Валютный извозчик

Агранянц Олег

Серия: Мефистофель возвращается [1]
Жанр: Прочие Детективы  Детективы    2013 год   Автор: Агранянц Олег   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Валютный извозчик (Агранянц Олег)

Часть первая. Габонский рудник

Что для одних подвиг, для других статья в Уголовном кодексе.

Глава первая. У каждой дороги есть начало

Началось всё в смутное горбачевское время с просьбы перевезти небольшую коробку…

1. В путь

В темной, пропахшей старыми бумагами комнате меня ждала обложенная ведомостями дама.

— Моя фамилия Лонов.

— Вы в Конго и Швейцарию?

— Да, сначала в Конго, потом в Швейцарию.

Ей заблаговременно позвонили и у нее на столе уже лежал документ, удостоверяющий, что «советник Министерства иностранных дел Лонов Евгений Николаевич командируется Министерством в Конго и Швейцарию сроком на десять дней».

— Теперь вам надо подписать удостоверение у главного бухгалтера. Вы знаете, где его кабинет?

Да, я знаю.

Процедура получения командировочных документов не менялась, наверное, со времен царского МИДа; я передвигался по кабинетам почти автоматически. Сначала — узкий и тесный, как купе железнодорожного вагона, кабинет главного бухгалтера, высокого худого блондина. Тот, поздоровавшись кивком, не выразил удивления по поводу столь странной географии командировки. Видавший и не такое, он догадывался, какой я советник МИДа.

— Счастливого пути.

Около холеного милиционера я позвонил по внутреннему и через две минуты услышал сверху уверенный женский голос: «Товарищ Лонов, пройдите в кассу Аэрофлота». Минуя очередь по меньшей мере из двадцати человек, я прошествовал в кассу, и через десять минут у меня в руках был билет Москва — Браззавиль — Женева — Москва. Я уже собирался выходить из закутка, где размещалась касса, как в дверь просунулась дама из общей комнаты:

— Вас разыскивает какой-то Колосов. Просит, чтобы вы подождали его у входа в здание.

Экстренная встреча с непосредственным начальником за день до отлета ничего хорошего не предвещала.

Через пару минут я уже прогуливался мимо здания Генштаба. Оттуда выскакивало такое количество не обращающих ни на кого внимания генералов и с таким количеством звездочек на погонах, что проходивший мимо явно иногородний солдат, за всю свою воинскую жизнь выше полковника никого не видавший, долго и ошалело маршировал с открытым ртом и прилипшей к виску рукой.

Черная «Волга» с мигалкой и дополнительными фарами остановилась около дома с мемориальной доской, сообщавшей, что когда-то здесь собирались декабристы. Ни меня, ни сидевшего на заднем сиденье Пискунова, помощника моего непосредственного начальника, декабристы не интересовали.

— Ты — как колобок, Колосов тебя по всей Москве ищет.

— Что случилось? Рязанская губерния отделяется от России?

— Шутить будешь у него в кабинете. Из ЦК звонят. Ты, конечно, к ним не удосужился…

— Да вроде бы…

Обязательное в былые годы правило перед загранкомандировкой беседовать в Международном отделе ЦК было отменено к общей радости с приходом Горбачева.

— Надо зайти. Кузякин тебя ждет. У них там для тебя поручение.

— Какое?

— Не знаю. Но сразу после него — к начальству.

Хоть и времена теперь другие, но в ЦК партии без партбилета не пустят. Придется ехать домой, а если ночью улетаешь на край света, то час в пробках воспринимаешь как личное оскорбление.

2. Кузякин

Войдя в вестибюль Международного отдела, я протянул партбилет упитанному охраннику с капитанскими погонами. Тот партбилет взял, посмотрел, уплачены ли взносы, потом передал другому охраннику, такому же упитанному, но с погонами майорскими. У обоих были открытые и волевые лица людей, готовых прямо сейчас здесь же отдать жизнь за родину.

— Вы к товарищу Кузякину? — спросил первый охранник.

— К нему.

