Интервью сквозь замочную скважину

Алешина Светлана

Серия: TV журналистка [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Интервью сквозь замочную скважину (Алешина Светлана)

Глава 1

Меня разбудил голос Пласидо Доминго. Он пел «Застольную» из «Травиаты». Глаза я открывать не стала, лежала не шевелясь и наслаждалась. Если ничто не помешает, то потом будет ария Хосе. Увы, до «Кармен» дело, как всегда, не дошло, рядом завозился Володя.

– Иринка, я разобью эту бандуру, – хриплым со сна голосом пригрозил он. – Почему я должен с утра слушать кошачий концерт?

Я дотянулась до пульта, сделала потише, но грозный муж уже сел на кровати и с упреком посмотрел на меня:

– Мне сегодня к третьей паре! Я мог бы спать еще…

– Ничего подобного. На столе лежит целая пачка контрольных, Белоусов принес. Так что сейчас ты в любом случае встаешь и начинаешь зарабатывать деньги.

– Хоть умыться-то можно? – обреченно спросил Володя.

– Можешь даже позавтракать. Но Белоусов сказал, что все контрольные ты должен сделать сегодня, вечером он заберет. Тогда будет доплата за срочность.

– Доплата – это хорошо, – муж сбросил одеяло и потянулся. – Хорошо, что есть балбесы, хоть какой-то заработок…

«Да, хорошо, что есть балбесы, – думала я, разбивая яйца на сковородку, – и хорошо, что есть Виталька Белоусов, который умеет с ними договариваться и брать деньги за решенные контрольные».

Увы, у моего супруга эта полезная способность отсутствует начисто. Он тихо дожидается, когда государство выплатит ему положенное и.о. доцента мизерное жалованье, и даже не в состоянии сам найти дополнительный заработок. К счастью, гораздо более энергичный Виталька, с которым Володя в свое время учился на химфаке в одной группе, завел себе клиентуру среди студентов-двоечников, столь обширную, что перестал справляться сам. Тогда он и пришел к нам с деловым предложением. К нам, потому что с одним Володей говорить на эту тему было бесполезно, потребовался мой нажим, чтобы он согласился.

Зато теперь механизм отлажен, как часы. Виталька регулярно подтаскивает контрольные, курсовые, а в сезон – и дипломные работы, сделанные забирает и, отстегнув себе божеский процент комиссионных, передает Володе заработанные деньги. Как он там договаривается со студентами, какие цены назначает и каким образом происходит обмен сделанных работ на дензнаки, Володька не знает и знать не хочет. Ну что ж, хоть таким образом муж вносит свой вклад в семейный бюджет. Хотя все равно, надо признать, вклад довольно скромный. По крайней мере музыкальный центр «Панасоник» на три диска, который будит нас теперь по утрам, я покупала на свои заработки.

– Я посмотрел, там первый курс, ерунда, – Володя присоединился ко мне на кухне. – За утро сделаю. Ты сегодня как планируешь управиться?

– Понятия не имею, – пробурчала я с набитым ртом. – Сначала поедем в цирк, поснимаем, потом посмотреть надо будет, прикинуть, что возьмем.

– Это ты за семейку фокусников взялась наконец?

– Ага. Только они себя называют не фокусниками, а иллюзионистами. А что, ты хочешь посмотреть?

– Не-а. Не люблю фокусников, даже если они, как ты говоришь, иллюзионисты. Знаешь, что тебя обманывают, а вынужден сидеть дурак дураком, да еще удовольствие получать. По мне, лучше воздушные гимнасты и всякие акробаты, там хоть без жульничества.

– Интересная постановка вопроса. Может, придешь на передачу, выскажешься?

– Это еще зачем? Думаешь, смогу убедить фокусника пойти в акробаты?

Я фыркнула, представив себе, как Володя, обстоятельно и серьезно, внушает народному артисту России Рудольфу Маранелли, что дурить доверчивых зрителей – дело неблагородное и не достойное приличного артиста.

– Ладно, мне пора бежать, – сделав последний глоток кофе, я встала из-за стола. Поставила грязную тарелку и чашку в раковину, чмокнула мужа в макушку. – Посуду помоешь?

– А куда я денусь? – меланхолично отозвался он.

