Девятая рота (сборник)

Коротков Юрий Марксович

Жанр: Военная проза  Проза    2013 год   Автор: Коротков Юрий Марксович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Девятая рота (сборник) (Коротков Юрий)

Девятая рота

В синих морозных сумерках у ворот сборного пункта толпились призывники и провожающие. Офицер выкрикивал фамилии по списку, и призывники один за другим бежали к воротам, последний раз оглядываясь на своих и натыкаясь друг на друга. В толпе стояли, держась за руки, девчонка с милым, детским еще лицом и невысокий лопоухий мальчишка. Их толкали со всех сторон, а они не видели никого вокруг, не отрывали глаз друг от друга.

– Ну не плачь, пожалуйста, – сказал парень, сам едва сдерживая слезы. – Ну не надо, я тебя очень прошу.

Девчонка отрицательно замотала головой: не буду.

– Только два года, – сказал он. – Всего два года, понимаешь?

Она торопливо кивнула, боясь произнести хоть слово, чтобы не разрыдаться.

– Рябоконь! – выкрикнул офицер. – Рябоконь!.. Рябоконь есть?

– Да вон несут. – В толпе захохотали. К воротам приближалась процессия: пятеро парней тащили на плечах пьяного в хлам Рябоконя. Тот размахивал длинными руками и орал как заведенный:

– Братва! Братва! Спите спокойно! Я на страже! Они не пройдут! Братва! Но пасаран!

Его сгрузили к воротам. Офицер выкрикнул было следующую фамилию, но долговязый шут Рябоконь снова возник в воротах, приветствуя толпу сжатыми над головой руками.

– Братва! Граница на замке и ключ в кармане!

В воротах возникла пробка. Офицер уперся ему ладонью в лоб и втолкнул в ворота.

– Давай, родишь сейчас!

Девчонка мельком испуганно оглянулась на эту сцену.

– Воробьев! – выкрикнул офицер.

– Я! – откликнулся мальчишка.

Девчонка вздрогнула и судорожно вцепилась в него обеими руками, будто пытаясь удержать.

– Я вернусь! Только два года! Я вернусь! – Он побежал к воротам.

– Чугайнов!

– Я! – Толстый рыжий парень потрусил следом. Мальчишка хотел последний раз обернуться от ворот, но рыжий грубо толкнул его в спину.

В вестибюле призывники столпились около вахты.

– Сумки сюда! – командовал дежурный офицер. – Водку, пиво, самогон – на стол! Найду – хуже будет! Загоню за Магадан моржей дрочить! – Он копался в сумках и рюкзаках, встряхивал и смотрел на просвет бутылки с газировкой. Другой быстро обыскивал карманы.

– Твоя? – спросил мальчишку рыжий, кивнув назад.

Тот молча кивнул.

– Успел хоть на шишку посадить напоследок?

Воробьев враждебно вскинул на него глаза.

– Чо, не дала? Ничего, ты за нее не переживай! Не бзди, все путем будет – есть еще нормальные пацаны, оприходуют твою телку, – осклабился тот. – Еще паровоз не тронется, натянут за всю маму, по самую шапочку – вот так! Вот так! – от души с размаху показал он. – За себя и за того парня!

Мальчишка не знал, куда деваться. Беспомощно сжимая дрожащие губы, он пытался протиснуться в толпу подальше от Чугайнова, но тот не отставал, с мстительным удовольствием зудел над ухом:

– Теперь два года вас на пару будут драть – тебя там товарищ сержант раком поставит, а ее тут во все щели отбалуют – вот так! Вот так!..

– Это что? – изумленный офицер вытащил из сумки высокого парня горсть тюбиков.

– Краски, товарищ капитан, – спокойно ответил тот.

Офицер отвернул крышку, понюхал, выдавил краску на палец. Достал из сумки связку разнокалиберных кистей.

– Ты что там рисовать собрался, воин, – колесо от танка? Ты бы с мольбертом еще приперся! Художник!

– Джоконда! – крикнул кто-то, и вся толпа с готовностью захохотала. Художник невозмутимо собирал краски и кисти обратно в сумку, не обращая ни малейшего внимания на смех и приколы.

Воробьев шел, почти бежал по коридору. Рыжий не отставал ни на шаг.

– А ты что думал, Воробей, ждать будет? «Письмецо солдатское в простеньком конвертике»… – заржал Чугайнов. – Ты там писулю ей катаешь, сопли по бумаге возишь, а ее тут в два ствола – в хвост и в гриву!

