– Напряжённая обстановка уже давно на нашей планете. Они воюют, а мы пока ещё нет, так что следует воспользоваться передышкой и набирать силы. Езжай и отдыхай.

Этот разговор с Тевосяном снял лежавшую на душе тяжесть. Итак, мы едем в воскресенье.

Поезд отправлялся из Москвы в одиннадцать часов с минутами. В десять часов утра я запер квартиру и, поворачивая ключ в замочной скважине, услышал телефонный звонок. Ну, нет, дудки, я уже в отпуске и никаких телефонных звонков слушать не буду.

В нашем вагоне народу было немного. В соседнем купе ехал – также, видимо, на отдых – полковник, а через купе от нас – работник Совнаркома. Он ехал в тот же санаторий, что и мы.

Перед Курском полковник стал собирать вещи. Когда я проходил мимо его купе, он спросил:

– Вы не сходите в Курске?

– Нет, мне дальше.

– И мне тоже нужно было дальше, но вот приходится сходить.

– Что же делать, коль нужно, то нужно. Разные бывают обстоятельства.

Полковник недоуменно посмотрел на меня:

– Вы что же, ничего не знаете?

– А что такое?

– Война! Гитлеровские войска перешли нашу границу. Идут бои.

Это было как удар обухом по голове.

В это время поезд остановился у платформы станции Курск. Полковник взял свой чемодан и, прощаясь, посоветовал мне тоже немедленно возвращаться в Москву.

Я решил сойти в Харькове: там у меня были знакомые, оттуда мне легче будет добраться до Москвы. К тому же сходить в Харькове решил и мой второй сосед по вагону, работник Совнаркома. В Белгороде поезд остановился, и в соседний вагон сел новый пассажир. Мы стали его расспрашивать о новостях, и он подробно рассказал нам все, что знал сам.

– Сегодня в шесть утра я сам слушал радиопередачу, – говорил он. – В Германии государственный переворот. Гитлер арестован. К власти пришло правительство Риббентропа.

Мы слушали его и верили всему, что он говорил. Верили потому, что для нас война все же была полной неожиданностью. Но значительно позже, уже после окончания войны, я узнал, что немецкая пропаганда прибегла к заведомой дезинформации, чтобы усыпить бдительность советских людей.

Пассажиры, направлявшиеся на отдых в Сочи, стали держать совет, как быть: возвращаться в Москву или же ехать дальше? Пришли к выводу, что надо ещё раз попытаться получить точные сведения в Харькове и уже тогда принимать окончательное решение.

В Харькове, снова посоветовавшись, мы все же решили ехать дальше, до Ростова, – там одного из пассажиров должны были встречать и там мы получим достоверную информацию.

От весёлого отпускного настроения не осталось и следа. Тревога сжимала сердце. Дети перестали резвиться. Мы с женой молчали.

В Ростове в соседнее купе вошёл полковник госбезопасности. Мы познакомились. Я сказал ему, где и кем работаю. Был я тогда заместителем председателя Комитета стандартов при Совете Народных Комиссаров СССР.

– Ну, а кто я, вы сами видите. Да, неудачное выбрали время для своего отпуска, – сказал он.

Я рассказал ему о том, что мы услышали от белгородского пассажира и на харьковском вокзале.

– Глупости все это! Идёт война. Гитлеровская армия перешла во многих местах нашу границу. Я советую вам ехать до Сочи, а оттуда уже в Москву. Иначе вы можете застрять где-нибудь на промежуточной станции. Кстати, я тоже еду в Сочи. Но, конечно, не отдыхать. Правда, и в Сочи вам будет нелегко сесть в вагон. Оттуда в первую очередь будут отправлять офицеров – им надо немедленно вернуться в свои части. Но вам-то помогут получить место в вагоне – директор санатория Совнаркома сумеет сделать это.

Поезд остановился у станции перед самым Туапсе. Я вышел на перрон и у окна одного из вагонов встречного поезда увидел наркома судостроительной промышленности И.И. Носенко.

– Ты куда направляешься? – спросил он меня.

– В Сочи.

– Сумасшедший! Как ты оттуда выбираться будешь? Знаешь, что там сейчас делается? Сколько вас в вагоне?

– Шесть человек.

– А я от самого Сочи стою у окна – у нас в купе двенадцать.

– Но что же делать? Ведь если я сойду здесь, мне вообще не попасть на поезд.

– Ну, смотри.

Раздались свистки паровозов, и поезда тронулись: один, перегруженный людьми, – на север, второй, полупустой, – в Сочи.

На сочинском вокзале нас встретил сотрудник санатория, и мы быстро прибыли на место. Здесь ничто не говорило о войне. Казалось, все сообщения о военных действиях просто вымысел. Тишина, покой. На берегу моря – никого. Тихо. Только плещет волна. Сияет солнце, на небе ни облачка…

Я попросил директора санатория отправить меня с первым же поездом в Москву.

– Вряд ли я сумею это сделать завтра, но на послезавтрашний постараюсь обязательно устроить… А может, война через несколько дней и закончится? Как вы думаете? – с надеждой спросил он меня.

Как я думаю?.. Что мог я ему на это ответить? А может быть, действительно все быстро закончится? С этой мыслью я и заснул.

Утро было чудесное, синело море. Где-то послышался гул самолётов, и вдруг по ним началась стрельба из зенитных орудий.

– Что это за самолёты? Почему в них стреляют? Неужели немецкие? Здесь, в Сочи!

Это так и осталось загадкой. Одни утверждали, что самолёты были немецкие, другие – что наши зенитчики, растерявшись, открыли огонь по своим.

На следующий день утром директор санатория сообщил, что мы можем ехать и он устроит нас даже в мягком вагоне. Приехав на вокзал, мы обнаружили, что к вагону трудно добраться – весь перрон был заполнен людьми. С большими усилиями мы протиснулись в забитый чемоданами узкий коридор вагона, и вдруг в конце его я увидел знакомого полковника госбезопасности. Он знаками показал, что в его купе есть свободное место.

Жена с детьми устроилась на верхней полке, я сел на поставленный в коридоре чемодан.

Мы возвращались в Москву, не имея никакого представления о том, что ждёт нас там…

Тревожные дни

На всем пути от Сочи до Москвы все станции были буквально запружены народом, газет я не мог достать, единственный источник информации – пересказы из третьих уст с многочисленными дополнениями и комментариями рассказчиков. Поэтому составить себе правильнее представление о том, что происходит, было очень трудно.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.