Старовер

Крючкова Ольга Евгеньевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Старовер (Крючкова Ольга)

Восточная Сибирь. 1994 год. Недалеко от села Венгерово

Григорий Венгеров, сидя на телеге, мирно правил лошадью. Его старая кобыла, рыжая в белых пятнах, понурив голову, неспешно плелась по пыльной дороге. Август нынешнего года выдалось жарким, дожди выпадали редко. Несмотря на жару, в полях колосились янтарные наливные хлеба, терпеливо дожидаясь жатвы.

Григорий сидел на краю старой скрипучей телеги, держа в руках вожжи. Солнце входило в зенит – пекло нещадно.

– Эх… – бурчал себе под нос Григорий, – надобно было раньше выезжать… Вот попал в самое пекло… Вон рубашка вся на спине взмокла…

Григорий поёжился. Мокрая от пота рубаха неприятно липла к телу.

– Да так твою через так… – выругался Григорий, – снять что ли рубаху-то? А снимешь – на солнце поджаришься, шкура потом чулком слезать будет… Эх…

Дорога петляла среди полей. От набегавшего ветерка приятно шуршали золотые хлеба.

Григорий огляделся по сторонам.

– Эх, Наталья не дожила ты до сегодняшнего дня… – сокрушённо произнёс он. После смерти жены Григорий часто разговаривал сам с собой. Тем паче, что дочь выросла и умчалась в город на поиски лучшей доли. – Красота-то какая… Жара, а хлеб прёт что есть силы. Недаром зима снежная была, выдать хорошо землицу талым снегом пропитало… Водицы бы попить…

Григорий пошарил правой рукой в телеге и извлёк старую металлическую флягу, в которой по обыкновению хранил воду. Отвинтил крышку, поднёс к губам, сделал глубокий глоток. Отёр рукой губы и подбородок.

– Тёплая водица-то, фляга накалилась от солнышка, хоть и сеном её укрыл… Да ладно, умыться сойдёт…

Он аккуратно положил вожжи на телегу рядом с собой, умылся из фляги.

– Эй, Рыжуха! – обратился он к своей старой кобыле. – Поди устала, родная? Водицы испить не хочешь?

Кобыла, словно поняв слова хозяина, фыркнула и в тот же миг остановилась. Григорий слез с телеги и подошёл к ней, обнял за морду. Рыжуха дотронулась до хозяйской щеки сухими губами.

– Умная ты живность, Рыжуха. И почитай, теперь ты – вся моя семья… Да и пожалуй, пёс Гошка ещё остался…

Григорий налил пригоршню воды и отёр морду Рыжухи. Та фыркнула с явным удовлетворением. Затем он напоил лошадь прямо из фляги.

Григорий снова сел в телегу, взял вожжи.

– Но-о-о! Родимая! – прикрикнул он на лошадь. – Пошла!

Рыжуха, умная живность, поплелась по дороге по направлению к лесу.

– Сейчас в лес въедем! Полегче станет… Может отдохнём немножко…

Рыжуха кивнула…

Григорий, не выдержав пекла, извлёк из телеги старую ситцевую кепку, которую ему сшила жена лет двадцать назад. Нахлобучил на голову.

– В следующий раз зонтик возьму… – решил он. – И Рыжухе панаму надену…

С такими мыслями Григорий продолжил свой путь.

Неожиданно от леса отделилась фигура и направилась прямо по дороге навстречу телеге. Григорий слыл мужиком отнюдь не пугливым, однако с опаской глянул на косу, лежавшую в телеге, и придвинул её поближе, чтобы было сподручней схватить в случае надобности.

– Кого там несёт? В такой-то неурочный час? В полуденную жару мало кто пешком по дорогам шастает…

Григорий невольно прищурился, пытаясь получше разглядеть приближающегося незнакомца.

По дороге неспешно, чуть покачиваясь, шёл высокий бородатый мужчина, облачённый в длинную холщёвую рубаху и такие же порты. На груди его отчётливо виднелся крупный крест…

– Да так твою через так! Неужто старовер?! Случилось чего? Староверы просто так из лесу не выходят… Тем более по одному… – вслух размышлял Григорий.