* * *

Я пошла через парк. Рабочий день у меня, можно сказать, начался. Потому что, привычно шагая по тенистым аллеям и рассеянно наблюдая за кружащимися в воздухе желтыми листьями, я думала про семью Маранелли. Забавные они люди, циркачи. Фамилии себе придумывают почуднее, имена… И что ни номер, то семья. Выкатывает на арену полтора десятка человек на велосипедах – нормально, семья. Впрочем, эти фокусники действительно родственники. Две семейные пары – сам мэтр, иллюзионист Рудольф, и техник женаты на ассистентках номера – сестрах Маргите и Камилле. А имя нормальное только у техника, Николай. Когда мы разговаривали, он объяснил весело:

– Мне и Николаем можно быть, я же на арену вовсе не выхожу. Мое дело техническую сторону обеспечить.

Собственно, героинями передачи должны стать как раз сестры, все-таки программа моя называется «Женское счастье», а уж Рудольф с Николаем пойдут как бесплатное приложение. Как атрибут счастья цирковых артисток Маргиты и Камиллы Маранелли. Интересно, какова реальная роль этих сестричек в номере? Просто «девочки в блестящих юбочках», чтобы отвлечь зрителя? Или от их работы действительно что-то зависит? Кстати, на передаче наверняка кто-нибудь задаст вопрос, не мечтали ли они сделать собственный номер, к этому их тоже надо подготовить…

Без десяти девять я была на проходной. Вытащила пропуск, продемонстрировала его как положено, в развернутом виде, хмурому пареньку в камуфляже. Вот она я, по-прежнему Ирина Анатольевна Лебедева, двадцати семи лет, старший редактор Тарасовской студии телевидения. То, что я – та самая Лебедева, ведущая суперпопулярной в нашей губернии программы, в пропуске, конечно, не написано, но мог бы и сам знать. Охранник, похоже, не знал. Он сверил фотографию с физиономией, которую я ему добросовестно продемонстрировала, и молча кивнул, никак не реагируя на мою доброжелательную улыбку. Может, у него зуб болит?

Ладно, не хочет меня узнавать и не надо. За это не дам ему автограф. Я быстро миновала ухоженный дворик – технические службы работают у нас прекрасно, – асфальт с утра выметен, только что политый газон искрится мокрой травой, на мелких клумбочках ни одного сорняка, только цветочки, пусть и незатейливые, по случаю осени уже отцветающие, но все равно очень милые, – и вошла в здание собственно телецентра.

Обменялась утренними любезностями с Натальей Михайловной, она у нас при ключах. Глянула на пустой гвоздик под номером нашего кабинета – естественно, Лера уже пришла. Она работает у нас второй год и ни разу не то что не опоздала, не пришла меньше чем за пятнадцать минут до начала рабочего дня.

Уникальное создание. Помощник режиссера Лера Казаринова – самая молодая в группе, недавно ей исполнилось двадцать. Она учится заочно в университете на каком-то экзотическом факультете – не то социальной политологии, не то политической социологии, – но будущее свое связывает исключительно с телевидением. Мечтает, мне кажется, о собственной программе: «Что-нибудь эдакое, позаковыристее, с Валерией Казариновой!» Красавицей, в классическом смысле слова, ее назвать нельзя, но статная фигура и симпатичная мордашка, с румяными, еще не утратившими детской пухлости щеками, и огромные серые глазищи производят на всех студийных мужиков потрясающее впечатление. Между прочим, я тоже неплохо котируюсь и вообще человек с некоторым весом в обществе, но то, что для меня сделают из уважения и с намеком на ожидание ответной любезности, Лера получит только за один взмах ресниц.

Я поднялась на второй этаж. Кабинет был открыт, но, к моему недоумению, Казариновой там не было. Еще больше я удивилась, обнаружив развалившегося в кресле, мирно дремлющего Павлика.

Павлик – это оператор, прекрасный, но фантастически ленивый. Заставить его работать можно только пинками. Никто не знает, сколько ему лет – возраст свой он скрывает, словно красна девица, – но не больше двадцати четырех. Наверное, чтобы скрыть свою несомненную молодость, он отпустил бороду, густую и неухоженную, скрывающую почти все его лицо. Впрочем, у Леры свое объяснение. Она утверждает, что Павлику просто лень бриться. Вполне возможно.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.