– Слушай! – чуть не плача, обернулся мальчишка. – Что ты ко мне привязался? Что я тебе сделал?

– О, голосок прорезался! – обрадовался Чугайнов. – А что, может, в морду дашь? Ну давай, – подставил он физиономию. – Махни лапкой, пернатый! Ну?.. Чтоб место свое знал по жизни, понял! – с неожиданной ненавистью сказал Чугайнов. – Вот тут у тебя написано, – звучно хлопнул он мальчишку ладонью в лоб, повернулся и пошел прочь.

В большой комнате стояли парикмахерские кресла в два ряда. Солдаты-парикмахеры в пижонских наутюженных хэбэшках и вполне штатских прическах наспех кое-как орудовали машинками. Весь пол был завален волосами, двое призывников сгоняли их щетками и трамбовали в огромный мешок.

В крайнем кресле сидел мрачноватый парень в новом костюме. Он невольно дернулся, когда парикмахер резким движением вырвал клок волос.

– Спокойно, сынок! – насмешливо процедил тот. – Я из тебя сделаю солдата! Какая первая заповедь устава, знаешь? Боец должен стойко переносить все тяготы и невзгоды армейской службы!

Парень перевел на него тяжелый взгляд холодных глаз исподлобья.

– Ты чего при всем параде-то? – кивнул парикмахер на его костюм. – На службу как на праздник? Все равно ж на выброс.

– Другого нет, – коротко ответил парень.

– Слушай, давай махнемся, – предложил парикмахер. – Я тебе свое отдам и еще сигаретами добью. Тебе уже все равно, а мне в город ходить – дискотека, телки, сам понимаешь.

– А ты хорошо устроился, – одобрительно сказал парень.

– Не то слово! – Солдат переглянулся со своими, и они засмеялись. – Служба – сладкий сон, просыпаться не хочется. День машинкой помашешь, командиры по домам, к жене под бок, а ты в город – пиво пить, девок снимать. – Он скинул с парня простыню. – Ну так что, договоримся?

– Договоримся. – Парень внимательно оглядел в зеркале свою свежую лысину. – Сладкий сон, говоришь? – улыбнулся он.

И вдруг схватил солдата железными пальцами за шею, пригнул вниз, выхватил машинку и запустил ее в густую шевелюру парикмахера.

– Стоять, фраера! – бешено заорал он дернувшимся было к нему солдатам. – Спокойно, сынок! Что там в уставе про тяготы и лишения, помнишь? – Он простриг широкую полосу от лба к затылку. – На! – швырнул он машинку на кресло. – Дальше сам дострижешь! – И спокойно вышел из комнаты.

Уже обритый Воробьев потерянно бродил по призывному пункту. На длинных скамьях плечом к плечу сидели одинаковые, как кегли, сотни призывников, понуро ожидая своей участи.

– Извините, вы не знаете, где шестая команда? – спросил наконец Воробьев у кого-то из призывников.

– Новенький, что ли?

– Да.

– Так ты сразу-то не беги, как фамилию услышал. Сперва узнай, куда команда. Как поближе к дому будет – тогда сдавайся.

– Да нет, я… Простите, пожалуйста, вы не скажете… – обратился Воробьев к офицеру, но тот молча пролетел мимо, даже не взглянув на него.

Воробьев побрел дальше. В унылом ровном шуме он услышал вдруг громовой хохот. В дальнем углу зала поднимались, как из вулкана, клубы табачного дыма, бренчала гитара. Он неуверенно, невольно замедляя шаги, подошел ближе. Здесь, как на острове посреди общей тесноты, вольготно раскинулись на составленных в круг скамьях несколько человек, среди них Чугайнов, Рябоконь, художник и парень в костюме, обривший парикмахера, – дымили и не таясь пили водку.

– Шестая команда?

– Тебя-то куда понесло, пернатый? – захохотал Чугайнов. – Терминатор, блин! Вали отсюда по-шустрому!

– Кончай, Чугун! – резко сказал парень в костюме. – Как зовут-то?

– Воробьев. Володя.

– Лютаев Олег, – протянул руку парень. – Лютый, короче. Это Руслан, – указал он на художника.

– Джоконда! – тотчас хором поправили все. Видимо, кличка уже приклеилась.

– Ряба, Стас, Серый, Чугун. Пока все.

Воробьев торопливо кивал и пожимал руки. Последним нехотя подал руку Чугайнов.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.