Второй охранник тщательно сличил фотографию на партбилете с моей физиономией, вернул документ первому, тот тоже тщательно сличил фотографию с физиономией — у нас в отделе эта процедура называлась «проверка морды лица на идентичность с фотографией» — потом вложил в партбилет розовый разовый пропуск и протянул мне:

— Проходите, Евгений Николаевич.

За те полгода, что я не был в Международном отделе, внешне там ничего не изменилось: те же старинные лифты с массивными деревянными дверями, которые по старинке надо открывать самому, и металлическими решетками, отполированными до корабельного блеска, те же блекло-кирпичные с цветочками ковровые дорожки в бесконечных петлявых коридорах, те же молодые люди с прическами, будто слепленными у провинциального скульптора, те же неопределенного возраста, на одно лицо секретарши.

Дверь кабинета Кузякина оказалась открытой настежь: внутри двое рабочих в синих комбинезонах красили потолок. Пришлось идти в секретариат.

— У Кузякина ремонт, — виновато развела руками дама в очках, одетая не то под Крупскую, не то под Фанни Каплан. — Он временно в кабинете заведующего. Найдете?

— Найду.

Кузякина знал я целую вечность. Познакомились давно, в Алжире, когда только начинали: я — в посольстве по своему ведомству, Кузякин — в Союзе обществ дружбы. И всегда отношения были, как принято говорить, на уровне «надо бы выпить». Что и делали.

Увидав меня, Кузякин радостно вскочил из-за стола.

В последний год он отпустил густую дремучую бороду под Мамина-Сибиряка — дерзость, некогда немыслимая для функционера ЦК — и теперь на фоне коллег выглядел как бы в форме другого полка. Впрочем и раньше он любил побравировать чем-нибудь, не вписывающимся в порядки Международного отдела, хотя всегда оставался самым типичным аппаратчиком, но из категории веселых, «своих в доску»: неизменно в отличном настроении, готовый сообщить самую последнюю новость, не делающий пакостей, если начальство не очень заставляет, обязательно помогающий, если это для него не слишком обременительно, и при всех обстоятельствах советующий: «Главное, старик, не бери в голову».

Сегодня Кузякин был настроен на философский лад:

— Не могу понять, почему ты пошел в пинкертоны!

— Когда в большом кабинете настойчиво говорят хорошие слова, отказаться можно только с переходом в эндшпиль при потере качества. А вообще-то, раз уж приходится жить в аду, то лучше быть чертом с хвостом, чем грешником на сковороде.

— Это ты прав. В историческом смысле. Только теперь за наши с тобой ведомства не очень-то держатся.

— Не очень. Но уходят пока единицы.

Кузякин не стал возражать:

— Верно. Хотя… Читал, у кошек есть особое чутье? Чувствуют приближение землетрясения и прячутся.

— Чепуха! — У меня в отделе про бегущих от землетрясения кошек устали говорить еще в прошлом году.

— Просто их кто-то вовремя информирует, этих кошек.

— Верно, — снова согласился Кузякин. — Дело не в чутье. Чутье хорошо, когда нужно сориентироваться в текучке. Ты играл в школе в морской бой? Так вот. Сейчас задача — так спрятать линкоры в пять клеточек, чтобы никто их не накрыл. Понял? А есть линкоры, которые норовят уплыть, пользуются мутной водичкой. Их надо, старик, направить по хорошему адресу.

— У нас свои линкоры, у вас свои.

— Это верно.

— Я как-то далек от этих линкоров. Большие деньги не мой профиль.

— Не скажи. Сегодня так, завтра по-иному. Времена, сам знаешь, какие!

Утверждая, что большие деньги — не мой профиль, я лукавил. С крупными суммами мне приходилось иметь дело часто. И Кузякин это прекрасно знал.

— У меня к тебе просьба. Не задание, а просьба. По старой дружбе. Хотя, конечно, согласованная… В Браззавиле надо взять одну штучку и отвезти в Женеву. Понимаешь, когда я услышал, что ты летишь по этому маршруту, сразу к начальству. Такое совпадение… Ты полетишь с дипкурьерским листом?

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.