Фаина Раневская. Психоанализ эпатажной домомучительницы

Вашкевич Элла

Серия: На кушетке у психотерапевта [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Фаина Раневская. Психоанализ эпатажной домомучительницы (Вашкевич Элла)

Предисловие

Мое отношение к Фаине Георгиевне Раневской раз и навсегда определил фильм «Подкидыш» (киностудия «Мосфильм», 1939 г.).

Мне было шесть лет, и я разбила коленку. Именно эта разбитая коленка и явилась причиной того, что мне разрешили посмотреть кино после 21.00 — официального, положенного детям отбоя. И вот я сижу в просторном кресле рядом с дедом, а на черно-белом телевизионном экране разворачиваются приключения девочки, сбежавшей в летний день из дому на прогулку. Я задаю глупые вопросы (А почему детский садик не в отдельном доме, а где-то в многоэтажном наверху? А что такое полевой шпат? А почему у дяди-геолога камни лежат прямо в комнате, а мне нельзя их приносить домой?). Вопросов много, и дед терпеливо отвечает. Но вот он замирает и шипит: «Тише!» Я тоже замираю и вижу чудо — через толпу, окружившую девочку, пробивается Ляля — габаритная дама с уверенным выражением лица. У меня приоткрывается рот — Ляля потрясает с первого взгляда. Но вот она добирается до центра происшествия, непринужденно опирается на кого-то и вздыхает: «Я так переволновалась!».

Вот так я впервые увидела Фаину Раневскую на экране. Ее Ляля впечатлила меня до глубины души. Я, почти не дыша, смотрела, как она одергивает несчастного безответного Мулю («Муля, не нервируй меня!» — фраза, ставшая крылатой), забирает у него стакан газировки («Тебе вредно много жидкости!»), грозится уехать к маме («А ведь обещал на руках носить!»), уговаривает маленькую героиню фильма ехать на дачу («Наташенька, чего ты хочешь — поехать на дачу или чтоб тебе оторвали голову?»)…

Когда Ляля покупала для девочки горн, я подумала, что эта грозная тетя неплохо разбирается в детях. Наверное, она сама еще немножко ребенок, потому что только ребенку дано понять, как привлекателен роскошный горн, в котором плавится золото солнечных лучей. И вдруг внезапным озарением я поняла ее всю! Не только Лялю, но и саму Фаину Раневскую… И когда Ляля обнаружила пропажу девочки, я расплакалась в три ручья. Мне было очень, очень жалко Лялю! Она была страшно, непоправимо одинока, и даже покорный Муля не скрашивал это ужасающее одиночество…

Фаина Раневская — сплошное противоречие. В ней переплелось все сразу: беспардонное хамство и нежная беспомощность души, умение обзаводиться врагами чуть не на каждом шагу и умение находить удивительных и верных друзей, необразованность с одной стороны и мощный интеллект с другой, умение делать карьеру и регулярное сиденье без ролей… И — одиночество. Рвущее душу одиночество.

Фактически можно говорить о «феномене Раневской». Обратите внимание: она была актрисой театра роли, которые Раневская сыграла в кино, можно пересчитать по пальцам, да и были они в основном эпизодическими. А скольким людям удалось посетить театр и увидеть Раневскую на сцене? Относительно немногим. И тем не менее у нее — всесоюзная известность, ее знают и любят миллионы! Но вот уже выросло поколение, которое не видело фильмов с участием Раневской. Это поколение росло на американских боевиках, зачитывалось фантастикой и детективами и не всегда уверенно отличает Гоголя от гоголь-моголя (по крайней мере, некоторые считают, что гоголь-моголь получил свое название в честь писателя). Казалось бы — вот оно и пришло, забвение… Скольких талантливейших актеров театра уже забыли, ведь память человеческая довольно коротка и действует чаще всего по принципу «С глаз долой — из сердца вон». Разве что Станиславский упрямо держится в людской памяти, да и то больше благодаря знаменитой фразе «Не верю!»

Так ничего подобного! Даже это поколение знает о Фаине Раневской. Правда, не как об актрисе, а как об авторе великолепных афоризмов. Вот уж чего наверняка не ожидала Фаина Георгиевна!

И очень хочется разобраться: как так получилось? Что же такое было в Фаине Раневской, что сделало ее блистательной актрисой? И что определило ее одиночество в жизни? Откуда взялись противоречия, составившие ее характер? И — как они повлияли на ее талант?

