Корабль, идущий в Эльдорадо

Роньшин Валерий

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Корабль, идущий в Эльдорадо (Роньшин Валерий)

1

Мир широко распахнулся своей самой светлой, солнечной стороной. Стало вдруг легко-легко. В душе зазвучала прекрасная музыка. Все плохое, как по мановению волшебной палочки, исчезло. А все хорошее полыхнуло ярким пламенем радости и удовольствия.

Я почувствовал себя сильным и красивым. Мне открылась тайная суть вещей. Стены спальни заколыхались, словно поверхность океана, зеркала растянулись как резиновые, а двери сделались прозрачными… И тут я увидел лицо женщины, с которой занимался любовью.

— Это не твое лицо, — изумленно воскликнул я. — Где ты его взяла?!

Она ничего не ответила. И тогда я очень даже просто (как всегда и бывает во сне) исправил досадное недоразумение. Я послюнявил указательный палец и стер с женского лица глаза, рот, брови, ресницы… А потом взял кисточку, краски и нарисовал на пустом месте лицо Ирины.

В ту же секунду я проснулся. Начинался новый день. Кроме меня, в купе больше никого не было. За окнами вагона стелился туман. Из тумана росли деревья. С грохотом промчался встречный состав. По радио саксофонист неторопливо выводил какую-то околоджазовую мелодию. «Мне нравится, когда идет дождь», — вспомнил я название.

Вагон мерно покачивался. Светало.

Дверь неожиданно открылась, и в купе вошел немолодой мужчина в мятой куртке и поношенных джинсах. Он был слегка пьян.

— Привет, сынок, — сказал мужчина заплетающимся языком. — Не возражаешь, если я у тебя тут немного посижу? Мне скоро выходить.

— Чего ради? — приподнялся я на локте. У меня не было абсолютно никакого желания проводить время в обществе старого алкаша.

— Да понимаешь, — принялся он объяснять, усаживаясь на соседнюю полку, — в моем вагоне с отоплением что-то случилось. Холод собачий.

— А кого это колышет? — хотел было грубо ответить я, но, еще раз взглянув на мужчину, запнулся.

На какую-то долю секунды мне показалось, что я все еще сплю.

Дело в том, что напротив меня, глупо ухмыляясь, сидел не кто иной, как Евгений Баварин! Тот самый Баварин, чьи фильмы часто крутили по телеку и во всех крупных столичных кинотеатрах, чьи портреты можно было увидеть на глянцевых обложках самых крутых журналов и чей последний фильм «Корабль, идущий в Эльдорадо» представлял Россию на Каннском кинофестивале.

Я порывисто сел, суетливо застегивая рубашку.

— Извините, господин Баварин, признаться, не ожидал встретить вас в этом поезде. («И в таком виде», — прибавил я мысленно.) Газеты писали, что вы в Каннах.

— Газеты… — с отвращением произнес он. — Ты больше их читай, сынок, они еще и не такое напишут. — Баварин достал из кармана куртки плоскую фляжку и протянул мне. — Выпить хочешь?

Я отрицательно покачал головой.

— Зря. А я выпью. Без выпивки я плохо соображаю. — Поболтав фляжкой, он сделал жадный глоток.

— Почему вы все-таки не поехали в Канны? — осторожно спросил я.

— Канны… — произнес он с тем же отвращением, что и «газеты». — Чего я не видел в этих паршивых Каннах? — Он сделал еще один глоток. Рот его перекосился.

Я смотрел на пьяного Баварина и просто не верил своей удаче. Такой случай выпадает раз в жизни. Рядом со мной сидел знаменитый кинорежиссер, обладатель всех мыслимых и немыслимых кинематографических наград, а в моей сумке лежал готовый киносценарий, который я закончил буквально за день до своего отъезда из Москвы.

— Евгений Петрович, — не без внутреннего трепета сказал я, — вы знаете, в некотором роде я — сценарист…

— Все мы в некотором роде сценаристы, — буркнул Баварин.

— Правда, я написал всего один сценарий, — торопливо продолжал я. — Но, как мне кажется, очень сильный. Вы не хотите почитать?

— Не хочу, — сразу же ответил он. — Я и не читая знаю, что там написано.