О поселении староверов в здешнем лесу знали все местные жители. Когда-то в семнадцатом веке во времена великого церковного раскола перебрались они сюда, дабы сохранить чистоту души и веры. В те времена вокруг деревянного форта, ныне села Венгерово, простиралась непроходимая глушь, леса подступали почти что вплотную. Спустя два столетия на месте форта появилось селение, именовавшееся поначалу Голопупово, а затем – Спасское.

История села началась в середине восемнадцатого века, когда в здешних местах по указу чиновников поселились ямщики Тарского уезда. В документах тех времён значилась следующая формулировка: «Создать поселение на проезжей вдоль Тартаса [1] дороге с целью ведения ямщицкого дела». Позже эти же чиновники для ревизской сказки проводили перепись населения и окрестили село Голопуповым. Потому как вышли им навстречу мальцы с голыми пупами (а дело было летом) и на вопрос: «Почему голые?» ответили: «Лён не сеем, мануфактурные фабрики далеко, живём бедно, вот и приходиться бегать с голыми пупами». Так и стало селение Голопуповым.

В начале девятнадцатого века в селе построили церковь Святого Спаса. И переименовали Голопупово в Спасское. С постройкой церкви село быстро процветало, стало административным центром Усть-Тартаской волости и частью Сибирского тракта. Каждый год в селе устраивали три ярмарки в январе – Крещенскую, в начале лета – Троицкую и в ноябре – Михайловскую.

А после польских волнений в село Спасское ссылали политически ненадёжных поляков. Появились в селе Якобовские, Киприсы, Слабуня, Лавреновичи, Хлюстовские, Янкуласы, Венгеровы, Бобровские. И смешалась сибирская и польская кровь – дала потомков гордых, красивых, предприимчивых.

В 1907 году село Спасское Томской губернии при реке Тартасе описывалось следующим образом: «Жителей 1350 душ. Церковь каменная, римско-католический молитвенный дом, сельское училище, странноприимный дом, врачебно-приемный покой, почтово-телеграфная контора, три ярмарки, из них главная с 8 по 16 ноября с оборотом до 150000 руб. Жировые, кожевенные и мануфактурные товары по преимуществу, еженедельные базары, три кожевенных завода, водяная мельница, много лавок и сельский хлебозапасный магазин. Селение хорошо обстроено и считается одним из наиболее торговых и зажиточных в уезде».

Позже, при советской власти село было переименовано в Венгерово по имени уроженца Михаила Венгерова, деда Григория, солдата царской армии и участника первой мировой войны, а позже – командира партизанского отряда, расстрелянного колчаковцами за предательство.

По сей день селяне помнили историю о спецотряде Колчака, нагрянувшем зимой 1920 года, как снег на голову. Было тогда при отряде много конных подвод, тяжело гружёных. Остановились подводы, не доходя села… А потом все разом куда-то пропали. Что привезли с собой колчаковцы? – селяне только могли догадываться. По-тогдашнему Спасскому поползли слухи: мол, отрядил адмирал Колчак верных людей припрятать своё добро и важные государственные документы, чтобы не попали в руки большевиков.

…Григорий Венгеров натянул вожжи, Рыжуха послушно остановилась. Старовер медленно, неуверенной походкой, приближался к телеге.

– Больной что ли? Идёт, словно качается… – рассуждал Григорий. – Да и выглядит странно… Староверы давно уж так не одеваются. Откуда такой взялся?

Наконец старовер поравнялся с телегой, невидящим взором окинул Григория и его лошадь. Григорий невольно поёжился: уж больно высокий был старовер, худой и бледный, словно из гроба встал. Глаза голубые невидящие, словно подёрнуты поволокой; волосы и борода длинные, всклокоченные…

Однако угрозы Григорий не почуял. А своему внутреннему голосу он доверял всегда.

– День добрый, мил человек… – по старинке произнёс Григорий. Не любил он обращений типа «товарищ» или «гражданин».

Старовер положил правую руку на крест, что-то промычал в ответ и сморгнул. Григорий тотчас отметил про себя длинные белые пальцы незнакомца, явно не знавшие тяжёлого крестьянского труда. И кольцо… Широкое золотое обручальное кольцо с рубиновой вставкой на безымянном пальце правой руки – такого Григорий в своей глуши отродясь не видел.

«Интересно девки пляшут… – подумал Григорий. – А старовер-то, может, и вовсе не старовер… Уж больно чудной…»

– Куда путь держишь, мил человек? – не отступал Григорий.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.