Эта книга — попытка разобраться. Попытка выяснить истоки возникновения таланта. Фактически — попытка влезть в душу и посмотреть, а как же она тикает. Представьте, что Фаина Раневская входит в кабинет психолога, устраивается на кушетке и начинает говорить. Что же она скажет?

Здесь все — правда. Ровно настолько же, насколько правдив портрет, в котором столько же от художника, сколько от модели. Бывают книги-фотографии на паспорт, предлагающие удивительную точность черт. Но нередко даже «паспортная» точность не позволяет увидеть личность, заменяя ее набором примет. Я предлагаю вам не фотографию, но художественную картину. Может быть, именно так и нужно рассматривать если не лицо, то душу. И кисть, проходя по холсту, иногда вздрагивает, пытаясь передать любовь и сострадание…

Всю свою жизнь Фаина Раневская сражалась с судьбой-шлюхой, убегала от нее, старалась переломить. Казалось, эта дама легкого поведения все же ухитрилась взять свое. Не зря ведь в своем последнем — и единственном! — интервью актриса назвала себя кладбищем несыгранных ролей. Но вот что удивительно: сражение продолжается по сей день, даже после смерти актрисы. И знаете, мне кажется, что Раневская выигрывает!

Явление героини

Кабинет Психолога был обыден и скучен. Достаточно просторный, но так туго набитый мебелью, что казался тесным, он ловил солнечные лучи из высокого окна, занавешенного яично-желтой шторой. Пара кресел, обширный стол, покрытый толстым стеклом, под помутневшей от пыли поверхностью которого можно было увидеть множество бумажек с неразборчивыми надписями. Книжный шкаф времен развитого социализма — страшно неудобный, с узкими полками, перекошенными стеклянными дверцами и массивной нижней тумбой, о которую Психолог ежедневно ушибал ноги. Шкаф был полон книг — толстых и солидных — с мудреными психологическими названиями и скучными монотонными корешками. Попадались там и яркие краски популярной литературы, а также несколько фантастических и детективных романов с дарственными надписями — подарки Психологу от пациентов. Была еще пара спокойно-пузатых тумбочек, на одной из которых стояли графин с водой и пыльный стакан, а на второй красовался новенький электрочайник, рядом с которым ярко блестела цветастая объемистая чашка. В тумбочках лежали разные игрушки, листы бумаги, карандаши и множество других мелочей, которые Психолог иногда использовал в работе.

Кабинетом своим Психолог гордился. Не у каждого есть собственный кабинет. Но пациенты в святая святых не допускались. Так было не всегда, но однажды Психолог взялся помочь знакомой художнице, страдавшей то ли от детской психологической травмы, то ли от зависти к более удачливым товарищам по цеху, и, не подумав о последствиях, посоветовал ей расслабиться и выпустить пар.

— Вы слишком зажаты, — сказал тогда Психолог художнице. — Позвольте говорить вашему подсознанию, и мы докопаемся до сути проблемы.

Художница послушно кивнула, жалобно всхлипнула, утерлась мокрым уже платочком и неожиданно разнесла кабинет в клочья. Она разбила стеклянные дверцы книжного шкафа, растерзала несколько книг, вылила на стол воду из графина… Но самой большой потерей Психолог считал коллекцию фарфоровых собачек — он успешно использовал эту дивную свору далматинцев в диагностике, но увы, после визита художницы остались лишь разрозненные лапки, ушки и хвостики. Потом художница принесла в подарок довольно неплохую картину — осенняя парковая аллея, усыпанная палыми листьями, уходящая к рассветному солнцу вместе со свежеокрашенными скамейками, но картина никак не могла заменить фарфоровых собачек. И Психолог перестал допускать пациентов в кабинет.

Вместо этого он оборудовал «помещение для приемов». Небольшая светлая комната, мгновенно затеняющаяся уютными зелеными шторами, мягкий диван, два кресла, журнальный столик с непременным водяным графином и граненым учрежденческим стаканом. Тут же — высокая, с низкой талией бутылка «Боржоми». Люди в этой комнате нередко плачут, просят пить. Замучишься готовить кому чай, кому кофе. А «Боржоми» пьют все — и аристократы, и дегенераты.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.