Футуриф. Токсичная честность

Розов Александр Александрович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

*1. «Либертатор» под флагом Либерии

1 января MMXXI года. Выход в открытое море

Самый большой океанский лайнер в истории заслуживал бы, наверное, какой-то торжественной процедуры перед первым выходом в море. Но ничего этого не было. Обошлось без речей на берегу, и без традиционной бутылки шампанского, которую разбивают о металл борта. Пятикорпусный корабль километровый длины с площадью главной палубы около половины квадратного километра, отшвартовался от плавучего терминала и пополз из акватории порта на запад в открытый океан. На мачте над центральным и самым большим из пяти корпусов, полоскалось на ветру полотнище, похожее на флаг США, с которого утащили 49 звезд из полсотни, так что осталась всего одна. Люди, связанные с шиппингом, знают, что — это «дешевый» флаг африканской Республики Либерия. Этот корабль-гигант, никогда в Либерии не был, и нигде еще не был, поскольку строился в Мумбаи, и сегодня впервые выходил в открытое море.

Над городом Мумбаи только-только разгорелся рассвет. С точки зрения посторонних зевак-туристов на берегу, не поленившихся встать в такую рань и приехать в порт, это выглядело величественно. А с точки зрения звеньевого офицера Элама Митчелла, уроженца ЮАР (28 лет, белой расы, без особых примет, с высшим инженерно-морским образованием), все было тошнотворно — и 20-миллионный индийский город, и нелепый гипер-лайнер, и вся планета. Так что Элам лежал на левой верхней койке в типовой 4-месной каюте для младшего командирского состава, и читал книжку с планшетника.

Левая нижняя койка сейчас пустовала — мичман Джек Юйси, этнический китаец с Малакки, был на вахте. А на правой верхней койке, через проход от Элама Митчелла, мичман Лумис Нбунгу, кениец слушал какую-то музыку. Сама музыка играла лишь в наушниках, но Лумис негромко прихлопывал ладонями, так что можно было угадать мелодию. Мичман Гопал Хошаб, индус занимавший правую нижнюю койку, шумно вздыхал. Ритмичное прихлопывание постепенно все больше раздражало его. В конце концов, он предельно громко окликнул:

— Лумис!!!

— А? — кениец жестом показал, что еле слышит из-за наушников.

— Не хлопай!!!

— А! — догадался Лумис, кивнул, и хлопать перестал. На три минуты примерно. А потом природная привычка к участию в негритянских музыкальных фестивалях возобладала, и кениец стал снова прихлопывать.

Гопал вздохнул, встал с койки, протянул руку, сдвинул с головы Лумиса наушники и сердито заявил:

— Знаешь, эти твои «хлоп-хлоп» уже стучат у меня в мозгу. Давай, хватит уже.

— Так, делать же не хрен, — заметил кениец.

— Почему не хрен? Можно четки перебирать. Это успокаивает, — с этими словами индус продемонстрировал четки из темно-красных деревянных шариков на леске.

— Это не мое, — кениец отрицательно покрутил головой, — не покатит по характеру.

— Еще, — сказал индус, — можно книжку читать, как форман.

Форманом на здешнем гражданско-флотском жаргоне назывался шеф звена. В данном случае — офицер Элам Митчелл.

— Ну, — произнес Лумис, — ты, Гопал, загнул. Книжку читать! Это же вообще…

— Что — вообще? — спросил Гопал.

— Ну… — Лумис выразительно постучал кулаком по своей макушке, изображая, насколько абсурдна такая идея, а потом окликнул Митчелла, — …Форман, про что книжка?

— Про религию и магию, — ответил Элам.

— Библия, что ли?

— Нет, не библия.

— А что?

— Фрейзер, «Золотая ветвь».

Кениец поцокал языком.

— Ух! Я про такое даже не слышал. Гопал, ты про такое знаешь?

— Нет, — индус покачал головой, — я верю Ведам. Зачем мне еще что-то про религию?

— Тебе незачем, а кому-то нужно, — заметил Лумис, — слушай, форман, ты сказал: там про магию тоже есть, да?

— Есть, — подтвердил Элам, и отложил планшетник, поняв, что пошла болтовня, а значит спокойно, вдумчиво почитать не получится.

