Домой по рекам крови

Зверев Сергей Иванович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Домой по рекам крови (Зверев Сергей)

Глава 1

Жить ему оставалось минуты три или немногим больше. Точно прикинуть количество мгновений сейчас не мог бы, пожалуй, и сам господь бог, который, как известно, все отлично видит, но предпочитает не вмешиваться и наравне со всеми ждет финала. А тот предсказуем и незатейлив, как грабли, и невольных зрителей через пару-тройку мгновений ожидало… Ничего хорошего их, случайно тут оказавшихся, не ожидало, кроме глубоких моральных ран и гарантированных кошмаров, что являются во снах за минуту до звонка будильника. А кошмар обещал быть разноцветным, ярким, но скоротечным, что объяснимо: при стычке лоб в лоб человека с товарным поездом гарантированно победит последний, победит моментально и с разгромным счетом. Ну, если быть уж совсем точным, то не лоб в лоб, но сути это не меняет — человек на рельсах обречен. Топает точно на прогулке: руки в карманах, голова закутана в капюшон, из которого на ворот куртки свисают провода, штаны чуть приспущены по уродской моде последних лет, нелепая обувь с разноцветными шнурками цепляется за шпалы. И никуда этот кандидат в покойники не торопится в отличие от локомотива, что на полных парах прет по рельсам, тащит за собой полсотни груженых вагонов и гудит при этом так, что уши закладывает. Гудит — старается, а без пяти минут «двухсотому» все нипочем, он только капюшон поглубже натянул, чтобы ветром не унесло, и потопал дальше.

— Мама, — сказала женщина, что остановилась рядом с Денисом на тропинке, что вела на насыпь, — мама дорогая. Он же… Его же сейчас…

Не договорила, зажмурилась и даже отвернулась, да так резко, что взметнулся меховой помпон на теплой шапке и шлепнул тетеньку по макушке. Правильно, молодец — это не трусость, это защитная реакция от внешних раздражителей, коих в нашей мутной повседневности и без того, как мух летним днем в сортире, к чему еще одна. Хотя эта обещает по яркости эмоций все другие напрочь превзойти, но на кой черт нужна эта яркость, если и без нее по сторонам смотреть тошно.

— Вот урод, — с ужасом и восхищением одновременно протянул парень в синей куртке, что подошел только что. Он, наоборот, во все глаза смотрел, как сокращается расстояние между человеком и локомотивом, и вроде как с нетерпением ждал финала. В предвкушении аж притопывал, точно такие же — белые — провода у себя из ушей вытащил и тискает в пальцах большой плоский мобильник: снимать готовится, не иначе. Ну, так и есть — Денис мельком глянул на экран, где сначала мелькали картинки, а теперь не было ничего, кроме грязного утоптанного снега и носков обуви, что попадали в объектив камеры. Теперь стоит только поднять ее на уровень глаз — и готов сюжет, не рекомендованный к просмотру детьми лет до шестнадцати примерно, а то и постарше.

По встречному пути прогрохотала электричка, за ее окнами Денис видел сонные и отрешенные от всего земного — как обычно и бывает в дороге — лица пассажиров. Они видели только фрагмент картинки, человек, что брел по рельсам, был для них лишь частью пейзажа, обычного, будничного и решительно неинтересного. В полной мере драматизмом момента мог насладиться только машинист электрички, и возможность сию не упустил, дал гудок — короткий, резкий, потом еще один, потом еще, его подхватил красно-серый локомотив, чей машинист уже минут пять как глаз не сводит со спины придурка в капюшоне, и рад бы затормозить, да поздно уже. Тормозной путь у этой махины километр как минимум, а до «встречи» им метров двести осталось, тут тормози — не тормози…