— Тебе сколько лет, сынок?

— Двадцать пять, — накинул я себе годик для ровного счета.

— Хэ, — презрительно хмыкнул Баварин, опять прикладываясь к фляжке.

— А что?.. Франсуаза Саган в семнадцать лет роман написала.

— Ты же не Франсуаза Саган, сынок. Вот поди-ка вначале поживи, — указал он грязным пальцем на дверь. — А потом уж берись писать.

— Наверное, у вас уже есть сценарий для следующего фильма, — предположил я.

— Ну, не сценарий, а так — сюжет. Про одного мужика, который случайно узнает, что его жена изменяет ему с негром. А он, тюфяк, ничего и не замечал…

Баварин замолк. Прошло несколько минут.

— И что дальше? — спросил я.

— Дальше я еще не придумал, — сухо ответил он.

«Ерунда какая-то», — подумал я и стал глядеть в окно. Моросил дождь. Поезд медленно катился вдоль небольшой речушки. Посредине реки, прямо из воды, росли три березы.

— Знаешь, сынок, кто такой меритократ? — вдруг спросил Баварин.

Я знал.

— Это человек, который добился успехов в жизни благодаря своим способностям.

— Вот именно — своим способностям, — хмуро повторил он. — Тридцать лет назад я отправился завоевывать Москву. Не буду говорить, чего мне это стоило, но я ее завоевал. — Баварин с размаху грохнул кулаком по столу. — Завоевал, черт возьми! Как Наполеон!

— Кажется, я понял, откуда вы отправились ее завоевывать.

Баварин посмотрел в окно. За окнами вагона уже начинался пригород.

— Да, именно отсюда, — подтвердил он. — И вот теперь я решил навестить родные места. Прикоснуться к своим истокам. — Он снова перевел на меня хмельной взгляд. — А знаешь, почему?

— Нет, — ответил я, — не знаю.

— Потому что меня посетило предчувствие близкой смерти. Старость приходит внезапно, сынок. В один прекрасный день просыпаешься и понимаешь, что ты уже старик.

Баварин выглядел где-то на «полтинник», так что отправляться на тот свет ему было явно рановато.

— Трезво вы смотрите на жизнь, — заметил я.

В купе заглянула проводница.

— Вы, что ли, сейчас выходите? — спросила она. — Собирайтесь. Стоянка поезда две минуты.

2

Я уехал отсюда ровно семь лет назад в такой же сумрачный и дождливый день. С утра сходил на вокзал за билетом. Уложил в сумку то немногое, что намеревался взять с собой. Оставалось последнее…

Мы встретились с Ириной на нашем обычном месте. Еще издали увидев меня, она бросилась навстречу.

— Давно ждешь? — спросил я, целуя ее в губы.

— Целую вечность.

Серебристый плащ с большим капюшоном скрывал ее фигуру, оставляя открытыми мокрые от дождя коленки. Длинные стройные ноги были обуты в изящные полусапожки со шнуровкой.

Я повел ее в мастерскую матери. По дороге мы купили коробку шоколадных конфет и бутылку недорогого вина. Когда мы зашли в мастерскую, я захлопнул дверь и повернул ключ. Именно сегодня я решил сделать то, что задумал еще в школе.

Дальше тянуть уже не имело смысла.

В мастерской все произошло, как я и хотел. Сначала мы пили кислое вино, закусывая сладкими конфетами, болтали о том о сем, смотрели развешенные по стенам картины… Ирина пыталась что-то наигрывать на расстроенном рояле, доставшемся нам с матерью в наследство от моего второго отчима — композитора. Затем, расстелив на диване одеяло с розовыми слонами, мы лежали и целовались.

Солнце садилось. В мастерской стоял красноватый полумрак — из-за оранжевых занавесок.

А потом…

Потом наступила ночь. Часы пробили двенадцать. Я погасил свет и зажег свечу.

— Давай послушаем музыку, — предложила Ирина. — Включи радио.

Я включил старенький приемник, и в комнате зазвучали сентиментальные песенки. Ирина стянула через голову свое узкое трикотажное платьице, оставшись в одних кружевных трусиках. Я тоже разделся.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.