— А заклинания там есть?

— Есть.

— Ух! — с некоторой опаской вздохнул кениец, — А они действуют?

— Пока не знаю. Я еще не проверял.

— А можно посмотреть на эти заклинания?

— Смотри там, где выделено красным маркером, это инструкции к заклинаниям, — ответил Элам Митчелл, и протянул ему планшетник.

Пусть смотрит — не жалко. Что он поймет в таком наборе выделенных цитат:

«Первобытный человек, не будучи в состоянии проводить четкое различие между словами и вещами, как правило, воображает, что связь между именем и лицом или вещью, которую оно обозначает, является не произвольной и идеальной ассоциацией, а реальными, материально ощутимыми узами».

«Так как целью царских табу является оградить правителя от всевозможных опасностей, они в большей или меньшей мере принуждают его жить в состоянии затворничества. Из всех источников опасности дикарь страшится более всего магии или колдовства, и всех иноплеменников он подозревает в причастности к этому искусству».

«Выполняются определенные обряды, цель которых: лишить иностранцев магических способностей. Нейтрализовать пагубное влияние, которое якобы от них исходит, так сказать, дезинфицировать зараженную атмосферу, которая их окружает».

«Испытание перцем. В глаза приезжего вождя насыпали перец. Одновременно испытываемый должен был признаваться во всех прегрешениях, отвечать на все задаваемые вопросы и давать обеты верности. На этом обряд заканчивался; отныне пришельцы вольны были располагаться в городе на постой на какой угодно срок».

…Ничего не поймет. А сам факт бестрепетной передачи планшетника с текстом своему соседу по каюте, убедит «Большого Брата» что текст безобидный. Это крайне важно…

Элам Митчелл усилием воли заставил себя не бросить взгляд на объектив микро-камеры, довольно бездарно спрятанный под потолком в углу. Впрочем, «Большой Брат» (как с давнишней подачи Оруэлла называют все службы внутренней безопасности) не очень и старался скрыть свои электронные глазки. Ведь если поднадзорным персонам заведомо известно о «Е-глазках» в маленькой каюте, то они все равно найдут «точки вставки». И неправильно думать, будто «Е-глазки» замеченные поднадзорными персонами, теряют эффективность. В каком-то смысле даже наоборот. Неосознанная попытка поднадзорной персоны разместить что-либо вне поля зрения «Большого Брата», или опасливый взгляд, спонтанно брошенный на «Е-глазок» даст ССБ подозрение о нелояльности глянувшей персоны к администрации гипер-лайнера «Либертатор». Нелояльность тут проверяется мгновенно: вызов к секционному офицеру ССБ и «direct auditing» (кратко называемый DiG — созвучно «dig» — в смысле «раскопки»). Раскопать тайники нелояльности в мозгах, покалеченных веритацией — несложное дело. Задавай человеку прямые вопросы: «Злоумышлял ли ты против администрации? Как именно ты злоумышлял? Кого ты привлек к этому? Кого еще ты хотел привлечь, и почему?». Весь младший персонал на борту вирусно-биохимическим путем лишен способности говорить неправду.

Веритация — это от латинского VERITAS — правда. Страшная штука для людей, которые лишены каких-либо прав. Право пытаться соврать — последнее, оно оставалось даже у галерных рабов в древнем мире. Но не у рабов Гипер-Лайнера. Здесь все ПО ПРАВДЕ.

Можно попробовать промолчать вместо ответа. Но это сразу же повлечет, как минимум, «меры решительного убеждения». Дубинкой по организму, например. А как максимум, «меры радикального пресечения». Вот что действительно страшно…

* * *

Полгода назад Элам Митчелл попал (фигурально выражаясь) под колеса гипер-лайнера, и практически сразу понял: тут, как на саперно-минной службе, первая ошибка становится последней ошибкой. И, надо быть тем более осторожным, чем меньше ты знаешь и про администрацию «Либертатора», и про веритацию, и про «товарищей по несчастью». Он осторожно начал собирать информацию тоже сразу — как только полгода назад попал в тренировочный лагерь для будущего персонала. Он делал это осторожно, и сейчас уже обладал значительной коллекцией фактов — хотя, разрозненных.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.