Электричка взвизгнула как-то уж вовсе истерически, локомотив подхватил, два гудка слились в один, заглушая грохот колес, и Денис вскинулся, как от тяжелого сна. Не от похмельного, а от дурного, мутного, вязкого, после которого целый день ходишь, не зная, куда себя деть, не отдохнувший, а наоборот, точно кирпичи на тебе полдня возили. И вдруг куда что только подевалось — и апатия прошла, и сонливость, и безразличие какое-то, параличу сродни, Денис натянул на глаза шапку и глянул на рельсы уже по-другому. Злость, усталость и напряжение последних дней смешались в нем причудливым образом, и вдруг Денис понял, что этот парень на рельсах ему мешает. Мешает, бесит невероятно своей уродской одежкой, своей манерой топать вот так — нагло, неторопливо, засунув руки в карманы, да еще и ноги еле переставляет. Мешает, что отнимает время, что встреча теперь точно сорвется — ведь поезд наверняка остановится и, даже пропахав положенный тормозной километр, перекроет единственный в округе короткий путь к району города, в народе называемого Воробьевка, куда и торопился Денис после долгожданного утреннего звонка. Неделю ждал, даже больше, если уж точно считать, и вот нате, болт в томате — машина утром не завелась, маршрутку еле дождался, втиснулся кое-как, потом на переезде завис, на проклятом месте города, где можно пятнадцать минут прождать, а можно и часа полтора-два. Как и ожидалось — не повезло, вот он и решил коротким путем по-быстрому пробежаться, как и тетенька с помпоном, что следом увязалась. И вот срезал путь, называется, нарвался на шоу, что начнется с минуты на минуту.

— Он же ничего не слышит, — проговорила очнувшаяся от первого шока женщина и жалобно посмотрела на Дениса, точно поддержки искала и сочувствия.

Конечно, не слышит, отключившись от мира затычками в ушах, обычный подросток, тоже решивший сократить дорожку до вокзала, обойти коварно расставленные на платформах турникеты и зайцем уехать в Москву, до которой от их городка было часа полтора езды. Ну, точно, так и есть — топает-то он в сторону станции, а что не торопится, так это объяснимо: следующая электричка до столицы только через полчаса, куда спешить, времени полно… Только не у Дениса. Если он сегодня опоздает, то дело примет вовсе уж дурной оборот, в обход идти придется минут сорок, а то и больше, если товарняк остановится, а он остановится, все к тому и идет… И случилось все так не вовремя, не к месту и вообще неправильно, что ждать дальше не было никакой возможности.

— Стой! — во весь голос крикнул Денис. — Стой, придурок! Глаза открой!

Зря старался — тот, с затычками в ушах, слышать его не мог при любом раскладе, если только телепатически призыв отойти в сторонку уловил бы, но не в этой жизни, как говорится. Собственно, этой самой жизни оставалось ему минуты полторы, хоть и лязгнула зверски сцепка, и завизжали колеса, цепляя металлом о металл — машинист таки не выдержал и решился на экстренное торможение. Помогло, как маникюр при газовой гангрене, товарняк грохотал с той же скоростью, красно-серая морда локомотива была уже близко, и Денису даже показалось, что он видит за лобовым стеклом кабины двоих человек и что они застыли, глядя перед собой. Далеко впереди в снежно-туманной мути короткого февральского дня показалась желтая искра, она росла, становилась больше, послышался утробный, на грани слышимости, вой — это шел встречный, тоже товарняк или пассажирский. Но вглядываться и гадать, что там такое приближается, Денис не стал, не до того было. Посмотрел на часы, на столбы вдоль «железки», на махину локомотива, что подлетала слева, и побежал по тропинке к насыпи, свернул, оказался на скользком гравии и принялся подниматься вверх. Услышал краем уха, как в спину ему что-то крикнули — то ли дураком обозвали, то ли подбодряли, но не оглянулся — плохая примета, говорят. Да и крик непонятно чей, то ли женщина голосит, то ли мужик, вернее, «оператор», который — голову можно прозакладывать — уже свое кино снимает, ну да черт с ним.

Денис оказался наверху, пару раз поскользнувшись на скользких камнях, перемахнул через колею и по тропинке меж путей рванул вдоль рельсов, глядя вперед, в обтянутую черной курткой спину, и не забывая поглядывать под ноги. Удачно обошел пару коварных препятствий — металлических штырей тут было понатыкано изрядное количество, зацепился носком ботинка о выступавший из гравия и снега край шпалы, кое-как удержал равновесие и не свалился. Черная спина приближалась, Денис снова поскользнулся, грохнулся на одно колено, вскочил, кляня последними словами и природу, и погоду, и придурка в черном, прыгнул вбок и оказался в колее, побежал дальше по шпалам, прыгая через одну.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.